← Назад к обзору

Истины альфа

Бездна внутри бездны

Сон Джинву стоял посреди руин тренировочного зала, и тишина, воцарившаяся после ухода Юки, была тяжелее, чем давление маны в разломе S-ранга. Его окружала пыль, оседавшая на обломки магических барьеров, и запах озона, смешанный с едким ароматом костяного пепла.

Внутри него что-то оборвалось. Это не было физической раной, которую могла бы исцелить система или магия теней. Это была ментальная связь, тончайшая нить, соединяющая отца-альфу с его «щенком». С тем самым ребенком, которого он когда-то держал на руках, гадая, какую силу тот унаследует. Теперь на месте этой нити зияла рваная, кровоточащая пустота.

Альфа внутри Джинву завыл. Это был первобытный, звериный крик существа, чей наследник не просто ушел, а отрекся от самой крови, текущей в его жилах. Внутренний зверь Монарха Теней рвал и метал, требуя немедленно броситься в погоню, прижать строптивого сына к земле, заставить его подчиниться — не как охотника, а как члена стаи. Но человеческий разум Джинву понимал: это конец.

– Джинву... – Голос Ча Хэ Ин прозвучал робко, почти неслышно. Она сделала шаг к нему, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. – Джинву, посмотри на меня. Он просто на взводе. Он остынет и...

Джинву медленно повернул голову. Его глаза, обычно хранившие спокойствие вечного мрака, теперь полыхали фиолетовым пожаром. Тени у его ног забурлили, превращаясь в острые пики, готовые пронзить любого, кто подойдет слишком близко. Даже верные солдаты его армии сейчас трепетали от ярости своего господина.

– Ты довольно, Хэ Ин? – Голос Джинву был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся лавины. – Ты этого хотела?

– О чем ты говоришь? – Она отпрянула, ее лицо побледнело. – Я хотела спасти его! Я хотела, чтобы он был нормальным, чтобы он не разрушал себя этими силами, которые...

– Ты потеряла моего сына! – прорычал Джинву, и этот звук заставил стены полигона содрогнуться. – Ты потеряла его из-за своего страха! Из-за своей одержимости приличиями и «нормальностью»! Ты видела в нем угрозу, а не ребенка. Ты видела в нем ошибку, которую нужно исправить таблетками и ошейниками. Ты и Сухо...

Он перевел тяжелый взгляд на старшего сына. Сухо стоял, сжимая рукоять меча, его плечи подрагивали. Он был бетой, он не чувствовал того разрыва связи, который сейчас убивал Джинву, но он видел ярость отца, перед которой склонялись боги.

– Отец, мы действовали в интересах семьи... – начал Сухо, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– В интересах какой семьи?! – Джинву сделал шаг вперед, и пол под его ногами превратился в черную жижу. – Семьи, в которой младшего сына держат на цепи? Семьи, где его истязают подавителями, пока его собственная мана не начинает выжигать его изнутри? Вы не семья. Вы — тюремщики. И я... я был худшим из вас, потому что позволял этому происходить.

Он почувствовал, как ярость альфы внутри него достигает пика. Ему хотелось разрушить это здание, стереть Сеул с лица земли, только бы заглушить ту боль, которую оставил после себя Юки. Сын не просто ушел. Он вырвал свое имя из истории рода Сон.

Телефон в кармане Джинву завибрировал. Он достал его, и экран на мгновение ослепил его в полумраке зала. Это было официальное уведомление.

«Исковое заявление о расторжении родственных связей и признании полной юридической автономии Сон Юки. Слушание назначено через два дня. Адвокат: Чон Ли Вон».

Джинву сжал смартфон так, что корпус жалобно хрустнул. Два дня. Его сын, его плоть и кровь, собирается использовать законы людей, чтобы окончательно стереть его из своей жизни. И защищать его будет тот самый омега, ради которого Юки готов был бросить вызов Монарху Теней.

– Уйдите, – бросил Джинву, не глядя на жену и сына.

– Джинву, мы должны обсудить, как защищаться в суде, – Хэ Ин сделала еще одну попытку подойти. – Мы не можем позволить ему опозорить нас на весь мир. Если пресса узнает...

Джинву резко обернулся, и его мана ударила по залу, как физическая волна. Хэ Ин и Сухо отбросило к стене.

– Пошла вон, Хэ Ин! – Его голос перешел в рык. – Если ты еще раз скажешь хоть слово о прессе или репутации, я забуду, что ты когда-то была мне дорога. Вы оба... выметайтесь отсюда. Я не хочу вас видеть.

Сухо подхватил мать под локоть и, не оглядываясь, потащил ее к выходу. Он понимал: сейчас Джинву — это не отец и не муж. Это разъяренный Монарх, чьи инстинкты альфы были растоптаны теми, кому он доверял.

Когда за ними закрылась тяжелая стальная дверь, Джинву опустился на колени прямо в пыль. Его руки дрожали. Он коснулся ладонью пола, там, где стоял Юки. Мана сына всё еще витала в воздухе — горькая, острая, пропитанная одиночеством и невероятной, божественной силой костей.

– Мой маленький щенок... – прошептал Джинву, закрывая глаза.

Перед его внутренним взором пронеслись воспоминания. Юки в пять лет, пытающийся подражать теням отца. Юки в десять, впервые проявивший свою пугающую магию, от которой в ужасе разбежались все домашние питомцы. И глаза Юки в пятнадцать — уже тогда в них гас свет, сменяясь холодной решимостью спрятать себя, чтобы его просто оставили в покое.

Джинву понял, что он проиграл величайшую битву в своей жизни. Он победил правителей, он победил монархов, но он не смог защитить собственного сына от собственной семьи. Он позволил Хэ Ин превратить их дом в стерильную клетку. Он позволил Сухо стать «образцом», на фоне которого Юки всегда казался дефектным.

– Игрис... – позвал Джинву.

Из тени бесшумно вышел верный рыцарь. Он склонил голову, его алый плюмаж коснулся пола. Игрис чувствовал боль своего господина и его гнев.

– Мой господин, – прозвучал глухой голос рыцаря.

– Ты видел его... там, в квартире омеги. Скажи мне, Игрис. Он был счастлив?

Игрис помедлил с ответом. Он был свидетелем того, как Юки защищал Чон Ли Вона, как он смотрел на этого человека.

– Он был... дома, мой король, – тихо ответил Игрис. – Впервые за многие годы его мана не пыталась уничтожить его самого. Она была спокойной. Рядом с этим омегой ваш сын нашел мир, которого мы не смогли ему дать.

Джинву сжал кулаки. Эти слова были как соль на рану. Его сын нашел мир не в руках отца, не в тени его величия, а в объятиях случайного человека, который просто не испугался его тьмы.

– Через два дня суд, – Джинву поднялся на ноги. Его фигура снова обрела ту пугающую монументальность, которая заставляла мир содрогаться. – Юки хочет войны? Нет... он хочет свободы. И он получит ее. Но не так, как он думает.

Джинву вышел из полигона. Коридоры Ассоциации были пусты — все чувствовали, что Монарх Теней не в духе. Он вышел на крышу здания и посмотрел на ночной Сеул. Где-то там, среди миллионов огней, горел один — в окнах адвоката Чон Ли Вона.

Внутри Джинву альфа всё еще выл, требуя вернуть щенка. Но Монарх внутри него уже принял решение.

***

Прошло два дня. Здание суда было оцеплено полицией и охотниками высшего ранга. Пресса роилась вокруг, как стервятники, чующие запах падали. Сын Сон Джинву подает в суд на своих родителей — это была сенсация века.

Юки приехал вместе с Ли Воном. Он был одет в строгий черный костюм, который подчеркивал его атлетическое телосложение, но на шее всё так же гордо темнела татуировка ассасина, а в ушах поблескивали серьги. Он шел сквозь толпу, не глядя ни на кого, его рука крепко сжимала ладонь Ли Вона.

Ли Вон выглядел безупречно. В своем сером костюме, с идеально уложенными волосами и холодным взглядом адвоката, он казался щитом, который защищал Юки от ядовитых взглядов общества.

В зале суда было душно от напряжения. Ча Хэ Ин сидела на стороне ответчиков, ее глаза были красными от слез, а лицо скрывала вуаль. Сухо сидел рядом, его челюсти были сжаты. Джинву вошел последним. Он не сел за стол к адвокатам. Он встал у окна, скрестив руки на груди, и его взгляд был прикован к Юки.

Судья, пожилой бета, чьи руки заметно дрожали, открыл заседание.

– Мы рассматриваем дело об эмансипации и расторжении родственных связей гражданина Сон Юки, – начал он, стараясь не смотреть в сторону Джинву. – Истец утверждает, что его права систематически нарушались, а его жизни и здоровью угрожали действия законных представителей.

Ли Вон поднялся. Его голос звучал как сталь, ударяющая о камень.

– Ваша честь, мой доверитель на протяжении многих лет подвергался принудительному медицинскому вмешательству. Его заставляли принимать препараты, подавляющие его магическую природу и биологический статус альфы. У нас есть медицинские заключения о разрушительном воздействии этих веществ на каналы маны Сон Юки. Более того, имело место покушение на незаконное лишение свободы с использованием технических средств подавления.

Хэ Ин всхлипнула, но Ли Вон продолжал, не обращая на нее внимания. Он выкладывал факты один за другим: записи с камер, рецепты на подавители, показания свидетелей инцидента в парке и в полигоне. Он рисовал картину золотой клетки, которая медленно убивала того, кто должен был быть ее гордостью.

– Сон Юки не просит денег или имущества, – закончил Ли Вон, глядя прямо на Джинву. – Он просит одного — признать его право на собственное имя и собственную жизнь. Он просит свободы от семьи Сон.

Судья повернулся к стороне ответчиков.

– Господин Сон Джинву, желаете ли вы предоставить возражения? Ваш адвокат подготовил...

– Мне не нужен адвокат, – голос Джинву разрезал тишину зала.

Он медленно отошел от окна и подошел к трибуне. Весь зал затаил дыхание. Юки напрягся, его пальцы впились в край стола, а в глазах вспыхнул знакомый фиолетовый огонь. Он ждал, что отец начнет давить, начнет использовать свой авторитет, чтобы раздавить этот иск.

Джинву посмотрел на сына. Долго, пронзительно, словно пытался запомнить каждую черточку его лица.

– Я не буду оспаривать этот иск, – тихо произнес Джинву.

По залу пронесся коллективный вздох изумления. Хэ Ин резко обернулась к мужу, ее глаза расширились от ужаса.

– Джинву! Что ты делаешь?! – выкрикнула она.

– Молчи, Хэ Ин, – Джинву даже не взглянул на нее. Его внимание было сосредоточено только на Юки. – Мой сын прав. Мы не дали ему дома. Мы дали ему крепость, в которой он был единственным узником. Я признаю все факты, изложенные адвокатом Чоном. Я признаю, что как отец и как альфа, я не справился со своей задачей.

Юки замер. Он ожидал чего угодно — ярости, угроз, магического боя прямо в зале суда — но не этого смирения. Его костяная мана, готовая вырваться наружу, на мгновение затихла.

– Юки, – Джинву сделал шаг к столу истца, но остановился, уважая дистанцию. – Ты сказал, что я тебе больше не отец. Ты имеешь на это право. Но знай... я никогда не считал тебя ошибкой. Я боялся твоей силы не потому, что она могла разрушить мир, а потому, что она могла разрушить тебя. Я был слаб, раз позволил твоему страху и страху твоей матери диктовать условия твоей жизни.

Джинву достал из внутреннего кармана конверт и положил его на стол перед Юки.

– Здесь документы на передачу тебе прав собственности на несколько объектов и счета, которые обеспечат тебя и твою будущую семью на десятилетия. Это не попытка купить твое прощение. Это то, что принадлежит тебе по праву рождения. И еще одно...

Джинву посмотрел на Ли Вона.

– Адвокат Чон, я официально передаю вам право опеки над магическим статусом Юки перед Ассоциацией. Вы доказали, что заботитесь о его благополучии больше, чем мы.

Джинву снова перевел взгляд на сына.

– С этого момента ты свободен, Сон Юки. Ты можешь взять любую фамилию. Можешь уехать или остаться. Мои тени больше не будут следовать за тобой. Моя семья больше не побеспокоит тебя.

Джинву развернулся и пошел к выходу. Его шаги звучали тяжело, каждый из них словно вбивал гвоздь в гроб его отцовства.

– Подожди! – Голос Юки заставил его остановиться у самой двери.

Юки поднялся, его плечи дрожали. Он смотрел на спину отца, и в его взгляде боролись ненависть, боль и странное, почти забытое чувство уважения.

– Ты думаешь, это так просто? – спросил Юки, и его голос сорвался. – Прийти сюда, признать вину и уйти? Ты думаешь, это сотрет восемнадцать лет в цепях?

Джинву обернулся. Его лицо было бледным, в уголках глаз залегли глубокие тени.

– Нет, Юки. Это ничего не сотрет. Это просто начало твоего пути без меня. Я не прошу прощения. Я прошу тебя только об одном — будь счастлив. С этим омегой, с этой силой, с этим миром. Не дай своей тьме поглотить то тепло, которое ты нашел.

Джинву вышел из зала, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Юки стоял, глядя на закрытую дверь. Он чувствовал, как внутри него окончательно гаснет та яростная искра, которая гнала его на этот суд. Он получил всё, что хотел. Он был свободен. Но почему-то эта свобода на вкус была как пепел и слезы.

Ли Вон мягко коснулся его руки.

– Юки... пойдем. Всё закончилось.

Юки посмотрел на него. В серых глазах адвоката он увидел отражение самого себя — не монстра, не сына героя, а просто девятнадцатилетнего парня, который только что потерял отца, но обрел самого себя.

– Да, – прошептал Юки. – Пойдем домой.

Они вышли из здания суда под вспышки камер, но Юки больше не закрывал лицо. Он шел с поднятой головой, и его небесно-голубые глаза сияли на солнце.

Хэ Ин и Сухо остались в зале, потерянные и раздавленные. Они всё еще не понимали, что произошло. Они всё еще цеплялись за свои статусы, не осознавая, что их мир рухнул в тот момент, когда Джинву решил отпустить своего щенка.

А Сон Джинву в это время стоял на набережной реки Хан. Его альфа внутри затих, свернувшись в клубок боли. Он смотрел на воду и чувствовал, как его собственная мана теней становится прозрачнее.

Он потерял сына. Но он спас мужчину, которым Юки суждено было стать.

Вечером того же дня в реестре охотников появилось новое имя. Сон Юки больше не существовало. Был зарегистрирован независимый охотник ранга S — Юки. Без фамилии. Без клана.

В квартире Ли Вона в ту ночь было тихо. Юки сидел на балконе, глядя на звезды. Рядом с ним на столике лежали подавители, которые он больше никогда не тронет. Ли Вон вышел к нему, накинув на плечи плед.

– О чем ты думаешь? – спросил адвокат, прислоняясь к его плечу.

– О том, что он... он действительно отпустил меня, – Юки притянул Ли Вона к себе, вдыхая его успокаивающий аромат. – Я ждал, что он будет бороться. Но он просто сдался.

– Он не сдался, Юки, – Ли Вон поцеловал его в щеку. – Он проявил высшую форму любви альфы — он признал твою силу и твою волю. Это самый ценный подарок, который он мог тебе сделать.

Юки закрыл глаза. Костяной дракон внутри него издал тихий, довольный звук и окончательно уснул.

– Значит, теперь начинается наша жизнь? – спросил Юки.

– Наша жизнь, – подтвердил Ли Вон.

И в неоновом мареве Сеула, под защитой теней, которые больше не шпионили, а лишь охраняли покой своего бывшего принца, началась новая глава. Глава, в которой сила не была проклятием, а любовь не была слабостью. Сон Юки стал просто Юки — человеком, который смог перерасти тень своего отца и найти свой собственный свет в объятиях того, кто увидел в нем душу за костяной броней.