Истинная пара для теневого монарха
Клеймо вечности и крик новой жизни
Как только четыре теста с ярко-красными полосками оказались в моих руках, мир перестал быть прежним. Я — Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, который смотрел в глаза самой Смерти и заставил её служить себе. Но в тот момент, глядя на дрожащего от ярости и страха Алекса, я почувствовал первобытный трепет. Внутри него теплилась жизнь. Моя кровь. Его сила. Наше общее будущее.
Я не стал ждать ни дня. В тот же вечер я буквально притащил его в ЗАГС. Алекс сопротивлялся, кричал, что это «типичное поведение доминантного альфы-самодура» и что он не собирается выходить замуж в толстовке с эмблемой ассасинов. Но когда я прижал его к стене в пустом коридоре учреждения и надел на его палец кольцо из черного золота с осколком магического кристалла, он замолчал. Его небесно-голубые глаза наполнились слезами, и он, выругавшись на смеси японского и русского, притянул меня за шею для поцелуя, который поставил точку во всех спорах.
Беременность доминантного омеги с уровнем магии S-ранга оказалась испытанием похлеще любого рейда.
Первые три месяца стали для нас персональным адом. Токсикоз мучил Алекса так сильно, что я часами сидел с ним в ванной, придерживая его блондинистые волосы, пока его выворачивало наизнанку. Его организм, привыкший к колоссальным нагрузкам, теперь тратил все ресурсы на защиту плода.
– Джинву... убери этот запах, – шептал он, уткнувшись лицом в кафель, его голос был едва слышен. – Твой запах... он слишком сильный. Корица... меня сейчас снова вырвет.
– Тише, Алекс, я здесь, – я старался максимально подавить свои феромоны, что для Теневого Монарха было почти физически больно.
Я гладил его по взмокшей спине, проходя пальцами по шраму из Сибуи. В эти моменты я ненавидел свою силу. Я мог убить бога, но не мог облегчить страдания своей пары. Игрис и Бериу стояли за дверью, словно почетный караул, и я чувствовал их смятение. Мои тени были готовы разорвать мир на куски, лишь бы их хозяину стало легче, но против природы магия была бессильна.
– Я убью тебя, когда это закончится, – бормотал Алекс, когда приступ отступал, и он обессиленно откидывался на мои руки. – Клянусь, я вызову тебя на дуэль и превращу твой замок в груду костей.
– Обязательно, любимый, – отвечал я, целуя его в висок. – Но сначала ты выпьешь этот бульон, который приготовила моя мама.
Алекс ворчал, матерился, но ел. Несмотря на тяжелое состояние, он оставался бойцом. Его магия костей вела себя странно: иногда по ночам вокруг его живота образовывался защитный кокон из полупрозрачного кальция, реагируя на любые колебания маны в доме.
Шли месяцы. Живот Алекса округлился, и это зрелище вызывало во мне такую волну нежности и собственничества, что я почти перестал выходить из дома. Председатель Го Гунхи только понимающе улыбался, когда я отклонял очередное приглашение на международный съезд охотников. Мой приоритет был здесь — в человеке, который теперь пах медом, домашним уютом и чем-то неуловимо «теневым».
И вот, спустя девять месяцев, этот день настал.
Это началось ночью. Я проснулся от того, что кровать задрожала. Это не было землетрясение. Это была мана Алекса, которая выплескивалась из него неконтролируемыми волнами.
– Джинву... – его голос был полон боли. – Кажется... началось.
Я вскочил, мгновенно призывая теней. Кайсел уже ждал снаружи, но я решил, что магический портал будет быстрее.
– Игрис, Бериу — охранять периметр больницы Ассоциации! Никого не впускать! – скомандовал я, подхватывая Алекса на руки.
Роды длились вечность. Двенадцать часов, которые показались мне длиннее, чем все годы в подземельях. Алекс отказался от сильной анестезии — его магические каналы могли конфликтовать с препаратами. Он страдал, и вместе с ним страдала вся больница. Стены трещали, лампы лопались, а врачи-охотники в ужасе жались по углам, когда мой гнев на его боль начинал вырываться наружу.
Алекс матерился так, как умеют только люди с русскими корнями. Я не понимал половины слов, но по интонации догадывался, что в его родословной и в моей чести он не оставил камня на камне.
– Сон... Джинву! – кричал он, вцепляясь в мою руку с такой силой, что кости моего предплечья жалобно хрустнули. – Если ты... еще раз... подойдешь ко мне с этим своим... альфьим взглядом... я тебе... голову откушу! Сука! Больно-то как!
– Дыши, Алекс, дыши, – я не обращал внимания на сломанную руку. Моя регенерация мгновенно справлялась с этим, но его боль была тем, что я не мог исцелить.
– Сам дыши, придурок теневой! – он выгнулся дугой, и в этот момент в палате материализовались десятки костяных шипов, пробивших потолок. – Р-р-ра-а-а!
И вдруг всё стихло. На мгновение в комнате воцарилась абсолютная пустота, а затем её прорезал тонкий, оглушительный крик.
Это был плач нашего щенка.
Я замер, боясь пошевелиться. Врачи суетились, что-то говорили, но я видел только Алекса — бледного, совершенно изможденного, со спутанными блондинистыми волосами, прилипшими ко лбу. И маленькое существо, которое положили ему на грудь.
– Сон Юки... – прошептал Алекс, и его голос надломился.
Я подошел ближе, опускаясь на колени у кровати. Наш сын. Доминантный альфа.
Он был крошечным, но от него уже исходила такая аура, что у обычных людей подкосились бы ноги. У Юки были мои черные волосы, короткие и мягкие, и удивительная, словно фарфоровая кожа. Но когда он приоткрыл глаза, я затаил дыхание. На меня смотрели небесно-голубые глаза Алекса — ясные, чистые, пронзительные.
– Посмотри на него... – Алекс слабо улыбнулся, касаясь пальцем крохотной ручки сына. – У него твоя тьма, Джинву. Я чувствую её.
Я протянул руку, и Юки инстинктивно ухватился за мой палец. В ту же секунду по моей руке пробежал разряд — смесь ледяных теней и острого, как бритва, костяного резонанса. Это было невероятно. В этом маленьком теле уже спала сила двух монархов.
– Он идеален, – я поднял взгляд на мужа. – Спасибо тебе, Алекс. За всё.
Алекс фыркнул, хотя в его глазах светилась безграничная любовь.
– Еще бы он не был идеальным. Столько нервов мне вытрепал. Юки... маленький снег среди черных теней.
Я прижал их обоих к себе, окутывая своей аурой, создавая защитный кокон, который теперь будет охранять их вечно. Я ощущал силу нашего сына — она была удивительной, гармоничной и в то же время пугающей в своем потенциале. Сон Юки. Наследник Теневого Трона и Костяного Дракона.
– Знаешь, – Алекс закрыл глаза, засыпая прямо на моем плече вместе с ребенком. – Я всё еще собираюсь набить тебе морду за те три месяца токсикоза.
– Я буду ждать этого с нетерпением, – улыбнулся я, чувствуя, как в моей душе наконец-то воцарился полный, абсолютный покой.
В ту ночь над Сеулом небо окрасилось в странный цвет — смесь фиолетового и небесно-голубого. Мир приветствовал нового хищника. А я сидел в тишине палаты, глядя на свою семью, и понимал, что никакие уровни, ранги и титулы не сравнятся с тем теплом, которое сейчас согревало мое сердце. Моя пара. Мой сын. Моя вечность.