← Назад к обзору

Истины альфа

Пламя в колыбели теней

Суббота наступила для Сон Юки не как день отдыха, а как момент долгожданного освобождения. Впервые за долгие годы он проснулся и не потянулся к флакону с блокаторами. Он позволил своему организму дышать. Мана, которую он так долго и мучительно запирал внутри, хлынула по венам жидким свинцом, раскаляя тело и обостряя чувства до предела.

Юки стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Без химии его небесно-голубые глаза светились потусторонним, ледяным светом. Взлохмаченные черные волосы, выбритые виски, пирсинг под губой — всё это казалось лишь декорациями для той первобытной силы, что теперь клокотала под кожей. Он оделся с особой тщательностью: черная шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, чтобы была видна татуировка ассасина на шее, узкие черные брюки и тяжелые ботинки. На плечо он накинул куртку, которая едва скрывала разворот его широких плеч.

Он спускался по лестнице, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. Стены дома словно сжимались, не в силах вместить ауру доминантного альфы, которая теперь беспрепятственно заполняла пространство.

В холле его ждали. Сон Джинву стоял у окна, его фигура была окутана привычным спокойствием, но тени в углах комнаты беспокойно подрагивали, реагируя на присутствие Юки. Ча Хэ Ин сидела в кресле, ее лицо было бледным и напряженным.

– Я ухожу, меня не ждите, – бросил Юки, даже не глядя в их сторону. Его голос стал глубже, в нем отчетливо слышался рокот, похожий на рычание зверя.

– Стоять! – выкрикнула Хэ Ин, резко поднимаясь с места.

Юки остановился у самой двери. Он медленно, с ленивой грацией хищника, повернул голову. Его взгляд, лишенный привычной пелены подавителей, заставил мать невольно отступить на полшага.

– Что тебе нужно? – раздраженно спросил он, и воздух вокруг него на мгновение сгустился, приобретая фиолетовый оттенок.

Хэ Ин подошла к нему, ее руки дрожали, но в глазах светилась фанатичная решимость «спасти» сына от самого себя. В руках она сжимала изящное, но высокотехнологичное устройство — ошейник-подавитель последнего поколения, способный сдержать даже охотника S-ранга.

– Ты не выйдешь из этого дома в таком состоянии, Юки, – твердо произнесла она, протягивая ему устройство. – Ты опасен. Для себя и для окружающих. Надень это. Немедленно.

Юки приподнял бровь, глядя на ошейник, как на забавную игрушку. В его груди поднялась волна холодного, расчетливого гнева. Он молча взял ошейник из ее рук. Хэ Ин на мгновение облегченно выдохнула, решив, что он подчинился.

Но в следующую секунду Юки резким движением сократил дистанцию. Прежде чем она успела среагировать, он защелкнул ошейник на ее собственной шее.

– Госпожа Ча, – прошептал он ей на ухо, и от его дыхания по ее коже побежали мурашки ужаса, – вам он идет гораздо больше.

Он схватил ее за горло. Не сжимая, лишь обозначая хватку, но его пальцы были горячими, как раскаленное железо. Хэ Ин замерла, не смея дыхнуть.

– Еще раз подойдешь ко мне с этим дерьмом, – его голос упал до леденящего шепота, в котором слышался скрежет костей, – и я превращу твоего «золотого мальчика» в омегу. И поверь мне, отец не успеет вмешаться, как Сухо пустят по кругу в самых грязных притонах Сеула. Тебе ясно?

– Юки! – Голос Сон Джинву ударил подобно молоту. Монарх Теней оказался рядом в мгновение ока, его рука легла на запястье сына, сжимая его с силой, способной дробить гранит.

Юки не дрогнул. Он медленно перевел взгляд на отца. Две бездны столкнулись — древняя тьма Монарха и первородный хаос костяного владыки. Воздух в холле затрещал от статического электричества.

– Сон Джинву, говорю один раз, – Юки оскалился, и его клыки стали отчетливо видны. – Если вы с этой женщиной начнете предпринимать какие-то действия в мой адрес... если попытаетесь снова посадить меня на цепь... я стану твоим самым худшим кошмаром. Я не твоя тень, отец. Я — кость, которую ты не сможешь перегрызть.

Он с силой оттолкнул Хэ Ин в сторону отца. Джинву подхватил жену, его глаза горели яростным фиолетовым огнем, но он не атаковал. Он видел в глазах сына не просто бунт, а глубокую, выжженную пустоту, которую они сами там создали.

– Вы, семья Сон, красивы снаружи, но такие пустые внутри, – Юки поправил куртку, его аура на мгновение расширилась, заставив мебель в холле жалобно скрипнуть. – Джинву... ты так долго спасал человечество, что совсем забыл, что значит быть человеком. Мне жаль тебя. Ты окружил себя бетами, потому что ими проще управлять, верно? Ты хотел послушную семью, а получил меня.

Юки развернулся к выходу, его шаги были тяжелыми и уверенными. У самой двери он на мгновение остановился.

– Держи свою бесполезную, бесплодную стерву при себе, – бросил он через плечо, имея в виду эмоциональную сухость матери. – Больше я повторять не буду.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Хэ Ин. Она дрожащими руками пыталась расстегнуть ошейник, который теперь душил ее своей бесполезностью.

Джинву смотрел на закрытую дверь. Его тени шептались, они были напуганы и одновременно восхищены той силой, которую продемонстрировал его младший сын. Он чувствовал, как след маны Юки медленно растворяется в ночном воздухе города, становясь частью темноты.

– Он не вернется, Джинву, – прошептала Хэ Ин, наконец сорвав ошейник и бросив его на пол. – Мы потеряли его.

– Мы потеряли его давным-давно, Хэ Ин, – глухо ответил Монарх Теней. – Мы просто были слишком заняты светом, чтобы заметить, как в нашей собственной тени вырос зверь.

***

Юки шел по улице, и люди инстинктивно расступались перед ним. Без подавителей он был подобен обнаженному нерву. Каждый звук, каждый запах Сеула обрушивался на него с невероятной силой. Но среди этого хаоса был один ориентир — адрес, который прислал Чон Ли Вон.

Когда он подошел к элитному жилому комплексу, охрана на входе даже не посмела спросить у него документы. Они просто молча открыли ворота, подавленные его аурой.

Юки поднялся на нужный этаж. Его сердце, которое он считал каменным, предательски ускорило бег. Он ненавидел эту слабость, но не мог ее игнорировать. Он нажал на звонок.

Дверь открылась почти сразу. Ли Вон стоял на пороге, одетый в домашний, но элегантный кардиган и светлые брюки. В руках он держал бокал вина. Увидев Юки, адвокат замер.

Его серые глаза расширились. Без подавителей Юки выглядел иначе. Он был выше, шире, его кожа словно светилась изнутри, а запах... Запах доминантного альфы ударил Ли Вону в голову, заставляя его колени на мгновение ослабеть. Это был аромат древнего леса после пожара, смешанный с озоном грозы.

– Ты пришел, – голос Ли Вона прозвучал чуть тише, чем обычно.

– Ты просил прийти настоящим, – Юки шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Пространство прихожей мгновенно наполнилось его присутствием. – Надеюсь, ты готов к последствиям, Ли Вон.

Адвокат сглотнул, чувствуя, как его собственный омега внутри него буквально сходит с ума от близости этого хищника. В квартире Ли Вона всегда было прохладно и пахло дорогим парфюмом, но сейчас этот порядок был нарушен.

– Я всегда готов к последствиям своих решений, – Ли Вон отступил, приглашая гостя в гостиную. – Проходи. Ужин почти готов.

Юки прошел в комнату, оглядываясь. Квартира Ли Вона была отражением его самого: стильная, минималистичная, безупречно чистая. Но сейчас Юки чувствовал себя здесь как слон в посудной лавке. Он сел на диван, и тот слегка просел под его весом.

– У тебя в доме пахнет... слишком правильно, – заметил Юки, наблюдая за тем, как Ли Вон наливает ему вино.

– Теперь здесь пахнет тобой, – ответил адвокат, протягивая ему бокал. Его пальцы на мгновение коснулись пальцев Юки, и электрический разряд прошил обоих.

Юки перехватил его руку, притягивая Ли Вона ближе. Бокал в руке адвоката опасно наклонился, но не пролился.

– Ты чувствуешь это? – спросил Юки, глядя прямо в серые глаза, которые теперь казались серебряными в полумраке. – Мою ману. Мою природу. Твои инстинкты должны кричать тебе, чтобы ты бежал как можно дальше.

Ли Вон не отвел взгляда. Несмотря на то, что его тело дрожало от подавляющей силы альфы, в его глазах не было страха. Только глубокое, обжигающее любопытство и что-то еще, похожее на узнавание.

– Мои инстинкты говорят мне, что я наконец-то нашел кого-то, кто не боится быть собой, – тихо произнес Ли Вон. – Даже если это «себя» может уничтожить всё вокруг.

Юки медленно отпустил его руку, чувствуя, как гнев, который он принес из дома, начинает угасать, сменяясь чем-то теплым и незнакомым. Он отпил вина, не сводя взгляда с омеги.

– Мой отец... он сегодня пытался надеть на меня ошейник, – вдруг сказал Юки. Это было признание, которого он не ожидал от самого себя. – Точнее, мать. Но он стоял и смотрел.

Ли Вон замер у кухонного стола. Его лицо помрачнело.

– Ошейник? – переспросил он, и в его голосе прорезались стальные нотки адвоката, защищающего своего клиента. – Они пытались применить к тебе техническое средство подавления личности без твоего согласия?

– Они пытались сделать меня «безопасным», – Юки усмехнулся, глядя на свои руки. – Они не понимают, что я — это и есть опасность. Я не могу отделить себя от своей силы. Если они подавляют мою магию, они убивают меня.

Ли Вон подошел к нему и сел рядом на диван, нарушая все правила личного пространства. Он положил руку на плечо Юки, там, где под рубашкой скрывалась татуировка.

– Ты не монстр, Юки, – мягко сказал он. – Ты просто... слишком много для них. Твой отец — герой, но герои часто слепнут от собственного величия. Они видят мир в черно-белых тонах. А ты — это всплеск красок, который они не могут контролировать.

Юки повернул голову, и они оказались так близко, что он мог пересчитать ресницы на глазах Ли Вона. От адвоката пахло чистотой, дорогим вином и тем самым сладким ароматом омеги, который Юки раньше считал приторным, но теперь находил самым прекрасным запахом в мире.

– Почему ты не боишься? – прошептал Юки. – Я только что угрожал разрушить жизнь своего брата. Я сказал матери слова, которые нормальный сын никогда не скажет.

– Потому что я вижу, как тебе больно их говорить, – ответил Ли Вон. – Ты бьешь первым, чтобы не ударили тебя. Это защита, Юки. Я видел сотни преступников и десятки героев. Ты не относишься ни к тем, ни к другим. Ты просто человек, которому запретили дышать.

Юки почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Вся та ярость, всё то одиночество, которое он копил годами, вдруг начало выходить наружу, но не в виде костяных драконов или магических взрывов, а в виде тяжелого, сдавленного выдоха.

Он уткнулся лбом в плечо Ли Вона, позволяя себе на мгновение проявить слабость. Ли Вон обнял его, запуская пальцы в его жесткие черные волосы. Это было странное зрелище: изящный адвокат, баюкающий огромного, смертоносного альфу, который мог одним движением сломать ему хребет.

– Я не хочу быть их тенью, – глухо произнес Юки в плечо омеги.

– И не будешь, – пообещал Ли Вон. – Ты будешь собой. А я помогу тебе разобраться, кто это — Сон Юки.

Они просидели так долго, в тишине, нарушаемой только тиканьем часов и звуками города за окном. Мана Юки постепенно успокаивалась, становясь ровным, глубоким гулом, который больше не грозил разрушить квартиру.

– Ужин остыл, – наконец произнес Ли Вон, нехотя отстраняясь.

– К черту ужин, – ответил Юки, поднимая голову. В его глазах больше не было льда, только темное, притягательное пламя.

Он подался вперед, сокращая последние миллиметры между ними. Их первый поцелуй был похож на столкновение двух стихий. В нем была горечь табака, вкус дорогого вина и яростная жажда жизни. Ли Вон ответил с неожиданной страстью, его руки вцепились в плечи Юки, притягивая его еще ближе.

В этот момент Сон Юки окончательно понял: он больше никогда не примет ни одной таблетки подавителя. Он больше не будет прятаться. Если мир не готов к его силе — это проблемы мира. У него был человек, который принял его тьму, и этого было достаточно, чтобы начать свою собственную войну.

А где-то в особняке семьи Сон Джинву стоял в пустой комнате сына, глядя на рассыпанные по полу таблетки. Он поднял одну из них, раздавив в пальцах.

– Ты был прав, Юки, – прошептал Монарх Теней в пустоту. – Я забыл, что значит быть человеком. Но я не забуду, что значит быть отцом. Даже если мне придется охотиться за тобой по всему миру.

Но Юки уже не был его добычей. Он нашел свой собственный берег в серых глазах адвоката, и эта связь была сильнее любых ошейников и любых клятв верности теням.