← Назад к обзору

Истинная пара

Одержимость и штиль

Пробуждение во второй раз было иным. В комнате всё еще стоял густой, почти осязаемый аромат гона — тяжелый, мускусный, с пронзительной сладостью перезревшего персика. Я лежал, уставившись в потолок, по которому медленно ползли синие блики от аквариума. Мое тело, привыкшее к мгновенному восстановлению после смертельных ран в подземельях, сейчас ощущалось странно тяжелым и... живым. Каждый нерв, каждая клеточка кожи была наэлектризована.

Я осторожно поднял руку и коснулся шеи. Пальцы нащупали припухшую, горячую плоть там, где смыкались челюсти Алекса. Метка. Настоящая, глубокая метка доминантного альфы. Я прикрыл глаза, и на губах невольно заиграла слабая, почти болезненная улыбка. Спустя сотни лет одиночества, через войны богов и переписывание самой реальности, я наконец-то нашел его. Своего альфу. Того, кто не побоялся моей тени, кто принял мою тьму как должное.

– Джинву... – хриплый, надтреснутый шепот Алекса заставил меня вздрогнуть.

Он не спал. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня взглядом, в котором всё еще плескалось безумие гона, едва сдерживаемое остатками человеческого разума. Его зрачки снова начали расширяться, поглощая небесную синеву радужки.

– Тебе... тебе нужно уйти, – выдавил он, хотя его рука уже собственнически легла на мой живот, притягивая ближе. – Еще четыре дня. Я не смогу... я не смогу быть осторожным, Джинву. Мой инстинкт требует подчинить тебя полностью.

Я повернулся к нему, встречая этот хищный взгляд своим спокойным, серым взором.

– Ты всё еще думаешь, что я хрупкий, Алекс? – я перехватил его руку, прижимая его ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. – Я Монарх Теней. Моя сила способна держать целые миры, неужели ты думаешь, что я не выдержу любви собственного альфы?

Алекс издал звук, средний между стоном и рычанием. Он резко перекатился, нависая надо мной, и я почувствовал, как его феромоны снова взрываются, заполняя пространство комнаты. Табак стал едким, корица — обжигающей.

– Ты сам этого просил, – прорычал он, впиваясь в мои губы требовательным, властным поцелуем.

Мы не дошли до завтрака. Мы едва успели выбраться из постели, когда новая волна лихорадки накрыла его с головой. На этот раз это было еще яростнее. Алекс подхватил меня на руки, словно я ничего не весил, и вынес из спальни. Ему нужно было пространство, ему нужно было чувствовать мою близость везде.

На кухне, залитой утренним светом, он прижал меня спиной к прохладному мрамору кухонного острова. Контраст между ледяным камнем и его обжигающим телом заставил меня выгнуться в спине, издавая сдавленный стон.

– Алекс... – я вцепился пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются мощные мускулы.

Он не ответил. Он был сосредоточен на моей шее, снова и снова припадая к метке, словно пытаясь выпить меня до капли. Его руки бесцеремонно задрали серую кофту, которую я надел утром, и я почувствовал, как он подхватывает мою ногу, приподнимая её и заставляя обхватить его талию.

– Мой... только мой... – шептал он, и в этом голосе была такая первобытная мощь, что мои тени внутри меня начали пульсировать в такт его движениям.

Он вошел в меня резко, без долгих прелюдий, заставляя меня вскрикнуть и запрокинуть голову. Это было больно и одновременно невероятно правильно. Весь мир сузился до этой точки соприкосновения, до ритма его движений, быстрых и неистовых.

– Ах... быстрее, Ал... – я выгибался на столе, чувствуя, как металлические ручки ящиков врезаются в лопатки, но мне было плевать. – Еще... не останавливайся...

Алекс двигался с какой-то механической точностью, словно один из его идеальных приборов, но внутри этого механизма горело синее пламя его воли. Его дыхание обжигало мне ухо, а руки сжимали мои бедра так крепко, что там наверняка останутся синяки.

– Я чувствую... – прохрипел он, сбиваясь с ритма, когда его движения стали еще глубже. – Джинву, я чувствую твой узел... Боже, ты такой тесный...

Я чувствовал, как внутри меня начинает набухать узел — признак того, что гон доминанта достиг своего апогея. Это было ощущение распирающей полноты, от которого темнело в глазах. Я впился ногтями в его спину, оставляя длинные борозды на фарфоровой коже, пересекая татуировку крыла.

– Давай... сделай это... – я почти бредил, теряя связь с реальностью. – Заполни меня... Алекс!

Он издал торжествующий рык, когда узел окончательно сформировался, сцепляя нас в единое целое. В этот момент я почувствовал мощный выброс его маны — не той магической энергии, к которой я привык, а чистой биологической силы доминантного альфы. Она хлынула в меня, смешиваясь с моей тьмой, создавая нечто совершенно новое.

Мы замерли, тяжело дыша, прижатые друг к другу. Алекс уткнулся лбом в мое плечо, его тело всё еще содрогалось от мелкой дрожи. Я гладил его по влажным волосам, чувствуя, как узел медленно начинает спадать, но связь между нами оставалась неразрывной.

– Я... я не могу остановиться, – прошептал он спустя вечность, поднимая голову. В его глазах всё еще горел огонь. – Это только начало, Джинву. Впереди еще четыре дня. Ты уверен, что выдержишь меня?

Я посмотрел на него, чувствуя, как по венам течет его сила, смешанная с моей. Я был Теневым Монархом, существом, которое прошло через ад и вернулось обратно. Но только сейчас, в руках этого человека, я чувствовал себя по-настоящему непобедимым.

– У нас есть четыре дня, Алекс, – я притянул его лицо к себе, касаясь губами его носа. – И я не собираюсь тратить их на разговоры.

Он усмехнулся — той самой дерзкой, шальной улыбкой, которая покорила меня в первый же день.

– Тогда, Монарх, приготовься. Потому что я намерен доказать тебе, что инженер из Японии может быть куда опаснее любого монстра ранга S.

Он снова подхватил меня на руки, направляясь обратно в спальню, к синему свету аквариума и бесконечным часам нашей общей лихорадки. Пончик и Мика, кажется, уже привыкли к шуму и лишь лениво проводили нас взглядами.

Впереди была вечность, спрессованная в четыре дня гона. И я знал, что когда это закончится, мир уже никогда не будет прежним. Потому что теперь у Теневого Монарха был не только трон и армия, но и сердце, которое билось в унисон с сердцем его альфы.

– Я люблю тебя, – прошептал я, когда он опустил меня на мягкие подушки.

– Я знаю, – ответил он, снова нависая сверху. – И я никогда тебя не отпущу.

Синее пламя аквариума продолжало танцевать на стенах, отражая нашу страсть, нашу борьбу и наш долгожданный покой. Гон продолжался, и каждый его миг был для меня дороже всех сокровищ подземелий. Я наконец-то был дома.