Истинная пара для теневого монарха
Пламя за закрытыми дверями
Прошел месяц с того дня у мемориала в Сибуе. Месяц, который перевернул мое представление о терпении. Если раньше я привык получать всё по щелчку пальцев — будь то победа над верховным демоном или признание нации, — то с Алексом всё было иначе. Каждый шаг к нему ощущался как прогулка по минному полю, где вместо мин были заложены его старые травмы и ледяное недоверие.
Мы гуляли по вечернему Сеулу, когда огни города отражались в его глазах, делая их почти прозрачными. Мы молчали часами, сидя на крышах высоток, и это молчание не было тягостным. Оно было наполнено узнаванием. Я узнавал его через едва заметный наклон головы, через то, как он перебирал пальцами свои черные серьги, когда нервничал, через редкие вспышки его едкого юмора.
Я постепенно растапливал этот лед. Я видел, как его плечи опускаются, когда я подхожу со спины, как он перестает сжимать кулаки, чувствуя мой запах. Он начал доверять. Это было хрупкое, почти эфемерное чувство, которое я оберегал сильнее, чем собственную жизнь.
Но уже сорок восемь часов от него не было ни весточки.
Я мерился шагами по своей гостиной, и тени в углах комнаты пульсировали в такт моему бешеному пульсу. Игрис и Бериу стояли неподвижно, но я чувствовал их беспокойство. Мой внутренний альфа не просто нервничал — он бесновался. Зверь внутри требовал сорваться с места, выломать двери, найти, прижать к себе и никогда не отпускать.
– Господин, – голос Игриса прозвучал в моей голове приглушенно, – его аура не исчезла, но она изменилась. Она стала... тяжелой. Словно густой туман.
Я знал, что это значит. Биологические часы, которые невозможно обмануть никакой силой воли. У Алекса началась течка.
Я знал его адрес — небольшая квартира-студия в тихом районе, которую он выбрал именно за отсутствие лишних глаз. Я не хотел врываться без приглашения, я уважал его границы, но сейчас инстинкты орали громче разума. Два дня тишины. Для доминантного омеги с его уровнем магии этот период мог превратиться в персональный ад.
Я сорвался с места, не заботясь о том, чтобы вызвать такси. Один шаг в тень — и я уже у его дома.
Воздух в подъезде был наэлектризован. Обычные люди, живущие здесь, наверняка заперлись в своих квартирах, не понимая, почему их охватывает беспричинная тревога. Но я чувствовал. Запах.
Карамель. Но не та нежная, тягучая карамель, к которой я привык. Сейчас она пахла так, будто ее пережгли на сильном огне. Острая, сладкая до боли, смешанная с лихорадочным жаром и тем самым персиком, который теперь казался перезрелым и истекающим соком. И табак — терпкий, тяжелый, как дым после великого пожара.
Я замер перед его дверью. Мои пальцы коснулись холодного металла.
– Алекс... – прошептал я, и моя аура невольно выплеснулась наружу, мягким, окутывающим коконом ударяясь в дверь.
Из-за преграды послышался приглушенный стон, а за ним — грохот чего-то разбитого.
– Уходи! – голос Алекса был неузнаваем. Хриплый, надтреснутый, сорванный. – Сон Джинву, клянусь, если ты войдешь... я выстрелю в тебя из бластера. Уходи!
– Ты не в порядке, – я прижался лбом к косяку, стараясь контролировать свое дыхание. Мой альфа внутри выл, требуя немедленно выломать эту жалкую щепку, отделяющую меня от пары. – Алекс, открой. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.
– Ты лжешь... – послышался судорожный вдох. – Ты не представляешь, что здесь... творится. Твой запах... он проходит сквозь щели. Ты убиваешь меня, Джинву.
Я не стал больше медлить. Я не стал ломать дверь силой — я просто приказал теням просочиться в замок и открыть его изнутри. Щелчок показался громом в звенящей тишине.
В квартире было темно. Шторы задернуты наглухо, а воздух был настолько густым от феромонов, что у меня на мгновение помутилось в глазах. Это был концентрат страсти, боли и магического истощения.
Я прошел вглубь комнаты. Посреди гостиной Алекс соорудил некое подобие гнезда — гора подушек, одеял и, к моему глубокому потрясению, несколько моих вещей, которые я «случайно» оставлял у него в прошлые визиты. Моя черная толстовка была скомкана и прижата к самому центру этого хаоса.
Алекс сидел в центре, привалившись спиной к дивану. На нем была только безразмерная белая футболка, которая едва прикрывала бедра, обнажая стройные, атлетичные ноги. Его всегда аккуратные блондинистые волосы были спутаны, лицо раскраснелось от лихорадки, а по шее и ключицам стекали капли пота.
Он смотрел на меня, и его небесно-голубые глаза теперь горели диким, первобытным огнем. Зрачки расширились настолько, что почти скрыли радужку. Под нижней губой блестел пирсинг, который он постоянно прикусывал, пытаясь сдержать стоны.
– Я же сказал... уходи, – он попытался поднять руку, и вокруг него материализовались костяные обломки, но они тут же рассыпались прахом. У него не было сил на магию.
– Ты весь горишь, – я медленно опустился на колени в паре метров от него, показывая пустые ладони. Я старался подавить свою доминантную ауру, сделать ее ласковой, убаюкивающей. – Сколько ты не спал?
– Какая разница... – он судорожно сглотнул, его взгляд метался по моему лицу, задерживаясь на губах. – Почему ты пахнешь так... вкусно? Это нечестно. Ты специально это делаешь?
– Я просто здесь, Алекс.
Я видел, как он борется с собой. Его омега внутри требовала альфу, требовала того единственного, чья сила была соразмерна его собственной. Его пальцы впивались в подушки, костяшки побелели. Он трогал себя до моего прихода — я видел характерные пятна на ткани и то, как тяжело он дышал, — но это не приносило облегчения. Ему нужен был я.
– Подойди, – вдруг выдохнул он, и в этом слове было столько отчаяния, что мое сердце пропустило удар. – Подойди, пока я не передумал и не попытался тебя убить.
Я медленно сократил расстояние. Когда я оказался вплотную к «гнезду», Алекс резко подался вперед и вцепился в лацканы моего пиджака, притягивая к себе. Его кожа была обжигающей.
– Ты пахнешь дождем и смертью... – он уткнулся носом в мою шею, жадно втягивая воздух. – Ненавижу тебя. Ненавижу то, что ты делаешь со мной.
– Я знаю, – я осторожно обнял его за талию, чувствуя, как его мелко трясет. – Тише. Я здесь.
– Мне больно, Джинву, – он всхлипнул, и это был первый раз, когда я видел его таким беззащитным. – Всё тело... словно в огне. Та битва в Сибуе... она не закончилась. Она всегда внутри, а сейчас... сейчас она выжигает меня дотла.
Я понял, что для него течка — это не просто физиология. Это момент, когда его магические щиты падают, и все призраки прошлого возвращаются. Боль в спине, страх предательства, одиночество — всё это смешивалось с гормональным штормом, превращая его жизнь в пытку.
– Я не уйду, – я начал медленно поглаживать его по спине, проходя пальцами вдоль позвоночника, там, где под футболкой скрывался рельефный шрам.
Алекс вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он издал тихий, гортанный звук, похожий на мурлыканье, и сильнее прижался ко мне.
– Твои тени... – пробормотал он, его голос становился всё более сонным и тягучим. – Пусть они... окружат нас. Я не хочу видеть этот мир. Только твою тьму.
Я исполнил его просьбу. Черный туман начал медленно заполнять комнату, отрезая нас от реальности, создавая кокон тишины и безопасности. В этом пространстве существовали только мы: Теневой Монарх и его омега, пахнущая жженой карамелью.
– Джинву... – он поднял голову, глядя на меня затуманенным взглядом. – Поцелуй меня. Если ты этого не сделаешь, я... я сам тебя укушу.
Я не заставил его ждать. Мои губы накрыли его — осторожно, пробуя на вкус эту смесь сладости и табака. Алекс ответил с яростью утопающего, хватающегося за соломинку. Он вплел пальцы в мои волосы, притягивая ближе, стирая все границы между нами. Это не был поцелуй нежности — это было столкновение двух стихий, признание власти друг над другом.
– Ты мой, – прорычал я ему в губы, чувствуя, как мой альфа наконец обретает покой.
– Попробуй только... скажи это кому-то другому, – Алекс слабо улыбнулся, его глаза начали закрываться. Лихорадка начала отступать, сменяясь глубоким истощением. – Я вырву тебе сердце, Монарх.
– Я отдал его тебе еще месяц назад, – ответил я, подхватывая его на руки и перекладывая удобнее в его импровизированном гнезде.
Он заснул почти мгновенно, уткнувшись лицом в мой изгиб шеи. Его дыхание выровнялось, а запах стал спокойнее, приобретая нотки свежего персика и сладкой корицы.
Я сидел в темноте, обнимая его, и слушал тишину. Я знал, что когда он проснется, он снова наденет свою маску колючего и дерзкого бойца. Он будет ворчать, будет злиться на свою слабость и, возможно, снова отправит в больницу парочку незадачливых альф.
Но теперь всё изменилось.
Я смотрел на его безмятежное лицо, на пирсинг, поблескивающий в слабом свете моих глаз, и понимал: я нашел свое сокровище. И никакая Сибуя, никакие монстры и никакие законы этого мира не заставят меня отпустить его руку.
– Спи, мой маленький дракон, – прошептал я, целуя его в висок. – Твоя битва окончена. Теперь это наша общая война.
Тени вокруг нас довольно заурчали, охраняя покой того, кто стал сердцем их господина. В ту ночь Сеул спал спокойно, не зная, что два самых опасных существа на планете наконец-то нашли свой дом — друг в друге.