Истинная пара для теневого монарха
Шепот теней и колыбель монарха
Прошло три дня с того момента, как крик моего сына прорезал тишину больничного покоя, навсегда изменив структуру моей реальности. Сегодня мы наконец-то вернулись домой.
Дом встретил нас непривычной тишиной. Мои тени, обычно беспокойные и жаждущие действий, замерли вдоль стен, словно живые изваяния. Даже Бериу, чье присутствие я всегда ощущал как вихрь фанатичной преданности, сейчас едва уловимо колыхался в углу гостиной, боясь издать малейший звук.
Алекс уснул почти сразу, как только его голова коснулась подушки в нашей спальне. Девять месяцев борьбы с собственной магией и изнурительные роды выпили его досуха. Сейчас он лежал, раскинувшись на кровати, бледный, но с едва заметной улыбкой на губах. Его запах — персик, корица и легкий оттенок дорогого табака — теперь смешивался с молочной сладостью, исходящей от колыбели.
Я стоял в одних домашних штанах, босиком на холодном полу, и мерно покачивал на руках небольшой сверток. Мой сын. Мой щенок. Сон Юки.
Его вес был почти неощутим для меня, способного поднимать многотонные глыбы, но я держал его с такой осторожностью, будто в моих руках была сама хрупкая суть мироздания. Черные, как вороново крыло, волосики забавно топорщились, совсем как у меня, а крошечный носик то и дело подергивался во сне.
– Ты даже не представляешь, в какой мир ты пришел, малыш, – прошептал я, и мой голос, обычно холодный и властный, сейчас звучал как тихий шелест листвы.
Юки заворочался. Я почувствовал, как по моей коже пробежала знакомая искра — смесь ледяного холода теней и острого, покалывающего резонанса магии костей. Его связь со мной была ошеломляющей. Я не просто видел его — я чувствовал каждый удар его крохотного сердца, каждое колебание его маны, которая уже сейчас была плотнее, чем у многих охотников высших рангов.
Он приоткрыл глаза. Эти небесно-голубые глаза Алекса, в которых, казалось, отражалось само небо, сейчас смотрели на меня с детской серьезностью. В глубине зрачков на мгновение вспыхнул фиолетовый огонек — знак того, что кровь Монарха в нем признала своего отца.
– Тише, тише... – я прижал его ближе к своей груди, позволяя ему почувствовать мой запах: запах грозовой тучи, озона и надежности. – Спи. Я здесь.
Завтра этот дом наполнится шумом. Приедет мой отец, Сон Ильхван, чьи глаза до сих пор хранят отблески пустоты между мирами. Приедет мама, которая наверняка привезет горы детских вещей и будет плакать от счастья, глядя на внука. Приедет Джин-А, и я уже представляю, как она будет пытаться сделать селфи с племянником, пока Алекс не пригрозит ей костяным бластером за излишний шум.
Но сегодня... сегодня было наше время.
Я подошел к панорамному окну. Далеко внизу раскинулся Сеул, мерцающий миллионами огней. Город, который я защищал столько раз. Мир, который я перекроил под свою волю. Но сейчас всё это казалось лишь декорацией к той крошечной жизни, что сопела у меня на руках.
– Знаешь, Юки, – я коснулся губами его теплого лба, вдыхая его аромат. – Твой отец — не самый добрый человек на свете. У меня на руках кровь тысяч монстров и врагов. Но ради тебя я готов стать кем угодно.
Тень под моими ногами забурлила. Игрис медленно материализовался из пустоты, склонив голову в глубоком почтении. В его руках, обычно сжимающих легендарный меч, теперь не было ничего, но я чувствовал, что верный рыцарь готов встать на защиту этой колыбели против целой армии.
– Мой господин, – его голос прозвучал в моей голове как отдаленный звон стали. – Периметр чист. Ни одно существо, живое или мертвое, не приблизится к дому без вашего приказа.
– Знаю, Игрис, – я не оборачивался. – Охраняйте его. Теперь он — ваша главная цель. Сильнее, чем я сам.
Рыцарь исчез так же беззвучно, как и появился.
Я снова посмотрел на сына. Он снова уснул, доверчиво прижавшись ко мне. В этот момент я почувствовал такую вспышку ярости при одной мысли о том, что кто-то может причинить ему вред, что воздух в комнате на мгновение стал тяжелым, как свинец.
Я уничтожу любого. Я сотру с лица земли целые страны и измерения, если в них зародится хотя бы тень угрозы для моего щенка. Я — Теневой Монарх, и смерть подчиняется мне, но жизнь этого ребенка — это то, за что я буду сражаться до последнего вздоха, даже если мне придется снова уничтожить саму систему.
– Спи, маленький дракон, – я осторожно переложил его в колыбель, сделанную из редчайшего черного дерева, укрепленного моей магией. – Завтра будет новый день. И весь мир узнает твое имя.
Я отошел к кровати и присел на край, глядя на Алекса. Тот заворочался во сне и, не открывая глаз, нащупал мою руку. Его пальцы, мозолистые от тренировок с оружием, переплелись с моими.
– Джинву... – пробормотал он, не просыпаясь. – Ты его... не уронил?
– Он в полной безопасности, Алекс, – я улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно покидает меня. – Спи.
– Только попробуй... разбудить меня раньше полудня... – его голос затих, и он снова погрузился в глубокий сон.
Я лег рядом, не снимая защиты теней. В полумраке комнаты, залитой мягким светом ночника, я чувствовал себя самым могущественным существом во всех мирах. Не потому, что у меня была армия теней, и не потому, что я был бессмертен.
А потому, что в соседней колыбели спало мое сердце, а рядом со мной дышал человек, ради которого я готов был сжечь небеса.
– Мы справимся, – прошептал я в пустоту, зная, что тени слышат меня. – Мы построим для него мир, где ему не придется воевать так, как воевали мы.
Юки тихо всхлипнул во сне, и я мгновенно выпустил тонкую нить маны, окутывая его успокаивающим теплом. Малыш затих.
Завтра придут гости. Завтра начнется новая глава, полная семейных хлопот, детского смеха и, несомненно, новых вызовов. Но сегодня я просто был альфой, охраняющим свой дом. Монархом, нашедшим свой истинный трон в тихом сопении младенца.
И пусть весь мир подождет. Мой щенок спит, и пока я жив, ни одна тень не посмеет омрачить его сны.