← Назад к обзору

Истины альфа

Смерть и жизнь за одним столом

Суббота ворвалась в Сеул с проливным дождем, который смывал пыль с неоновых вывесок и заставлял тени в подворотнях казаться гуще. Я стоял перед дверью квартиры в престижном районе Каннам, и мои руки — руки, которые держали клинки, способные разрубить само мироздание, — слегка подрагивали.

Я пришел один. Юки ясно дал понять через Игриса: он не готов видеть мать или Сухо. Хэ Ин плакала все утро, умоляя меня взять ее с собой, а Сухо просто молча ушел на тренировку, сжигая свою обиду в магических всплесках. Но я знал, что Юки прав. Слишком много ран еще кровоточило, слишком много слов, сказанных в ярости, все еще висело в воздухе между ними.

Я нажал на звонок. Внутри послышался топот маленьких ножек и приглушенный, глубокий голос моего сына, который что-то весело выкрикнул. Дверь распахнулась.

На пороге стоял Юки. На нем были простые серые домашние штаны и черная футболка, натянутая на мощных плечах. Его взлохмаченные волосы были влажными, а на лице не было и следа той ледяной маски, которую он носил годами в моем доме.

– Пришел, – констатировал он, и в его небесно-голубых глазах промелькнула искра чего-то, похожего на облегчение.

– Я обещал, – ответил я, чувствуя, как мой внутренний альфа склоняет голову перед силой, исходящей от собственного сына.

– Деда! – Этот звонкий крик разрезал тишину прихожей.

Маленькая Люянь, одетая в желтое платьице с принтом в виде маленьких костяных динозавров, пронеслась мимо ног Юки и с разбегу врезалась в мои колени. Я едва успел подхватить ее, прежде чем она сбила меня с ног своей детской, но уже ощутимой маной.

– Деда пришел! Папа, смотри, деда!

Я поднял ее на руки, чувствуя, как ее крохотные ладошки обхватывают мою шею. От нее пахло домом, печеньем и тем самым миром, который я так долго не мог найти.

– Здравствуй, маленькая принцесса, – я прижал ее к себе, чувствуя, как ледяная корка вокруг моего сердца окончательно рассыпается.

– Проходи, отец. Ли Вон заканчивает с ужином, – Юки отступил в сторону, пропуская меня.

Квартира была наполнена светом и теплом. Здесь не было пафоса моего особняка, не было холодного блеска наград и трофеев. На стенах висели фотографии: Юки и Ли Вон на пляже, Люянь, измазанная краской, снимки УЗИ с двумя крошечными точками. Это был живой дом.

Чон Ли Вон вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Несмотря на большой живот и явную усталость, он выглядел великолепно. В его серых глазах светился острый ум и та самая тихая стойкость, которая когда-то заставила Юки признать в нем равного.

– Господин Сон, – Ли Вон слегка поклонился, насколько позволяло его положение. – Мы рады, что вы выбрали время.

– Спасибо, что пригласили, Ли Вон, – я кивнул ему с искренним уважением. – И, пожалуйста... зови меня просто Джинву. Сегодня я здесь не как охотник.

Мы прошли к столу. Люянь категорически отказалась слезать с моих колен, и мне пришлось ужинать, придерживая ее одной рукой. Юки сидел напротив, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Я видел, как он то и дело бросает беспокойные взгляды на Ли Вона, следя, чтобы тому было удобно.

– Как продвигается твоя работа в Ассоциации, Юки? – спросил я, пробуя рагу. Оно было восхитительным.

– Я больше не работаю на них напрямую, – Юки усмехнулся, и его пирсинг на губе блеснул в свете лампы. – Я открыл свою школу для детей-охотников с нестандартной маной. Для тех, кого Ассоциация считает «браком» или «ошибкой». Мы учим их не бояться своей тени.

Я почувствовал укол совести, но промолчал. Юки делал то, что я должен был сделать для него много лет назад.

– Деда, а ты правда умеешь вызывать муравьев? – Люянь вдруг потянула меня за ухо, заглядывая в глаза.

Юки поперхнулся водой, а Ли Вон тихо рассмеялся.

– Кто тебе такое сказал, малышка? – спросил я, улыбаясь.

– Папа сказал! Он сказал, что у деды есть большой черный муравей, который очень смешно злится, если его назвать букашкой.

Я бросил взгляд на Юки. Тот виновато пожал плечами.

– Бериу до сих пор вспоминает тот случай, когда ты в пять лет пытался оторвать ему крылья, Юки.

– Он сам подставился, – буркнул мой сын, но в его глазах светилась теплота воспоминаний.

Вечер протекал удивительно спокойно. Мы говорили о детях, о том, что Ли Вону скоро рожать, и Юки уже подготовил «костяную колыбель» — магический артефакт, который будет поддерживать стабильную температуру и влажность для близнецов.

– Я хочу извиниться, – произнес я, когда Ли Вон ушел укладывать Люянь, которая наконец-то выбилась из сил.

Мы с Юки остались вдвоем на балконе. Дождь почти стих, и над городом висела влажная дымка.

– За что именно, отец? – Юки закурил, выпуская облако дыма в ночной воздух. – Список довольно длинный.

– За то, что не видел в тебе человека. Я смотрел на тебя через призму своего могущества и видел лишь потенциальную угрозу или продолжение себя. Я не заметил, как ты вырос в мужчину, который мудрее и сильнее меня в самом главном.

Юки долго молчал. Он смотрел на огни Сеула, и его профиль казался высеченным из камня.

– Знаешь, почему я выбрал Ли Вона? – спросил он вдруг. – Не потому, что он омега. И не потому, что он красив. А потому, что когда я впервые выпустил свою ману при нем — ту самую, костяную, уродливую, мертвую — он не вызвал полицию. Он не достал подавители. Он просто спросил, не больно ли мне.

Юки повернулся ко мне, и я увидел слезы, блеснувшие в его глазах.

– Мне было больно всю жизнь, отец. Мана костей — это не тени. Это постоянное ощущение, что твой скелет хочет вырваться наружу. А вы заставляли меня запихивать ее обратно.

Я подошел к нему и положил руку на его плечо. На этот раз он не отстранился.

– Я знаю, что прощения просить поздно. Но я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Не как охотником S-ранга. А как отцом этой маленькой девочки. И как мужем этого человека.

Юки накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей и живой.

– Этого достаточно, – тихо сказал он. – На сегодня этого достаточно.

Мы простояли так еще какое-то время, пока Ли Вон не позвал нас обратно.

– Деда не ушел? – послышался сонный голос Люянь из спальни.

– Нет, малышка, деда еще здесь, – ответил я, чувствуя, как в моей душе воцаряется мир, которого я не знал десятилетиями.

Уходя, я обернулся у двери. Юки стоял, обнимая Ли Вона за плечи, а Люянь махала мне рукой из-за их ног.

– Юки, – позвал я.

– Да?

– Если... если тебе понадобится помощь с близнецами. Или если Люянь захочет увидеть «смешного муравья»... мой телефон всегда включен.

Юки улыбнулся — впервые за вечер открыто и искренне.

– Я позвоню, отец. Спокойной ночи.

Я вышел в сырую сеульскую ночь, но мне не было холодно. Моя связь с сыном не восстановилась в том виде, в каком она была раньше — она переродилась. Теперь это была связь двух взрослых альф, основанная на взаимном признании, а не на подчинении.

Я шел к своей машине, а тени вокруг меня радостно танцевали. Игрис и Бериу, незримо присутствовавшие рядом, казались довольными.

– Ну что, Бериу, – прошептал я в пустоту. – Готовься. Скоро тебе придется работать нянькой.

В ответ из тени донеслось довольное, хоть и немного возмущенное скрежетание.

В ту субботу Монарх Теней понял одну важную вещь: самая великая сила заключается не в способности призывать армии мертвых, а в способности отпустить свое эго ради того, чтобы увидеть улыбку на лице своего ребенка.

Я ехал домой, и в моей голове больше не звучали крики павших врагов. Там звучал смех Люянь и спокойный голос Юки. И это была самая прекрасная музыка во всех мирах, которые я когда-либо посещал.