← Назад к обзору

Истинная пара для теневого монарха

Призраки прошлого и ярость Монарха

Алекс ушел, оставив после себя лишь шлейф аромата, который, казалось, въелся мне под кожу. Табак, персик и эта дразнящая карамель. Мои тени внутри не просто шептались — они выли, требуя следовать за ним, защитить, присвоить. Я стоял посреди холла Ассоциации, и мир вокруг казался серым и плоским по сравнению с тем живым пламенем, что только что скрылось за дверями.

Мои мысли были заняты только им. Его колючим взглядом, выбритыми висками и тем, как дерзко он вздернул подбородок, когда я подошел слишком близко. В нем не было ни капли того рабского трепета, который я привык видеть у омег. Только чистая, концентрированная сила и гордость.

– Сон Джинву-сси! – звонкий, уверенный голос заставил меня поморщиться.

Я даже не оборачивался, чтобы понять, кто это. Ча Хэ Ин. Она шла ко мне своей легкой, пружинистой походкой охотника S-ранга. Красивая, безупречная, «идеальная партия», как твердили все вокруг. Но сейчас ее присутствие вызывало у меня лишь глухое раздражение.

– Джинву-сси, председатель Го просил передать, что завтрашний банкет после церемонии... – начала она, но я прервал ее на полуслове.

Я медленно повернул голову, и мои глаза, должно быть, вспыхнули тем самым мертвенным светом, от которого у обычных людей подгибаются колени. Хэ Ин осеклась, ее ноздри дрогнули — она почувствовала мою ауру, ставшую тяжелой и властной.

– Хватит, – мой голос прозвучал как рык, едва сдерживаемый рамками приличия. – Я устал от этого фарса, Хэ Ин. Передай председателю, и всем, кто так усердно пытается нас свести: оставьте это. Я нашел свою пару.

Она застыла, ее глаза округлились. Она была сильной омегой, но сейчас она отчетливо почувствовала — место рядом со мной уже занято кем-то, чья тень оказалась темнее моей собственной.

– Кто он? – выдохнула она, скорее от шока, чем от любопытства.

– Тот, кто не боится шторма, – бросил я через плечо и направился к выходу, не желая тратить больше ни секунды.

Через два часа я уже был у себя дома. Квартира встретила меня привычной тишиной, но сегодня она давила. Я сел в кресло и открыл на планшете закрытый файл, который мне переслал председатель Го. Личное дело Алекса Окумуры. Чтобы понять этого омегу, чтобы найти к нему подход, я должен был увидеть то, что он так тщательно скрывал за своими колючками. Я должен был окунуться в его прошлое.

Я листал страницы, и перед моими глазами разворачивалась история, полная боли и несправедливости. Алекс. Наполовину японец, наполовину русский. Сын двух культур, взявший от них самое лучшее: стойкость северных лесов и изящную ярость восточного клинка. Доминантный омега.

В базе данных значились десятки инцидентов. Сломанные челюсти альф, выбитые суставы, госпитализации. Те, кто пытался «поставить его на место», кто хотел подавить его своей аурой или подчинить силой, неизменно оказывались на больничной койке. Общество не любит сильных омег. Оно хочет видеть их покорными, пахнущими цветами и ванилью. Но Алекс... Алекс пах табаком и битвой. Он не ломался. Он просто вырывал противникам клыки.

Мои пальцы коснулись экрана, открывая видеофайл с пометкой «Сибуя. Секретно».

Пять лет назад. Алексу тогда было всего пятнадцать.

Экран замигал, и я увидел кадры, снятые камерой наблюдения или чьим-то дроном. Город в руинах. Небо затянуто пеплом, повсюду огонь и крики. Но в эпицентре, на площади, заваленной телами, было тихо. Страшно тихо.

Мальчик. Совсем еще ребенок, с копной светлых волос, испачканных в крови и саже. Вокруг него — гора трупов монстров и людей. Он стоял один. Охотники, которые должны были прикрывать его, те самые хваленые «герои», просто сбежали, оставив пятнадцатилетнего мальчишку на растерзание существам, которые вылезли из разлома S-ранга.

Я смотрел, как Алекс тяжело дышит, его плечи подрагивают от изнеможения. Над ним возвышались существа, похожие на падших ангелов — божественно прекрасные и бесконечно жестокие. Они играли с ним, как кошки с мышью.

И вот момент, от которого мое сердце сжалось в тисках ярости: одно из существ молниеносно зашло со спины. Кровавый клинок пронзил воздух и вошел Алексу точно между лопаток. Я услышал его крик — хриплый, надрывный. Он упал на колени, и я увидел, как на его спине расцветает алое пятно. Тот самый шрам.

Но он не сдался.

Даже с клинком в спине, истекая кровью, он поднял голову. Его глаза на видео вспыхнули неземным голубым светом. Земля под его ногами треснула, и из нее начали подниматься кости. Огромные, древние, они сплетались в костяных драконов, в чудовищные бластеры, которые начали выжигать всё живое вокруг. Он вышел за свои пределы. Он сжег свою жизнь, чтобы выжить.

Два года реабилитации. Два года боли, когда он не мог даже пошевелить руками. Переезд в Корею под крыло Го Гунхи, который, к его чести, позаботился о том, чтобы парень получал достойные выплаты и покой.

Я закрыл планшет и откинул голову на спинку кресла. В комнате стало темно, тени сгустились по углам, вторя моему состоянию. Мой внутренний альфа не просто злился — он был в ярости. Первобытный гнев затапливал сознание. Мне хотелось найти тех охотников, что бросили его в Сибуе, и лично показать им, что такое настоящий страх. Мне хотелось стереть из памяти Алекса ту боль, которую он носил в себе пять лет.

– Они оставили тебя одного, – прошептал я, глядя в окно на ночной Сеул. – Бросили умирать, потому что испугались твоей силы.

Теперь я понимал его холод. Понимал, почему он бьет первым. Для него мир — это поле боя, где каждый альфа — потенциальный предатель или насильник, пытающийся сломить его волю.

Я встал и подошел к зеркалу. Из отражения на меня смотрел Теневой Монарх, но сейчас я видел в своих серых глазах нечто иное. Жажду. Не жажду крови, а жажду защитить то, что принадлежит мне по праву души.

– Завтра, Алекс, – сказал я своему отражению. – Завтра я покажу тебе, что такое стоять плечом к плечу с тем, кто никогда не отступит.

Я понимал, что путь к его сердцу будет завален обломками его недоверия. Он будет кусаться, будет царапаться, будет призывать своих костяных драконов, чтобы прогнать меня. Но я не уйду. Потому что только я знаю, каково это — умереть и вернуться назад. Только я смогу согреть его холодную карамель своим черным пламенем.

Я лег в кровать, но сон не шел. Перед глазами стоял образ: пятнадцатилетний мальчик в кольце монстров. И я пообещал себе, что больше никто и никогда не посмеет ударить его в спину. Даже если мне придется ради этого уничтожить весь мир.

Утро встретило Сеул серым небом и мелкой изморосью — погода словно подстраивалась под настроение годовщины. Я надел простой черный костюм, без знаков отличия Ассоциации. Сегодня я не был национальным героем.

К мемориалу я приехал заранее. Людей было немного — официальная церемония должна была начаться позже. Я стоял в стороне, скрытый тенью раскидистого дерева, и ждал.

Он появился ровно в восемь.

Алекс шел медленно. На нем было черное пальто, воротник поднят, скрывая татуировку на шее. Его блондинистые волосы казались почти белыми на фоне серого утра. Он выглядел осунувшимся, тени под глазами стали глубже, но спина оставалась прямой, как натянутая струна.

Он подошел к плите, где были высечены имена погибших в Сибуе. Замер. Я видел, как его пальцы в черных перчатках коснулись холодного камня. Его плечи едва заметно дрогнули. Запах корицы и табака донесся до меня даже сквозь дождь — сейчас он был горьким, как пепел.

Я не стал прятаться. Медленно, давая ему время почувствовать мое приближение, я вышел из тени.

– Ты все-таки пришел, – произнес он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, лишенным вчерашней агрессии. Только бесконечная усталость.

– Я обещал, – ответил я, останавливаясь в паре шагов за его спиной.

Алекс обернулся. Его небесно-голубые глаза были влажными от дождя — или от чего-то еще, чего он никогда бы не признал. Он посмотрел на меня долго, изучающе, словно пытался найти подвох в моем присутствии.

– Зачем тебе это, Джинву? – спросил он, и в этом вопросе было столько боли, что мой альфа внутри жалобно заскулил. – Ты — бог этого мира. У тебя есть всё. Зачем тебе возиться с тем, кто давно сгорел внутри?

Я сделал шаг вперед, нарушая все правила приличия, и сократил расстояние между нами до минимума. Я чувствовал жар, исходящий от его тела, и видел, как дрожит пирсинг на его губе.

– Ты не сгорел, Алекс, – я протянул руку, но не коснулся его, давая право выбора. – Ты — угли, которые ждут искры. И я не ищу удобного партнера. Я ищу того, кто сможет выдержать мою тьму, не ослепнув.

Алекс усмехнулся, и эта усмешка была разбитой.

– Моя тьма состоит из костей и криков Сибуи. Ты уверен, что хочешь в это лезть?

– Я сам — король мертвых, – напомнил я ему. – Твои кости — это просто подданные в моем королевстве. Позволь мне разделить этот груз с тобой. Не как Монарх омеге. А как человек — человеку.

Алекс молчал долго. Дождь усиливался, скатываясь каплями по его лицу, затекая за воротник. А потом, неожиданно для меня самого, он сделал то, чего я никак не ожидал.

Он шагнул вперед и прислонился лбом к моему плечу. Его тело было напряжено, как взведенный курок, но он не отстранялся.

– У тебя слишком тяжелый запах, – прошептал он в мою ключицу. – Словно небо падает на землю.

– Тогда просто держись за меня, – я все-таки рискнул и положил руку ему на спину, осторожно, стараясь не задеть то место, где под тканью скрывался шрам. – Я удержу небо.

В этот момент я понял: это не будет легкой историей любви. Это будет битва. Битва за его доверие, за его улыбку, за право просто быть рядом. Но глядя на то, как он медленно расслабляется в моих руках, впитывая мой запах, я знал — я уже победил. Потому что Теневой Монарх никогда не отпускает то, что признал своим.

А Алекс Окумура был моим. С его шрамами, его костяными драконами и его запахом горькой корицы. И горе тому, кто попытается это оспорить.