Истинная пара для теневого монарха
Пепел и сладость: Шесть дней в пустоте
Быть Теневым Монархом — значит обладать абсолютным контролем. Я контролирую легионы мертвых, я контролирую пространство и время, я контролирую саму смерть. Но сейчас, стоя в полумраке кухни маленькой квартиры-студии и сжимая в руке стакан с ледяной водой, я понимал, что мой контроль — это лишь иллюзия, рассыпающаяся под натиском запаха пережженной карамели.
Течка доминантного омеги — это не просто биологический процесс. Для Алекса это был катаклизм. Прошло два дня с тех пор, как я вошел в его дом, и впереди было еще как минимум пять. Пять дней, в течение которых реальность сузилась до размеров этой комнаты, пропитанной жаром, лихорадкой и феромонами, от которых у любого другого альфы уже давно бы вытекли мозги.
Я закупил еды на неделю вперед, забив холодильник продуктами, к которым он почти не прикасался. Его организм сейчас требовал не калорий, а чего-то гораздо более фундаментального.
Я вернулся в комнату, стараясь ступать бесшумно. Тьма, которую я призвал для его защиты, колыхалась по углам, словно живое существо. Алекс лежал в своем «гнезде» из подушек и моих толстовок. Его тело, обычно поджарое и напряженное, как стальная пружина, сейчас казалось текучим, расплавленным.
Он не спал. Его затуманенный взгляд был устремлен в потолок, а пальцы... боги, его пальцы судорожно сжимали край моей черной футболки, в которой он зарылся лицом.
– Алекс, – тихо позвал я, протягивая ему стакан. – Тебе нужно пить. У тебя сильное обезвоживание.
Он медленно повернул голову. Его небесно-голубые глаза были почти полностью поглощены расширенными зрачками. На бледном лице ярким пятном горел румянец, а губы, искусанные до крови, едва заметно подрагивали.
– Джинву... – его голос был едва слышным хрипом. – Убери это. Холодно. Мне... мне слишком холодно и слишком жарко одновременно.
Он приподнялся на локтях, и простыня соскользнула с его плеч, обнажая татуировку ассасина на шее и забинтованную спину. Я видел, как дрожат его мышцы. Его магия, обычно проявляющаяся в виде грозных костяных драконов, сейчас вырывалась наружу неконтролируемыми вспышками. Маленькие осколки костей материализовались в воздухе и тут же сгорали в голубом пламени его ауры.
Я присел на край кровати, игнорируя то, как мой собственный альфа внутри скребет когтями по ребрам, требуя немедленно завалить этого омегу и пометить его так глубоко, чтобы запах Монарха стал его собственной кожей.
– Пей, – я приподнял его за плечи, и жар, исходивший от него, ожег мои ладони даже сквозь перчатки.
Алекс сделал несколько жадных глотков, вода стекала по его подбородку, капая на ключицы. Он внезапно перехватил мою руку, впиваясь пальцами в запястье с неожиданной силой. Его ногти почти прорывали ткань.
– Почему ты просто стоишь там? – выдохнул он, и в его глазах промелькнула искра той самой ярости, которую я видел в Сибуе. – Ты смотришь на меня... как на лабораторный экспонат. Думаешь, я не чувствую, как ты хочешь меня? Твоя аура... она давит на меня, она пахнет как гроза, которая вот-вот уничтожит всё вокруг.
– Я пытаюсь дать тебе пространство, Алекс, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внизу живота уже давно завязался тугой узел. – Я не хочу пользоваться твоей слабостью.
Алекс издал резкий, надтреснутый смешок. Он откинулся назад на подушки, и его рука непроизвольно скользнула вниз, под край футболки. Я замер, не в силах отвести взгляд.
– Слабостью? – он прикусил губу, и его тело выгнулось в судорожном спазме. – Ты идиот, Сон Джинву. Самый могущественный идиот на планете.
Он начал трогать себя. Медленно, почти демонстративно, глядя мне прямо в глаза с вызовом, в котором смешались похоть и отчаяние. Его стон — низкий, гортанный, полный неприкрытого наслаждения и боли — ударил по моим нервам сильнее, чем любой клинок.
– Посмотри на меня, – прошептал он, и его пальцы задвигались быстрее. – Смотри, что твое присутствие делает со мной. Я охотник S-ранга, я призываю смерть... а сейчас я просто кусок мяса, который хочет, чтобы его поимели. Тебе нравится это зрелище?
Я чувствовал, как мои глаза вспыхивают фиолетовым светом. Тень под моими ногами забурлила, грозя вырваться из-под контроля. Жар возбуждения накрыл меня волной, от которой заложило уши. Воздух в комнате стал настолько тяжелым, что его можно было резать ножом.
– Алекс, прекрати, – мой голос сорвался на рык. – Ты не соображаешь, что делаешь.
– О, я прекрасно соображаю, – он задыхался, его бедра начали двигаться в такт руке, и этот звук — влажный, ритмичный — заполнял всё пространство. – Это ты боишься. Боишься, что если сорвешься, то сломаешь меня. Но ты не понимаешь... я уже сломан. Сибуя сломала меня. А ты... ты единственный, кто может собрать эти осколки.
Я резко встал, опрокинув стакан. Вода разлилась по полу, но мне было плевать. Мне нужно было уйти. Выйти на балкон, прыгнуть в ледяную реку, сразиться с легионом монстров — что угодно, лишь бы не слышать его стонов и не чувствовать этот сводящий с ума запах карамели.
– Вали отсюда, если не можешь решиться! – крикнул он мне в спину, и в его голосе прорезались слезы ярости. – Это тебе не шоу, Монарх! Или трахни меня уже, чертов альфа, или проваливай в свою тень и не возвращайся, пока я не сдохну от этого желания!
Я остановился у самой двери. Его слова полоснули по моему самолюбию и инстинктам. Внутри меня что-то окончательно оборвалось. Та тонкая нить цивилизованности, которую я так бережно хранил, просто сгорела в пламени его течки.
Я медленно обернулся. Мои тени заполнили комнату до самого потолка, стирая углы, превращая спальню в наше личное королевство, где не было законов, кроме моей воли.
– Ты сам этого попросил, Алекс Окумура, – произнес я, и мой голос теперь звучал как шелест тысяч мертвых душ.
В один шаг я преодолел расстояние до кровати. Алекс даже не успел вскрикнуть, как я оказался над ним, прижимая его запястья к подушкам. Его глаза расширились, в них промелькнул мгновенный испуг, который тут же сменился диким, торжествующим восторгом.
– Наконец-то... – выдохнул он, оплетая мои бедра своими ногами и притягивая ближе. – Покажи мне... покажи мне свою тьму, Джинву.
Я зарылся лицом в его шею, там, где пульсировала жилка, и впился зубами в нежную кожу, помечая его своим запахом, своей силой. Алекс вскрикнул, но это был крик облегчения. Его омега наконец-то нашла то, что искала — своего Монарха.
Пять дней. Впереди было еще пять дней этого безумия, и я знал, что из этой квартиры мы оба выйдем другими. Но сейчас, когда его горячее тело прижималось к моему, а его стоны сливались с моим рычанием, мир за пределами этих стен перестал существовать. Остались только мы. Тень и Кость. Альфа и Омега. И бесконечное, жгучее пламя, в котором мы оба добровольно сгорали.