← Назад к обзору

Источник тепла

Пар и шёпот изумрудных глубин

Горячие источники в недрах горы Тайцан стали для Ци Жуна новой одержимостью. Ему нравилось, как обжигающая вода вытягивает холод из его мертвенно-бледного тела, и ещё больше нравилось, как густой пар скрывает его лицо, позволяя на мгновение забыть о вечном оскале, который он демонстрировал миру. Но, как и любая вещь в руках Лазурного Фонаря, это удовольствие быстро приелось. Ему не хватало зрителя. Ему не хватало кого-то, над кем можно было бы поиздеваться в этой интимной, удушающей обстановке.

В этот раз дорога к гроту казалась бесконечной. Ци Жун шел впереди, размахивая широкими рукавами своего ядовито-зеленого халата и осыпая проклятиями каждого встречного призрака. Лань Ифей следовала за ним, нагруженная корзинами с благовониями, чистыми простынями и кувшином холодного вина, которое ей пришлось добывать с боем у интендантов.

Когда они достигли окутанного паром грота, Ци Жун не стал сразу бросаться в воду. Он остановился у самого края, глядя на бурлящую поверхность, и медленно обернулся к своей служанке. Его изумрудные глаза хищно сузились, а на губах заиграла та самая улыбка, которая обычно не предвещала Ифей ничего, кроме лишней головной боли.

– Ифей, – протянул он, смакуя каждый слог её имени. – Ты заметила, что в этих пещерах стало ужасно скучно? Мои идиоты-подчиненные даже не могут прилично взвизгнуть, когда я отрываю им уши. А ты... ты стала слишком спокойной.

– Это называется профессионализм, Ваше Высочество, – отозвалась девушка, ставя тяжелую корзину на камни. – Кто-то же должен сохранять рассудок в этом балагане. Чего вы хотите? Чтобы я станцевала вам на краю пропасти?

Ци Жун фыркнул, сбрасывая верхнее одеяние прямо на мокрый пол. Ифей вздохнула и тут же подхватила дорогую ткань, пока та не пропиталась влагой.

– Танцы — это для дешевых девок из твоего прошлого заведения, – он сделал шаг к ней, возвышаясь над ней и обдавая запахом лесного пожара и гнили. – Сегодня я решил, что мне претит твоя сухость. Посмотри на себя: ты вся в пыли, в пятнах от моей еды и пахнешь как кладовая со старыми вениками.

– Я пахну работой, господин, – парировала Ифей, не отступая ни на шаг. – Если бы вы не кидались в меня обглоданными костями, я бы выглядела куда презентабельнее.

– Молчать! – Ци Жун резко взмахнул рукой, и поток духовной энергии сорвал с плеч Ифей её рабочую накидку. – Сегодня ты не будешь стоять за камнем, как верная собака. Сегодня ты разделишь со мной эту ванну.

Ифей замерла. Её золотистые глаза расширились, отражая мерцание фосфоресцирующих грибов на сводах пещеры. Она видела Ци Жуна разным: разъяренным, трусливым, пафосным и даже пьяным, но такое предложение было чем-то новым в его репертуаре издевательств.

– Вы бредите, – спокойно сказала она, хотя сердце предательски екнуло. – Демон и человек в одной воде? Вы же сами говорили, что от меня несет «живым теплом», которое вам противно.

– Именно! – Ци Жун расхохотался, его голос многократно отразился от стен грота. – Я хочу посмотреть, как быстро ты сваришься. Хочу видеть, как твоя наглая морда покраснеет, а твоя спесь растворится в этом кипятке. Раздевайся. Это приказ твоего господина.

Ифей прищурилась. Она знала, что спорить с ним в таком настроении бесполезно — он мог просто швырнуть её в воду прямо в одежде, а потом смеяться над тем, как она барахтается. В её голове уже созрел план маленькой мести, но для этого нужно было принять правила игры.

– Что ж, – она начала медленно развязывать пояс. – Раз уж Ваше Высочество так жаждет моего общества, я не смею отказать. Только не жалуйтесь потом, что вода стала слишком «человеческой» для вашего изысканного вкуса.

Она сбросила платье, оставшись в простой нижней рубашке из тонкого хлопка. Ци Жун наблюдал за ней с нескрываемым любопытством, словно энтомолог за редким насекомым, которое он собирается проткнуть булавкой. В его взгляде не было плотского желания — демоны его толка редко интересовались такими вещами в человеческом понимании. Это был азарт охотника и каприз ребенка, желающего сломать любимую игрушку.

Ифей осторожно спустилась в воду. Температура была на грани терпимого — кожа мгновенно отозвалась покалыванием, а дыхание перехватило. Она прошла к противоположному краю чаши, стараясь сохранять дистанцию.

– Ну что, Ваше Высочество? – она вызывающе вскинула подбородок, хотя капли пота уже выступили у неё на лбу. – Наслаждаетесь зрелищем? Я всё еще жива и, как видите, не собираюсь превращаться в суп.

Ци Жун с плеском погрузился в воду рядом с ней — гораздо ближе, чем она ожидала. Пар окутал их плотным коконом. Его бледное лицо в этом мареве казалось вырезанным из холодного нефрита, а мокрые волосы путались с её каштановыми прядями.

– Ты слишком много болтаешь для той, кто находится в шаге от смерти, – прошипел он. – Знаешь, что я сделал бы с любой другой девчонкой, если бы она так на меня смотрела?

– Съели бы? – Ифей усмехнулась, чувствуя, как жар воды начинает кружить ей голову. – Или вырвали бы язык? Вы повторяетесь, господин. Ваша фантазия в последнее время прихрамывает.

Ци Жун внезапно схватил её за плечи и притянул к себе. Его руки были ледяными, несмотря на кипяток вокруг, и этот контраст заставил Ифей вздрогнуть.

– Ты думаешь, я тебя защищаю, потому что ты мне дорога? – его голос стал низким, почти нежным, что было гораздо страшнее его обычного крика. – Нет, Ифей. Ты — моя любимая мозоль. Мне нравится, как ты зудишь. Но если я захочу, я раздавлю тебя прямо здесь, и никто даже не узнает, где твой прах.

– Вы этого не сделаете, – она посмотрела прямо в его мерцающие изумруды. – Вам слишком одиноко.

Эти слова подействовали на Ци Жуна как удар хлыстом. Его лицо исказилось, он оттолкнул её так резко, что она ушла под воду с головой. Ифей вынырнула, отплевываясь и кашляя.

– Одиноко?! Мне?! – Ци Жун вскочил, разбрызгивая воду. – Да я — Лазурный Фонарь! У меня тысячи слуг! У меня есть... у меня есть всё!

– У вас есть пещера, полная трусов, которые ненавидят вас, – Ифей вытерла лицо рукой, её глаза сверкали золотом в полумраке. – И у вас есть я. Единственная, кто не закрывает глаза, когда вы творите свои безумства. Вы притащили меня сюда не для того, чтобы убить. Вам просто нужно было, чтобы кто-то увидел, как вы велики в своем одиночестве.

Ци Жун замер, тяжело дыша. Пар клубился вокруг него, создавая иллюзию демонических крыльев за спиной. Он выглядел одновременно величественно и жалко — падший принц, потерявший всё, кроме своей гордыни.

– Ты... – он запнулся, ища оскорбление побольнее. – Ты просто кусок мяса с длинным языком!

– Именно, – Ифей вдруг улыбнулась. – И этот кусок мяса сейчас сделает то, что должен.

Она нырнула под воду и, прежде чем он успел среагировать, дернула его за лодыжку. Ци Жун, не ожидавший такой наглости, потерял равновесие и с грохотом повалился в воду, подняв целую тучу брызг.

Секунду в гроте стояла тишина, нарушаемая только шипением пара. Затем поверхность воды взорвалась.

– ТЫ! ДРЯННАЯ! ДЕВЧОНКА! – Ци Жун вылетел из воды, как ошпаренный кот. Его волосы облепили лицо, превратив его в подобие речного монстра. – Я убью тебя! Я точно тебя убью!

Ифей уже была у другого края источника, смеясь так открыто и дерзко, что стены пещеры, казалось, начали подпевать ей.

– Ваше Высочество, вы выглядите как мокрая курица! – выкрикнула она, уворачиваясь от пущенного в неё сгустка зеленого пламени, который с шипением погас в воде. – Где же ваше величие? Где ваша грация?

– Я скормлю твои внутренности свиньям! – Ци Жун бросился к ней, но в горячей воде его движения были не такими быстрыми, как обычно.

Они устроили настоящую потасовку. Это не было похоже на схватку демона и жертвы; скорее это напоминало возню двух диких зверей, которые кусают друг друга, не стремясь нанести смертельную рану. Ифей ловко уходила от его захватов, используя скользкие камни и пар как прикрытие. Она знала каждый сантиметр этого грота, в то время как Ци Жун был слишком ослеплен яростью.

В какой-то момент он все же поймал её, прижав спиной к теплому камню. Его ладони уперлись в скалу по обе стороны от её головы.

– Попалась, – выдохнул он. Его лицо было в паре сантиметров от её, и она видела каждую родинку, каждую тонкую венку на его бледных висках.

– И что теперь? – Ифей не переставала улыбаться, хотя её грудь тяжело вздымалась от усталости. – Убьете?

Ци Жун смотрел на неё долго, слишком долго для демона, который ненавидит людей. Его взгляд скользнул по двум родинкам под её левым глазом, по её мокрым губам, по золотистым глазам, в которых не было и тени мольбы о пощаде.

– Нет, – наконец сказал он, и в его голосе прорезалась странная, почти человеческая усталость. – Смерть — это слишком просто для тебя. Ты будешь жить. Будешь служить мне вечно, пока твои кости не превратятся в труху, а твоя кожа не высохнет, как старый пергамент. Ты будешь моей вечной пыткой, Ифей.

– Договорились, – прошептала она. – Но тогда приготовьтесь: завтра на завтрак будет каша без соли. В наказание за вашу грубость.

Ци Жун застонал и откинул голову назад, глядя в темный свод пещеры.

– Небеса, за что мне это? Мой брат — святоша, мой враг — богатейший демон в мире, а моя служанка — исчадие ада.

– Это карма, Ваше Высочество, – Ифей осторожно высвободилась из-под его рук. – Вы сами её выбрали.

Она вышла из воды, нисколько не заботясь о том, что мокрая рубашка прилипла к телу. Она чувствовала себя странно легкой, словно эта вода смыла с неё не только пыль, но и часть того груза, который она несла все шесть лет службы.

Ци Жун остался в источнике. Он смотрел, как она накидывает халат и начинает собирать вещи.

– Эй, – позвал он, когда она уже была у выхода.

– Да, господин?

– Вино... оно еще холодное?

Ифей заглянула в кувшин, который стоял в нише, защищенной от пара.

– Да. Хотите?

– Принеси сюда. И... – он замялся, что было на него совсем не похоже. – И останься. Расскажи мне какую-нибудь гадость про тех девок из твоего борделя. Мне нужно поднять настроение перед тем, как я пойду казнить своих генералов за плохую отчетность.

Ифей вернулась, присела на край каменной чаши и налила вино в чашу.

– Ну, слушайте. Была там одна девица, звали её Мэйлин. Она так сильно хотела выйти замуж за богатого купца, что подсыпала ему в чай приворотное зелье, но перепутала флаконы и...

Ци Жун слушал её, прикрыв глаза. В густом пару, под защитой древних гор, он на мгновение перестал быть Лазурным Фонарем, ужасом ночей и посмешищем трех миров. Он был просто существом, которое нашло в этом огромном, враждебном мире крошечный островок тепла. И пусть это тепло исходило от дерзкой девчонки, которая мечтала подсыпать ему яд в чай — это было лучше, чем ничего.

– ...и в итоге купец заснул прямо на ней, и ей пришлось три часа ждать, пока его слуги не выломали дверь, – закончила Ифей, усмехаясь.

Ци Жун издал короткий смешок, который на этот раз не звучал как лай.

– Глупые люди, – пробормотал он. – Глупые, грязные, шумные... Не уходи далеко, Ифей.

– Я здесь, господин, – тихо ответила она, глядя на его отражение в темной воде. – Я никуда не ухожу.

Они просидели там еще долго, пока вода не начала остывать, а тени на стенах не стали длиннее. В этом безмолвии, нарушаемом лишь звуком капающей воды, ковалась связь, которую не смогли бы понять ни боги, ни демоны. Связь, рожденная из взаимных мучений, дерзости и странного, извращенного милосердия.

Когда они наконец покинули грот, Ци Жун снова был собой — шумным, вульгарным и невыносимым. Он шел впереди, выкрикивая приказы и жалуясь на сырость, а Ифей следовала за ним, пряча улыбку в складках своего халата. Она знала, что завтра он снова пригрозит ей смертью, а она снова ответит ему сарказмом. И в этом была их правда. В мире, где всё рассыпалось в прах, их странная война была единственной вещью, которая оставалась настоящей.