Истинная пара
Лихорадка синего пламени
Прошло две недели с того памятного утра, когда запах персиковой корицы окончательно вытеснил из моей души холод вечности. Две недели, которые стали для меня испытанием на прочность иного рода — не физического, а эмоционального.
Я погрузился в бумажную волокиту, связанную с разводом и реорганизацией дел в Ассоциации. Хэ Ин вела себя безупречно, как и всегда. Мы подписали все документы без лишних слов, сохранив достоинство и взаимное уважение. Сухо, увидев меня в один из вечеров, лишь коротко кивнул, заметив перемену в моем взгляде. Он не задавал лишних вопросов, но я видел, что он рад за меня. Мой сын рос настоящим мужчиной, способным понять, что даже у Монарха есть сердце, которое требует тепла.
С Алексом мы виделись редко. У него в техническом отделе случился настоящий аврал: запуск новой системы стабилизации магических кристаллов требовал его присутствия двадцать четыре часа в сутки. Но ночи... ночи принадлежали нам. Мы переписывались до рассвета. Короткие сообщения, глупые шутки, фотографии его кошки Мики, спящей на чертежах, и мои признания в том, как сильно мне не хватает его присутствия. Эти переписки стали для меня глотком свежего воздуха. Я ловил себя на том, что улыбаюсь экрану телефона, словно влюбленный подросток, а не Теневой Монарх.
Но последние три дня всё изменилось.
Алекс перестал отвечать. Сначала я подумал, что он просто завалился спать после очередной смены, но когда прошло двенадцать часов, а потом и сутки, внутри меня зашевелилось беспокойство. В Ассоциации сказали, что Окумура-сан взял внезапный отпуск по состоянию здоровья.
– Господин, вы слишком напряжены, – раздался в моей голове голос Бера. – Тень колышется, словно перед битвой. Приказать муравьям обыскать город?
– Нет, Бер, – мысленно ответил я, сжимая в руке телефон. – Я сам.
Я стоял посреди своего кабинета, глядя на закатное солнце. Три дня тишины. Для обычного человека — мелочь, для пары — вечность. И тут до меня дошло. Словно холодная вода за шиворот.
Гон.
Алекс — доминантный альфа. В мире, где я привык полагаться на магические показатели и ранги, я на мгновение забыл о самой базовой биологии. Гон доминантного альфы длится около семи дней. Это время, когда инстинкты берут верх над разумом, когда тело сгорает в лихорадке, требуя свою омегу. И он сейчас там, один, в своем пустом доме, пытается справиться с этим в одиночку, чтобы не «обременять» меня или не напугать своей дикостью.
Идиот. Мой прекрасный, благородный идиот.
Я сорвался с места, даже не вызывая машину. Тени услужливо расступились, создавая коридор. Один шаг — и я уже на окраине города, у знакомого минималистичного особняка.
Уже на подходе к дому я почувствовал это. Воздух вокруг здания буквально вибрировал от тяжелых, агрессивных и одновременно мучительных феромонов. Запах табака стал горьким, как пепел, а персик и корица превратились в густой, удушливый сироп, от которого кружилась голова. Это был запах хищника, запертого в клетке.
Я подошел к двери и приложил ладонь к сенсорному замку. Он был заблокирован изнутри.
– Игрит, – негромко позвал я.
Верный рыцарь соткался из моей тени. Он не нуждался в приказах. Одним точным движением он деактивировал систему безопасности, и дверь с тихим щелчком открылась.
Внутри дома царил полумрак. Кондиционеры работали на полную мощность, но в холле всё равно было жарко, как в тропиках. Я слышал, как на втором этаже что-то разбилось. Пончик, маленький шпиц, забился под диван в гостиной и жалобно скулил, а Мика сидела на шкафу, глядя вниз расширенными зрачками.
Я начал подниматься по лестнице. Мои собственные омежьи инстинкты, которые я подавлял годами, начали просыпаться, отвечая на зов альфы. Кровь пульсировала в висках, а внутри всё сжималось от желания подчиниться этой первобытной мощи. Но я был не просто омегой. Я был Монархом.
– Алекс? – позвал я, толкая дверь в его спальню.
Комната выглядела так, словно здесь прошел ураган. Постельное белье было сорвано и скомкано на полу, одна из тумбочек перевернута. Аквариум по-прежнему светился синим, и в этом призрачном свете я увидел его.
Алекс сидел на полу у подножия кровати, прислонившись спиной к матрасу. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, похожим на рычание. Футболка была разорвана на груди, кожа блестела от пота, а татуировки на руках казались темнее, почти черными. Когда он поднял голову, его небесно-голубые глаза были затянуты пеленой безумия. Зрачки расширились так, что радужки почти не было видно.
– Уходи... – прохрипел он, вцепившись пальцами в ковер так, что ткань затрещала. – Джинву... уходи сейчас же.
– Ты три дня сидишь здесь один, – я сделал шаг вперед, не обращая внимания на то, как его феромоны бьют меня наотмашь, заставляя колени подгибаться. – Почему ты не позвонил?
– Я не хотел... – он судорожно вздохнул, его тело сотрясла дрожь. – Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Я сойду с ума... если ты подойдешь ближе, я не смогу остановиться. Я сорвусь, Джинву. Уходи!
Он зарычал — по-настоящему, по-звериному. Любой другой омега уже лежал бы на полу, парализованный страхом, но я лишь тверже поставил ногу на пол. Моя тьма начала медленно заполнять комнату, сплетаясь с его синим светом.
– Ты забываешь, с кем говоришь, Алекс, – я подошел к нему вплотную и опустился на колени. – Я — Теневой Монарх. Меня нельзя сломать. И я не оставлю своего альфу одного в таком состоянии.
Я протянул руку и коснулся его лица. Его кожа была обжигающе горячей, словно у него был жар под сорок градусов. Алекс вздрогнул от моего прикосновения, его глаза на мгновение сфокусировались на мне, и в них отразилась такая невыносимая мука, что у меня сжалось сердце.
– Пожалуйста... – простонал он, припадая лицом к моей ладони. – Ты не понимаешь... это гон доминанта. Я уничтожу тебя.
– Попробуй, – шепнул я, наклоняясь к его уху.
Я намеренно выпустил свои феромоны. Запах холодного озона и зимнего леса столкнулся с его лихорадочным ароматом. Это было похоже на взрыв. Алекс издал нечленораздельный звук и, резко подавшись вперед, повалил меня на ковер, нависая сверху.
Его руки, тяжелые и сильные, прижали мои запястья к полу. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая запах. Я чувствовал, как его зубы скребнули по моей коже прямо над меткой, которую он еще не поставил.
– Джинву... – его голос был едва узнаваем. – Мой... мой омега...
– Твой, – подтвердил я, обхватывая его ногами за талию и притягивая ближе. – Я здесь, Алекс. Я никуда не уйду.
Он сорвался. Это было не занятие любовью в привычном понимании — это была битва, стихийное бедствие, слияние двух душ, которые слишком долго были одиноки. Алекс кусал, царапал, вжимал меня в пол с такой силой, что кости ныли, но я отвечал ему с той же страстью. Моя сила Монарха позволяла мне выдерживать его напор, не ломаясь, а его альфа-природа находила во мне тот единственный берег, который не размывало его штормом.
Синий свет аквариума отражался на наших переплетенных телах. Рыбы в воде метались, напуганные мощными выплесками энергии. Я чувствовал каждую татуировку на его теле, каждый шрам, каждую мышцу, которая сокращалась под моей ладонью.
– Еще... – шептал он в перерывах между исступленными поцелуями. – Больше... Джинву...
Я отдавал ему всё. Всю свою нежность, всю свою тьму, всю свою накопленную за века потребность быть нужным. В какой-то момент я почувствовал, как его зубы глубоко вонзились в мою шею, закрепляя связь. Боль была острой, ослепляющей, но вслед за ней пришло такое невероятное чувство полноты, что я едва не потерял сознание.
Теперь мы были связаны окончательно. Не контрактами, не магией Системы, а чем-то гораздо более древним.
Лихорадка не отпускала его еще долго. Мы переместились на кровать, где в полузабытьи провели остаток ночи. Алекс не выпускал меня из объятий ни на секунду, даже когда впадал в короткий, тревожный сон. Его руки собственнически покоились на моей талии, а голова лежала на моей груди, прямо над бьющимся сердцем.
К рассвету запах в комнате стал спокойнее. Горький пепел снова превратился в дорогой табак, а сладость персика стала мягкой и обволакивающей.
Алекс открыл глаза, когда первые лучи солнца коснулись поверхности аквариума. Его взгляд был чистым, осознанным, но в нем читался ужас, когда он увидел следы своих зубов и пальцев на моем теле.
– О боже... – он резко отстранился, садясь на кровати и закрывая лицо руками. – Джинву... прости меня. Я... я не контролировал себя. Я причинил тебе боль.
Я медленно сел рядом, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Моя регенерация уже начала залечивать самые глубокие царапины, но метка на шее осталась — яркая, багровая, неоспоримая.
– Посмотри на меня, Алекс, – тихо сказал я.
Он медленно опустил руки. Его лицо было бледным, в глазах стояли слезы. Доминантный альфа, который только что покорил Монарха Теней, выглядел сейчас как напуганный ребенок.
– Ты не причинил мне боли, которую я не хотел бы принять, – я подошел ближе и обнял его, прижимаясь щекой к его плечу. – Ты мой альфа. И это был наш первый гон. Ты справился. Мы справились.
– Но я... я вел себя как животное, – прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Ты вел себя как человек, который любит, – поправил я его. – И, честно говоря... мне понравилось. Впервые в жизни мне не нужно было контролировать каждый свой вздох. Я мог просто принадлежать тебе.
Алекс глубоко вздохнул, и я почувствовал, как напряжение окончательно покидает его тело. Он крепко обнял меня, утыкаясь носом в мою шею, прямо в свежую метку.
– Я никогда больше не оставлю тебя одного в такие дни, – продолжал я, перебирая его взъерошенные волосы. – И не смей больше прятаться от меня. Мы — пара. Твоя боль — это моя боль. Твой гон — это наше общее дело.
– Обещаю, – он поднял голову и нежно поцеловал меня в губы. В этом поцелуе уже не было безумия, только бесконечная благодарность. – Спасибо, что пришел за мной, Джинву.
– Я всегда буду приходить за тобой, – ответил я.
Мы пролежали так еще час, слушая, как просыпается дом. Пончик, почувствовав, что опасность миновала, прибежал в спальню и запрыгнул на кровать, радостно виляя хвостом. Мика спрыгнула со шкафа и с достоинством уселась на подоконнике, приводя в порядок свою шерсть.
– Знаешь, – Алекс вдруг усмехнулся, глядя на меня. – Теперь, когда я тебя пометил, все альфы в Ассоциации будут падать в обморок еще до того, как ты войдешь в комнату. Твой запах теперь... ну, скажем так, не оставляет сомнений в том, кто твой хозяин.
Я приподнял бровь, и в моих глазах снова вспыхнула та самая «грозовая туча», но теперь в ней была искра веселья.
– Хозяин? Ты уверен, что хочешь использовать это слово в присутствии Теневого Монарха?
Алекс рассмеялся — тем самым звонким, чистым смехом, который я так любил.
– Ладно-ладно, «соратник». Но метка — это метка. Ты теперь официально занят инженером-технологом из Японии. Смирись с этим.
Я повалил его обратно на подушки, нависая сверху.
– Я смирился с этим еще две недели назад, Алекс Окумура. А теперь... раз уж ты пришел в себя, я требую завтрак. И на этот раз — двойную порцию блинчиков. Монарху нужно восстанавливать силы.
– Слушаюсь, мой господин, – паясничая, ответил он, но в его глазах светилось такое счастье, что я понял: никакая мана, никакие уровни и никакая вечность не стоят этого простого момента в синем свете аквариума.
Мы были вместе. И впереди у нас было еще четыре дня его гона, которые мы проведем в этом доме, создавая свой собственный мир, где нет места страху, а есть только запах табака, персика и бесконечной, обжигающей корицы.