← Назад к обзору

Истенный сын монарха

Пламя жизни в колыбели теней

– Я никогда не считал себя человеком, способным на молитву, – Сон Джинву стоял у окна своего кабинета, глядя на то, как первые лучи солнца золотят верхушки деревьев в саду особняка. Его голос был тихим, почти шелестом, обращенным к пустоте, где в тенях скрывались его верные маршалы.

Прошла неделя. Семь дней, которые перевернули иерархию мироздания. Семь дней с тех пор, как его младший сын, его Юки, совершил то, что было не под силу даже Повелителю Теней.

Джинву перевел взгляд на свои ладони. Они всё еще помнили ощущение того дня: жар, исходящий от тела сына, запах горелой плоти и ослепительное, невыносимое сияние, которое выжигало саму суть тьмы. Юки, его маленький щенок, который всегда казался слишком мудрым для своих шестнадцати лет, бросил вызов законам жизни и смерти.

– Мой Король, – из угла комнаты бесшумно соткался Игрис. Рыцарь склонил голову в глубоком поклоне. – Молодой господин пришел в себя. Бер сообщает, что показатели маны стабилизировались.

Джинву закрыл глаза, и тяжелый вздох облегчения вырвался из его груди. В этот момент он не был Теневым Монархом, перед которым трепетали демоны и боги. Он был просто отцом, чей сын едва не сгорел в пламени собственного величия.

– Вырвать сердце у Монарха Света... – Джинву горько усмехнулся, качая головой. – Даже я не рискнул бы на такое без подготовки. А он... он просто пошел и сделал это. Ради неё.

Он вышел из кабинета и направился к комнате сына. Шаги Монарка были бесшумными, но аура, которую он больше не считал нужным скрывать, мягко окутывала дом, создавая защитный кокон. Возле двери Юки он столкнулся с Сухо. Старший сын выглядел изможденным, под глазами залегли тени, но в его взгляде больше не было той детской обиды, что терзала его раньше.

– Он проснулся, пап, – прошептал Сухо, и в его голосе прозвучало благоговение. – Ливон уже там. Мама тоже.

Джинву положил руку на плечо Сухо, слегка сжав его.

– Ты хорошо держался эту неделю, сын. Иди отдохни. Теперь всё будет иначе.

Сухо кивнул и, бросив последний взгляд на дверь брата, ушел к себе. Джинву же осторожно приоткрыл дверь.

Картина, представшая его взору, могла бы показаться идиллической, если бы не стойкий запах медикаментов и бледность Юки. Юми, его прекрасная Юми, сидела на краю кровати, расчесывая пальцами взлохмаченные черные волосы сына. Она выглядела так, словно просто проснулась после долгого сна – живая, теплая, настоящая. А рядом, вцепившись в руку Юки так, словно от этого зависело вращение Земли, сидел Ливон.

– Я же сказал, что со мной всё будет в порядке, – раздался слабый, но полный привычной иронии голос Юки. – Ливон, если ты еще раз проверишь мой пульс, я подам на тебя в суд за домогательства.

– Заткнись, Сон Юки, – огрызнулся адвокат, хотя его серебристые глаза подозрительно блестели. – Ты – вещественное доказательство в деле о нарушении законов природы. Я имею право следить за сохранностью улик.

Джинву прошел в комнату, и все присутствующие обернулись к нему. Юми улыбнулась – той самой улыбкой, которая когда-то заставила его сердце биться быстрее.

– Джинву, иди сюда, – позвала она тихим, певучим голосом. – Наш герой пытается убедить нас, что он готов к марафону.

Джинву присел с другой стороны кровати, глядя в небесно-голубые глаза сына. Теперь в них, помимо привычной глубины, мерцали золотистые искры – дар Монарха Света, который навсегда изменил его суть.

– Ты напугал нас, щенок, – Джинву коснулся лба сына. Жар ушел, оставив лишь здоровую прохладу. – Вырвать сердце божества, чтобы вернуть мать... Ты хоть понимаешь, какую цену ты едва не заплатил?

– Я понимал, что делаю, пап, – Юки серьезно посмотрел на отца. – Я видел её душу. Она не должна была быть там, в руках того некроманта. И если цена была – моя жизнь, я был готов её заплатить. Но, как видишь, я слишком упрям, чтобы просто так сдохнуть. У меня еще не пройдено дополнение к «Ассасинам».

Ливон издал звук, средний между всхлипом и смешком.

– Он неисправим. Джинву-сан, пожалуйста, скажите ему, что он наказан. На год. Или на десять.

– Он уже наказан, Ливон, – Джинву кивнул на гипс и бинты. – Его тело будет восстанавливаться еще долго. Но то, что он сделал... Юки, ты совершил невозможное. Ты не просто вернул Юми. Ты объединил в себе две силы, которые враждовали с начала времен.

Юми взяла руку мужа и руку сына, соединяя их вместе.

– Он – наше чудо, Джинву. Но я не хочу, чтобы он снова так рисковал. Никогда.

– Обещать не могу, мам, – Юки чуть заметно улыбнулся, и его взгляд переместился на Ливона. – Особенно когда у меня такой стимул возвращаться домой.

Джинву смотрел на них и чувствовал, как многолетняя тяжесть на его плечах наконец исчезает. Он вспомнил ту ночь в храме, когда он ворвался внутрь, готовый убить любого, кто посмел тронуть его кровь. Он вспомнил свое отчаяние, когда увидел Юки, лежащего в луже собственной крови, с разорванной грудной клеткой и сияющим артефактом в руках.

Тогда он понял, что его сын перерос его. Джинву был Монархом Теней, властителем мертвых. Юки же стал Монархом Баланса, властителем жизни.

– Отдыхай, – Джинву поднялся, чувствуя, что сыну нужно время, чтобы просто побыть в тишине. – Ливон, проследи, чтобы он не пытался призвать свои бластеры хотя бы до завтра.

– Я привяжу его к кровати, если понадобится, – пообещал омега, поправляя очки.

Джинву и Юми вышли из комнаты, оставив молодых людей наедине. В коридоре Монарх притянул жену к себе, вдыхая её забытый, но такой родной аромат.

– Я всё еще не верю, что ты здесь, – прошептал он ей в волосы.

– Наш сын очень сильный, Джинву, – она отстранилась, глядя ему в глаза. – Но он всё еще ребенок. Ему нужно наше руководство. Твоя тень и мой свет... теперь они оба в нем.

– Я знаю, – Джинву кивнул. – И я сделаю всё, чтобы защитить этот баланс.

Он посмотрел в сторону лестницы, где Сухо, очевидно, подслушивал, скрываясь за углом.

– Сухо, выходи. Хватит прятаться в тенях, ты еще не настолько хорош в этом.

Старший сын неловко вышел на свет.

– Пап, я... я просто хотел спросить. Теперь, когда мама Юми вернулась... что будет с Ча Хэ Ин?

Лицо Джинву на мгновение заледенело.

– Ливон позаботится о том, чтобы она никогда больше не появилась в нашей жизни легально. А мои тени позаботятся о том, чтобы она не появилась в ней физически. Для нас она мертва, Сухо. Теперь у тебя есть шанс узнать, что такое настоящая материнская любовь. Юми примет тебя, если ты позволишь.

Юми тепло улыбнулась старшему сыну Джинву.

– Иди сюда, Сухо. Твой брат совершил этот подвиг для всей нашей семьи. Не стой в стороне.

Пока семья воссоединялась в коридоре, в комнате Юки царила иная атмосфера.

– Ты ведь знал, что можешь не выжить, – Ливон смотрел на Юки в упор, и его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты знал, что пересадка сердца Монарка – это почти гарантированное выгорание маны.

– Знал, – просто ответил Юки. Он потянулся здоровой рукой к лицу Ливона, осторожно проводя большим пальцем по его нижней губе. – Но я также знал, что если я этого не сделаю, я никогда не смогу смотреть тебе в глаза. Я доминантный альфа, Ливон. Защищать свою семью – это не выбор, это инстинкт.

– Твой инстинкт едва не сделал меня вдовцом до свадьбы! – Ливон прижался лбом к плечу Юки. – Пообещай мне... пообещай, что в следующий раз ты хотя бы позвонишь.

– В следующий раз, когда я решу воскресить божество? – Юки тихо рассмеялся, хотя это и отозвалось болью в ребрах. – Обещаю, ты будешь первым в списке рассылки.

Он притянул омегу ближе, игнорируя дискомфорт от бинтов. В этом жесте была вся его суть – божественная мощь, скрытая в теле шестнадцатилетнего парня, и бесконечная преданность тем, кого он любил.

– Ливон, – позвал Юки через минуту.

– Что?

– Мама сказала, она приготовила кимчи по своему старому рецепту. Если ты не принесешь мне порцию, я призову костяного дракона прямо здесь, и мне плевать на запреты отца.

Ливон фыркнул, вытирая глаза рукавом рубашки.

– Ты невыносим. Я принесу еду, но только если ты пообещаешь съесть все овощи.

– Договорились, адвокат.

Когда Ливон вышел, Юки остался один в залитой солнцем комнате. Он посмотрел на свою ладонь, где под кожей иногда пробегали золотистые искры. Он чувствовал, как его старая сила – холодная, костяная, жесткая – теперь переплетается с чем-то бесконечно теплым и созидательным.

Он больше не был просто «щенком» Теневого Монарка. Он стал кем-то новым. Тем, кто мог не только убивать, но и даровать жизнь.

– Монарх Баланса, значит... – прошептал он, глядя на татуировку ассасина на плече. – Ну что ж, поиграем по новым правилам.

Внизу, на кухне, звенела посуда и слышались голоса его семьи. Его настоящей семьи. Без лжи, без интриг Ча Хэ Ин, без страха перед будущим. Юки закрыл глаза, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Он знал, что впереди еще много тренировок, что мир охотников содрогнется, узнав о воскрешении Окумуры Юми, и что Монархи Света могут потребовать свою плату.

Но глядя на то, как тень его отца мягко ложится на порог его комнаты, защищая его сон, Юки понимал – он справится. Ведь теперь у него было то, ради чего стоило не только умирать, но и жить.

Сон Джинву, стоя у двери комнаты сына, почувствовал, как тот заснул. Он обернулся к Игрису, который всё это время оставался на страже.

– Игрис, – негромко произнес Монарх. – Начиная с сегодняшнего дня, тренировки Юки будут изменены. Он больше не должен учиться только разрушению. Найди в архивах всё, что касается магии Света. Мы должны помочь ему обуздать то, что он украл.

– Будет исполнено, мой Король, – рыцарь склонился. – Но позвольте заметить... молодой господин уже управляет этой силой лучше, чем многие древние сущности. Его воля... она сильнее его магии.

– Это он в мать, – улыбнулся Джинву. – От меня ему досталось только упрямство и привычка ломать стены головой.

Монарх прошел в гостиную, где Юми и Сухо о чем-то увлеченно разговаривали. Мир за окном продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что в этом доме только что родилась новая легенда. Легенда о мальчике, который был слишком доминантным альфой, чтобы позволить смерти забрать то, что принадлежит ему по праву любви.

Джинву сел в кресло, глядя на свою семью. Впервые за долгие годы его серая аура не была похожа на грозовую тучу – она была спокойным, глубоким океаном, в котором отражалось чистое небо.

– Спасибо тебе, Юки, – прошептал он, закрывая глаза. – Спасибо, что напомнил мне, каково это – быть просто человеком, у которого есть всё.

А в комнате наверху Юки спал, и в его снах тени и свет танцевали вместе, создавая узор нового мира. Мира, где ассасины носят сердца богов, а любовь оказывается сильнее любого заклинания. Костяные бластеры в его подсознании теперь сияли жемчужным блеском, готовые защищать этот хрупкий покой до самого конца времен.

Глава семьи Сон наконец обрела свое сердце, и это сердце билось в такт с пульсом всего мироздания, согретое пламенем, которое принес их младший сын из самой бездны.