← Назад к обзору

Истенный сын монарха

Сердце Света в тени Монарха

Прошел месяц с того дня, как особняк Сон очистился от яда предательства. Судебные тяжбы, ведомые ледяной рукой Ливона, превратили жизнь Ча Хэ Ин в юридический кошмар, лишив её всего: статуса, денег и даже права приближаться к семье. Сухо, закаленный тренировками Игриса, стал серьезнее, его движения обрели ту самую скупую точность, которой так гордился отец. Но для Сон Юки этот месяц стал временем странного предчувствия.

Его сила доминантного альфы росла, подпитываемая не только магией Теневого Монарха, но и чем-то иным. В его снах стали появляться всполохи ослепительно белого света, который спорил с привычной тьмой теней. И именно это предчувствие привело его сегодня к заброшенному храму на окраине Сеула, где, по слухам, обосновался безумный некромант, собиравший останки древних существ.

– Ты пришел, щенок Монарха, – голос некроманта, похожий на скрежет сухих костей, разнесся под сводами храма. – Я ждал тебя. Твоя кровь... она пахнет не только смертью, но и жизнью. Идеальный ингредиент.

Юки стоял в центре зала, его взлохмаченные черные волосы слегка подергивались от исходящей от тела маны. Голубые глаза светились холодным небесным огнем. На нем была привычная черная майка, открывающая татуировку ассасина на шее, которая сейчас пульсировала в такт его бешено бьющемуся сердцу.

– Ты слишком много болтаешь для того, кто собирается сдохнуть, – Юки щелкнул пальцами, и за его спиной из воздуха начали формироваться огромные костяные бластеры.

Некромант рассмеялся, и этот смех заставил тени на стенах задрожать.

– О, я не просто умру. Я подарю тебе то, о чем ты даже не смел мечтать. Смотри!

Некромант взмахнул посохом, и в центре зала начала сгущаться эктоплазма. Из тумана медленно проступил силуэт. Это была женщина. Миниатюрная омега с длинными, черными как ночь волосами и кожей, напоминающей тончайший фарфор. Когда она открыла глаза, Юки замер, чувствуя, как всё внутри него леденеет.

Небесно-голубые глаза. Такие же, как у него.

– Мама? – прошептал Юки, и его костяные бластеры на мгновение замерцали и исчезли.

Окумура Юми. Женщина, которая умерла, даря ему жизнь. Женщина, чей портрет отец хранил в самом сердце своего кабинета. Она стояла перед ним — призрачная, полупрозрачная марионетка в руках безумца.

– Убей его, моя красавица! – взвизгнул некромант. – Покажи сыну, как холодна материнская любовь из могилы!

Призрак Юми сорвался с места. Её движения были неестественно быстрыми, она атаковала не магией, а самой сутью скорби. Юки только и успевал уклоняться, чувствуя, как каждое её движение разрывает его душу на части.

– Ты... ты мерзкая тварь! – Юки взревел, и его аура доминантного альфы взорвалась, заполняя храм. – Как ты смел тронуть её покой?!

– Я не просто тронул его, мальчик! Я вырвал её душу из небесных чертогов! – некромант захлебывался от восторга. – Она будет твоей погибелью! Теневой Монарх падет, когда увидит, что его любимый сын убит собственной женой!

В этот момент в голове Юки, среди хаоса ярости и боли, зазвучали голоса. Это не были тени отца. Это были Монархи — те древние сущности, что когда-то правили миром. Но среди них выделился один голос — чистый, как звон хрусталя, и теплый, как утреннее солнце.

«Я — Монарх Жизни и Света, – прошептал голос в его сознании. – Ты носишь в себе семя моей силы, Сон Юки. Ты — баланс. Ты — тот, кто может повернуть время вспять. Некромант не просто так нашел её душу. Он призвал и меня. Мое сердце сейчас в его груди, скрытое под личиной тьмы. Вырви его. Пересади его ей. И жизнь вернется туда, где была лишь пустота».

Юки замер. Риск был безумным. Если он ошибется, он уничтожит душу матери навсегда. Если он не справится, он погибнет сам.

– Сын... – тихий, едва слышный шепот сорвался с губ призрака.

Юми на мгновение замерла, её глаза наполнились осознанием и невыносимой печалью. Она боролась с волей некроманта, давая Юки единственный шанс.

– Я сделаю это, – Юки выпрямился. Его тело начало трансформироваться. Кости выходили наружу, формируя не просто броню, а подобие божественного доспеха, сияющего белым светом.

– Что это?! Откуда у тебя эта сила?! – некромант в ужасе попятился, прижимая посох к груди.

– Это то, что ты не учел, – Юки сорвался с места.

Он не использовал костяные бластеры. Он использовал свои руки — руки ассасина и руки сына. Он прошел сквозь магические щиты некроманта, игнорируя вспышки темной энергии, которые обжигали его кожу и ломали ребра. Каждый удар некроманта отзывался в теле Юки хрустом костей, но он не останавливался.

– Умри! – закричал некромант, выпуская струю черного пламени.

Пламя лизнуло бок Юки, разрывая плоть и повреждая внутренние органы, но парень лишь стиснул зубы. Он был в шаге от цели. Его рука, окутанная сиянием Монарха Света, пробила грудную клетку некроманта.

Пальцы сомкнулись на чем-то невероятно теплом и пульсирующем. Это было не человеческое сердце. Это был сгусток чистой энергии, золотистое ядро, которое пело о жизни.

– Нет! Моя сила! – захрипел некромант, рассыпаясь прахом.

Юки выдернул руку. Кровь и свет смешались на его ладони. Он чувствовал, как сознание начинает ускользать — повреждения внутренних органов были слишком серьезными, мана выгорала, поддерживая его жизнь лишь на чистом упрямстве.

– Мама... – Юки упал на колени перед призраком, который начал таять без подпитки некроманта.

Он не раздумывал. Используя остатки сил, он прижал Сердце Света к груди призрака.

– Живи... – прошептал он. – Папа... он так ждал тебя.

Свет взорвался. Ослепительная вспышка заполнила храм, выжигая остатки тьмы. Юки чувствовал, как его собственная жизнь вытекает сквозь сломанные ребра и разорванный бок, но он продолжал держать руки на её груди, вплавляя божественное ядро в её призрачную суть.

Тишина наступила внезапно.

На холодном полу храма лежала женщина. Её кожа больше не была прозрачной — она обрела теплоту и мягкость фарфора. Её грудь мерно вздымалась. Окумура Юми дышала.

Юки лежал рядом, уткнувшись лицом в пыльный камень. Его тело было изуродовано: кости сломаны в нескольких местах, внутренние органы повреждены магическим перегревом, а майка превратилась в окровавленные лохмотья. Но на его губах, испачканных кровью, играла слабая улыбка.

– Юки? – тихий, живой голос заставил его вздрогнуть.

Она приподнялась, глядя на свои руки, а затем на израненного парня рядом. В её глазах, небесно-голубых, как и у него, отразился ужас и бесконечная любовь.

– Мой маленький... мой храбрый щенок... – Юми потянулась к нему, её пальцы коснулись его взлохмаченных волос.

– Ты... ты живая... – Юки с трудом приоткрыл один глаз. – Папа будет... счастлив...

В этот момент двери храма разлетелись в щепки. Сон Джинву ворвался внутрь, ведомый криком своей связи с сыном. За его спиной черным вихрем летели Бер и Игрис.

Монарк замер. Его взгляд метался между окровавленным, едва живым сыном и женщиной, которую он похоронил шестнадцать лет назад.

– Юми? – голос Джинву сорвался. Он, повелитель теней, способный сокрушать миры, сейчас выглядел как человек, увидевший чудо.

– Джинву... – она улыбнулась сквозь слезы. – Посмотри на нашего сына. Он спас меня.

Джинву в мгновение ока оказался рядом с ними. Он подхватил Юки на руки, чувствуя, как жизнь в мальчике едва теплится.

– Бер! Живо! – взревел Монарк. – Если он умрет, я уничтожу этот мир!

Верховный муравей, дрожа от страха и усердия, припал к Юки, вливая в него все свои силы исцеления. Но раны были слишком глубоки — Сердце Света потребовало огромную плату за воскрешение.

– Он... он вырвал сердце Монарха Жизни... – прошептал Бер, его глаза светились от изумления. – Мой Король, молодой господин... он совершил невозможное. Он объединил свет и тень.

Юки почувствовал, как тепло исцеления Бера борется с холодом смерти. Он видел лицо отца — напряженное, полное боли и облегчения. И он видел маму. Настоящую. Живую.

– Ливон... – пробормотал Юки, теряя сознание. – Скажите Ливону... что я опять... испортил одежду...

– Я сам ему это скажу, – Джинву прижал сына к себе, а другой рукой обнял жену. – Отдыхай, Юки. Ты сделал больше, чем мог просить любой отец.

***

Прошла неделя. Особняк Сон был переведен на осадное положение. Даже Ассоциация охотников не смела приближаться к дому, вокруг которого плотным кольцом стояли тени S-ранга.

Юки открыл глаза в своей комнате. Солнечный свет заливал кровать, а в воздухе пахло горьким шоколадом и... домашней едой. Запах, которого в этом доме не было шестнадцать лет.

Он попытался пошевелиться, но всё тело отозвалось тупой болью. На его груди и боку красовались свежие бинты, а рука была загипсована.

– Даже не думай вставать, – голос Ливона раздался из кресла в углу.

Адвокат выглядел ужасно. Под серебристыми глазами залегли темные круги, костюм был помят, а в руках он сжимал стопку юридических документов, которые явно не читал.

– Привет, милый, – Юки хрипло усмехнулся. – Ты всё-таки подал в суд на Смерть?

Ливон мгновенно оказался рядом. Он не кричал, не возмущался. Он просто взял руку Юки и прижал её к своей щеке.

– Ты идиот, Сон Юки. Самый большой идиот в истории человечества. Ты чуть не погиб. Твой отец чуть не сошел с ума.

– Но я победил, – Юки посмотрел на дверь. – Она здесь? Это не был сон?

Дверь тихо открылась. В комнату вошла Юми. На ней было простое светлое платье, а в руках она несла поднос. Увидев, что сын очнулся, она едва не выронила его.

– Юки! – она подбежала к кровати, ставя поднос на тумбочку. – О боже, ты наконец проснулся!

Она обняла его — осторожно, боясь повредить сломанные ребра. Юки зарылся носом в её волосы, вдыхая запах, который он знал только по своим детским фантазиям. Запах матери.

– Мам... ты такая красивая, – прошептал он.

– А ты — вылитый отец, такой же упрямый, – она поцеловала его в лоб. – Джинву и Сухо сейчас внизу. Сухо... он так плакал, Юки. Он не отходил от твоей двери три дня.

– Бедный Сухо, – Юки улыбнулся. – Теперь у него будет две мамы. Одна, которая его предала, и одна, которая будет заставлять его есть овощи.

В комнату вошел Сон Джинву. Он выглядел помолодевшим на десять лет. В его серых глазах больше не было грозовых туч — только бесконечное спокойствие. Он подошел к кровати и положил руку на плечо сына.

– Спасибо, Юки, – просто сказал он. В этом «спасибо» было всё: и признание его силы, и благодарность за возвращенную любовь, и гордость отца.

– Пап, я... я видел Монарха Света, – Юки посерьезнел. – Он сказал, что я — баланс. Что это значит?

Джинву присел на край кровати.

– Это значит, что ты больше, чем просто наследник теней. В тебе соединились две противоположные силы. Ты сможешь созидать там, где я могу только разрушать. Это огромная ответственность, Юки. И огромная опасность.

– Справимся, – Юки подмигнул Ливону. – У меня лучший адвокат в мире. Он оформит мою божественность по всем правилам.

Ливон фыркнул, но в его глазах блеснули слезы.

– Я уже готовлю дополнение к нашему брачному контракту, – сказал он, поправляя очки. – Пункт первый: никаких воскрешений без письменного согласия супруга. Пункт второй: если ты еще раз вырвешь чье-то сердце, это должно быть согласовано с отделом здравоохранения.

Все рассмеялись. Впервые за долгие годы в особняке Сон было по-настоящему тепло.

Вечером, когда Ливон и Юми ушли на кухню, а Джинву отправился решать вопросы с Ассоциацией, к Юки заглянул Сухо. Он стоял в дверях, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Эй, герой, – негромко позвал Сухо. – Как ты?

– Жить буду, – Юки указал на стул рядом. – Садись. Мама сказала, ты тут дежурил?

Сухо сел, опустив голову.

– Я... я просто не мог поверить, что ты это сделал. Ты спас её, Юки. Ты вернул нам... настоящую семью. После всего того бреда с моей матерью... я думал, что мы никогда не будем нормальными.

Юки протянул здоровую руку и хлопнул брата по плечу.

– Мы и не будем нормальными, Сухо. Мы — дети Теневого Монарка и Монарха Света. Мы — ходячие катастрофы. Но теперь у нас есть дом, в который хочется возвращаться.

Сухо поднял глаза, и Юки увидел в них искреннее уважение.

– Ты лучший из нас, Юки. Доминантный альфа... теперь я понимаю, что это не про рычание. Это про то, чтобы вырвать жизнь из лап смерти.

– Иди уже, – усмехнулся Юки. – А то сейчас расплачешься, и Ливон подумает, что я тебя обижаю.

Когда брат ушел, Юки откинулся на подушки. Он чувствовал, как внутри него пульсирует новое сердце — Сердце Света, которое он отдал матери, но которое оставило в нем свой след. Его магия костей теперь была пронизана золотистыми искрами. Он стал совершенным оружием и совершенным целителем.

На его спине шрам от магического перегрева начал бледнеть, заменяясь новым узором — тонкими белыми линиями, напоминающими крылья света.

Юки закрыл глаза, слушая шум голосов внизу. Смех мамы, спокойный бас отца, ворчание Ливона и оправдания Сухо. Это была его мелодия. Его самая лучшая песня.

Он знал, что впереди еще много опасностей. Монархи не прощают воровства их сердец. Но глядя на то, как его семья снова стала единым целым, Юки понимал: он готов встретить любого врага. Ведь теперь за его спиной стояла не только тень, но и ослепительный, непобедимый свет.

– Ну что, – прошептал он сам себе, погружаясь в целительный сон. – Посмотрим, что принесет завтрашний день. Но одно я знаю точно: розовый гроб мне пока не понадобится.

И тени в углах комнаты, верные слуги его отца, согласно качнулись, охраняя покой своего нового, сияющего господина.