← Назад к обзору

Истины альфа

Осколки вечности в детских глазах

Три года — срок, который для обычного человека кажется вечностью, а для Монарха Теней пролетает как мгновение. Но эти три года стали для Сон Джинву самыми тихими и одновременно самыми тяжелыми в его долгой, пропитанной кровью и мраком жизни.

Он стоял у окна своего кабинета, глядя на оживленные улицы Сеула. В его доме теперь было пусто. Ча Хэ Ин всё чаще уезжала в заграничные поездки, пытаясь убежать от тишины, которая воцарилась в их семье. Сухо с головой ушел в работу Ассоциации, становясь идеальным охотником, но в его глазах Джинву видел лишь отражение собственного разочарования.

Связь. Та самая невидимая нить, которая связывает отца-альфу с его потомством, была не просто разорвана — она была выжжена. Джинву чувствовал это каждую секунду. Его внутренний альфа больше не рычал и не требовал подчинения; он скулил, свернувшись в клубок где-то в глубине сознания. Это была тупая, ноющая боль утраты, которую не могла заглушить ни власть, ни магия.

Он знал всё. Его тени, хоть Юки и запретил им приближаться, всё равно приносили отголоски новостей. Юки взял фамилию мужа. Теперь он был Чон Юки. Он поставил метку — окончательно и бесповоротно связал свою жизнь с тем адвокатом. У них родилась дочь. А сейчас Ли Вон ждал двойню — двух мальчиков.

Джинву закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он чувствует запах Юки — не тот горький аромат подавителей и ярости, а новый, чистый, пропитанный счастьем и силой доминантного альфы, который наконец-то нашел свое место.

– Мой король, – Игрис материализовался из тени, склонив голову. – Он в парке. С ребенком.

Джинву вздрогнул. Он не давал приказа следить, но Игрис знал, что его господин умирает от этой неизвестности.

– Один? – глухо спросил Джинву.

– С дочерью. Чон Ли Вон остался дома.

Джинву не стал раздумывать. Тьма окутала его, и через мгновение он уже стоял в тени старых кленов городского парка.

День был солнечным и теплым. Юки шел по аллее, и Джинву на мгновение замер, пораженный переменами. Его младший сын стал еще выше, его плечи раздались, а движения обрели ту уверенную, спокойную мощь, которая бывает только у альф, обретших гармонию со своим зверем. На нем была простая белая футболка, открывающая татуировки, и светлые джинсы. Больше никакой черной брони, никакого желания спрятаться от мира.

За руку он держал маленькую девочку лет двух. Чон Люянь. Джинву почувствовал, как сердце пропустило удар. Малышка была точной копией Ли Вона: те же черные волосы, те же внимательные серые глаза, словно подведенные природой. Но в ее ауре, крохотной и еще неоформленной, уже чувствовались искры той самой костяной магии, которая когда-то пугала Хэ Ин.

Юки внезапно остановился. Он не оборачивался, но его спина напряглась. Он почувствовал. Доминантный альфа внутри него мгновенно распознал присутствие другого хищника.

Джинву медленно вышел из тени деревьев на свет. Они замерли друг напротив друга на расстоянии десяти шагов. Прохожие спешили мимо, не замечая, что в этот момент сталкиваются две самые могущественные силы на планете.

Юки смотрел на отца долго и пристально. В его небесно-голубых глазах больше не было той испепеляющей ненависти, которая жгла зал суда три года назад. Там была усталость, мудрость и... капля грусти. Он посмотрел на свою дочь, которая с любопытством разглядывала незнакомого дядю в черном костюме, а затем кивнул в сторону свободной скамейки под раскидистым дубом.

Они сели. Между ними было достаточно места, чтобы поместилась целая жизнь, полная недомолвок. Люянь тут же забралась на скамейку между ними, теребя в руках игрушечного дракона, сделанного, как ни странно, из гладкого белого материала, напоминающего кость.

– Она очень похожа на него, – первым нарушил тишину Джинву. Его голос звучал хрипло, непривычно для него самого.

– Да, – Юки слегка улыбнулся, поправляя выбившуюся прядь волос дочери. – От меня ей достался только характер. И, кажется, аппетит.

– Как Ли Вон? – Джинву старался говорить ровно, но его внутренний альфа буквально скулил, чувствуя близость сына, который больше не принадлежал его стае.

– Тяжело, – Юки вздохнул, и в этом вздохе было столько человеческой заботы, что Джинву на мгновение стало больно. – Двойня — это не шутки. Мальчики активные, мана бурлит уже сейчас. Он почти не встает, поэтому мы с Люянь решили дать ему немного тишины.

Они снова замолчали. Это не была враждебная тишина. Это было похоже на то, как два старых воина, когда-то сражавшихся друг против друга, встречаются на пепелище и понимают, что война давно закончилась, а победителей в ней нет.

– Юки, – Джинву замялся, подбирая слова. – Я... я часто думал о том дне. В суде.

– Не надо, отец, – Юки мягко прервал его. – То, что было в суде, должно было случиться. Если бы ты не отпустил меня тогда, я бы либо уничтожил себя, либо тебя. То решение... оно было единственным правильным поступком, который ты совершил как отец.

Джинву почувствовал, как ком подкатил к горлу.

– Я скучал по тебе. Мой альфа... он до сих пор не может смириться.

Юки повернулся к нему. Он положил свою большую, мозолистую ладонь на спинку скамейки рядом с рукой Джинву.

– Я знаю. Я тоже чувствовал этот разрыв. Первые полгода я просыпался в холодном поту, потому что больше не слышал твоего присутствия в своей голове. Это было как лишиться части тела. Но потом... – он посмотрел на Люянь, которая теперь увлеченно пыталась развязать шнурок на ботинке Джинву. – Потом я понял, что только так я смогу построить свою собственную связь. Свою семью.

Малышка Люянь наконец справилась со шнурком и, издав победный клич, потянулась к Джинву. Она не боялась его. Она не чувствовала в нем Монарха Теней, перед которым трепетали легионы. Для нее он был просто человеком с очень печальными глазами.

– Хочешь подержать её? – внезапно спросил Юки.

Джинву замер. Его руки, убившие тысячи монстров, вдруг начали мелко дрожать.

– Ты... ты уверен?

– Она — Чон, – Юки усмехнулся. – Но в ней течет твоя кровь. И я не хочу, чтобы она росла в неведении о том, кто ее дед. Я не прощаю тебя за всё, отец. Но я больше не хочу воевать.

Юки осторожно взял дочь и передал ее Джинву. Монарх Теней принял этот крохотный, теплый сверток жизни с такой осторожностью, словно держал в руках само мироздание. Люянь пахла молоком, теплом и Ли Воном. Она дотронулась маленькой ладошкой до его щеки, и Джинву почувствовал, как лед, сковывавший его сердце три года, начал таять.

– Здравствуй, Люянь, – прошептал он.

Девочка что-то пролепетала на своем детском языке и внезапно схватила его за палец. В этот момент Джинву ощутил легкий укол маны — чистой, первородной. Она действительно была его продолжением, но в ней не было той тьмы, которую он когда-то нес в себе.

– Она удивительная, – Джинву поднял глаза на сына. – Спасибо, Юки.

– Ли Вон сказал, что если я тебя встречу, то должен пригласить на ужин, – Юки отвел взгляд, и на его щеках проступил легкий румянец — та самая черта, которая напоминала о том, что он всё еще тот самый парень, который когда-то курил в парке в черном худи. – Он считает, что детям нужны дедушки и бабушки. Даже если дедушка — Монарх Теней, а бабушка... ну, с мамой мы пока не разговариваем, но Ли Вон работает над этим.

Джинву не смог сдержать слабой улыбки.

– Твой муж — очень мудрый омега.

– Он лучший, – просто ответил Юки. – Он спас меня от самого себя.

Они просидели так еще около часа. Говорили о пустяках: о том, как Люянь начала ходить, о том, что Юки теперь работает инструктором для молодых охотников, обучая их контролировать свою силу, а не подавлять её. Джинву слушал и понимал, что его сын стал тем лидером, которым он сам никогда не был — лидером, за которым идут не из страха, а из уважения.

Когда солнце начало клониться к закату, Юки поднялся, забирая дочь.

– Нам пора. Ли Вон начнет волноваться.

Джинву тоже встал. Он чувствовал себя странно легким. Боль в груди не исчезла совсем, но она стала другой — теперь это была тихая грусть об упущенном времени и робкая надежда на будущее.

– Я приду, – сказал Джинву. – На ужин. Если приглашение в силе.

Юки кивнул. Он протянул руку — не для магического удара, а для рукопожатия. Когда их ладони сошлись, Джинву ощутил мощь своего сына. Это была мощь не разрушителя, а созидателя.

– В следующую субботу, в семь. И... отец?

– Да?

– Надень что-нибудь попроще. Ли Вон не любит пафоса.

Юки развернулся и пошел по аллее, посадив дочь себе на плечи. Люянь махала ручкой, оборачиваясь назад, пока они не скрылись за поворотом.

Джинву стоял и смотрел им вслед. Его тени шептались у его ног, они были спокойны. Его внутренний альфа больше не скулил. Он лег и закрыл глаза, признавая новый порядок вещей.

Он потерял сына-подчиненного, но обрел мужчину, которым мог гордиться. Он потерял контроль, но обрел семью.

Подняв голову к небу, Сон Джинву впервые за долгое время глубоко вздохнул. Воздух Сеула был пропитан весной, переменами и запахом костяного дракона, который наконец-то научился летать не в пустоте, а под солнцем.

– Игрис, – позвал он.

– Да, мой король?

– Напомни мне купить подарок. Для маленькой девочки, которая любит драконов. И... что-нибудь для омеги, который спас мою семью, сам того не зная.

Джинву исчез в тени, но на скамейке, где они сидели, остался лежать маленький черный кристалл — оберег, который не пропустит ни одну тень, ни одно зло к дому Чон Юки. Это был не приказ Монарха. Это был подарок деда.

Путь к искуплению был долгим, но первый шаг был сделан на этой скамейке, под шелест кленовых листьев и лепет ребенка, в чьих серых глазах отражалась вечность, свободная от оков прошлого.