Итальянский мафия и принцесса
Яд в бархатной шкатулке
Утро в особняке Лебедевых началось не с привычного аромата свежесваренного кофе, а с глухой, нарастающей паники, которую Алейна безуспешно пыталась скрыть за маской ледяного высокомерия. Она заперлась в гардеробной на втором этаже, судорожно перебирая в голове варианты спасения.
Какая нелепость! Какая дикость! Ехать с ним. Выбирать символ своего пожизненного рабства.
– Алейна, открой дверь, – раздался из коридора тяжелый, низкий голос, от которого тонкие деревянные панели, казалось, мелко завибрировали.
Деклан не стучал. Он просто стоял там, за тонкой преградой, и одного его присутствия хватало, чтобы воздух в комнате выгорел дотла.
Девушка нервно сглотнула, поправляя воротник свитера, и решительно шагнула к выходу. Замок щелкнул. Она распахнула дверь, вздернув подбородок и скрестив руки на груди.
– Я никуда не поеду, – с порога заявила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, без единой предательской нотки дрожи. – У меня раскалывается голова. Тошнота. Мигрень. И вообще, я не собираюсь выходить из дома в такую погоду, тем более в твоем обществе.
Деклан стоял в полумраке коридора, возвышаясь над ней неприступной скалой. Черное пальто из тончайшего кашемира было расстегнуто, безупречный костюм сидел как влитой, а темные, как смола, волосы были идеально уложены. Мужчина окинул ее оценивающим, неторопливым взглядом: от кончиков домашних тапочек до пылающих румянцем щек и темно-карих глаз, в которых бушевала неприкрытая ненависть.
Его суровые губы дрогнули в подобии насмешливой полуулыбки.
– Мигрень, значит? – протянул он бархатистым баритоном, сделав шаг вперед и моментально нарушив ее личные границы. – Какая жалость. Но свежий воздух в салоне автомобиля творит чудеса, принцесса.
– Я не шучу, Власов! – Алейна отступила на полшага назад, упираясь ладонью в косяк. – Вызови врача, если не веришь. Я останусь в постели. И вообще, у меня защита курсовой на носу, я должна писать проект, а не кататься по ювелирным лавкам ради твоих больных амбиций!
Деклан даже бровью не повел. Он лишь медленно вздохнул, будто взрослый, чей избалованный ребенок закатил очередную сцену посреди оживленной улицы.
– Десять секунд, Алейна, – спокойно произнес он, бросив взгляд на платиновые часы на мощном запястье. – Ты надеваешь обувь сама. Либо я беру тебя прямо так.
– Ты не посмеешь...
Счет не понадобился. В следующую секунду стальная ладонь мужчины с безупречной легкостью обвила ее талию. Алейна даже охнуть не успела, как земля ушла из-под ног. Мужчина без малейших усилий перехватил ее хрупкое тело, прижал спиной к своей каменной груди и, проигнорировав отчаянный вскрик, понес по коридору к широкой парадной лестнице.
– Пусти! Немедленно пусти меня, псих! – заверещала девушка, колотя кулачками по его широким плечам и пытаясь дотянуться ногами до перил. – Отец! Папа, ты видишь, что он делает?!
Михаил Лебедев, стоявший внизу у входа с чашкой чая в руках, лишь молча отвел глаза и сделал вид, что крайне заинтересован картиной фламандского мастера на стене. Предательство отца обожгло Алейну сильнее любой физической боли.
– Веди себя прилично, – тихо, прямо в ее ухо прорычал Деклан. Его дыхание опалило висок девушки, а хватка на талии стала чуть жестче, буквально выбивая протест из легких. – Иначе я шлепну тебя прямо на глазах у твоей прислуги. Ты ведь не хочешь этого, маленькая бунтарка?
Алейна задохнулась от возмущения и унижения, но трепыхаться перестала, лишь яростно сверля затылок отца убийственным взглядом.
Деклан спустился по лестнице, ногой толкнул входную дубовую дверь и вышел на крыльцо. Охрана, завидев босса с бьющейся в руках дочерью хозяина дома, даже глазом не моргнула. Водитель мгновенно распахнул заднюю дверь тяжелого бронированного седана.
Мужчина буквально втолкнул Алейну на кожаное заднее сиденье и, не давая ей времени выскочить с другой стороны, сам нырнул внутрь, захлопнув дверь. Щелкнули центральные замки.
Ловушка захлопнулась.
– Ты дикарь, – прошипела Алейна, отползая в противоположный угол и судорожно одергивая свитер. – Неотесанный итальянский бандит. Ты думаешь, если носишь костюмы за десятки тысяч евро, то перестал быть уличным псом?
Деклан медленно повернулся к ней. В сумраке тонированного салона его глаза опасно блеснули. Он не разозлился — напротив, в его взгляде вспыхнул темный, хищный азарт. Мужчина протянул руку, поймал прядь ее шоколадных волос и с легкой силой намотал на кулак, заставляя Алейну повернуть голову к нему.
– Продолжай, – прошептал он, склоняясь так близко, что его горьковатый парфюм с нотами табака и черного перца заполнил все ее легкие. – Мне нравится, когда у тебя горят глаза. Ты куда красивее, когда злишься, чем когда строишь из себя пай-девочку. Но запомни, принцесса: пес может терпеть укусы котенка до поры до времени. А потом он просто перекусывает ему хребет.
Алейна дернула головой, высвобождая волосы, и демонстративно отвернулась к окну.
Всю дорогу до центра города она молчала, сжав челюсти так, что заболели зубы. Внутри нее клокотал коктейль из ярости, обиды и странного, обжигающего жара, который поднимался каждый раз, когда Деклан оказывался непозволительно близко. Она поклялась себе, что превратит эту поездку в сущий ад. Он хотел поиграть во владельца и послушную невесту? Что ж, роль послушной она провалит с треском.
Машина остановилась на тихой, престижной улочке в исторической части города. Здесь не было неоновых вывесок и толп туристов — лишь строгий мраморный фасад старинного здания и тяжелая кованая дверь с золоченой табличкой закрытого ювелирного дома «Aurelius».
Когда Деклан вышел и протянул ей руку, Алейна демонстративно оттолкнула его ладонь, вылезая из машины самостоятельно. Каблуки ее сапог сухо щелкнули по брусчатке.
– Сама дойду, – фыркнула она, задрав нос.
Деклан лишь усмехнулся углом рта, но его тяжелая ладонь тут же легла ей на затылок под волосами, слегка сжав нежную кожу, и с непререкаемой силой направила девушку к массивным дверям.
Стоило им переступить порог, как над головой мелодично звякнул колокольчик. Воздух внутри был пропитан запахом дорогого воска, белых лилий и полированного дерева. Помещение утопало в мягком приглушенном свете, где стеклянные витрины с драгоценностями казались сияющими островками сокровищ.
Их уже ждали.
Из-за дубовой стойки выпорхнули две молодые женщины-консультантки. Обе — безупречно причесанные, в строгих черных платьях-футлярах с глубокими вырезами, на высоких шпильках, с идеальным макияжем.
– Синьор Власов... – пропела первая, высокая эффектная блондинка с идеальной осанкой, складывая руки перед собой в жесте глубочайшего почтения. Ее голос сочился патокой, а голубые глаза жадно, с неприкрытым восторгом скользнули по широким плечам Деклана, его мужественному подбородку и расстегнутому вороту рубашки. – Мы счастливы снова приветствовать вас. Салон полностью закрыт для частного обслуживания, как вы и просили.
Вторая консультантка, брюнетка с пухлыми губами, бросила на Алейну беглый, оценивающий взгляд. В этом взгляде за долю секунды промелькнуло все: пренебрежение к простому свитеру девушки, сканирование ее миниатюрной фигуры и, наконец, плохо скрытая, ядовитая зависть. Кто эта соплячка рядом с самым завидным и опасным хищником города?
Алейна перехватила этот взгляд, и внутри нее мгновенно вспыхнуло озорное, злое пламя.
– Мы пришли за помолвочным кольцом, – ровным тоном произнес Деклан, усаживая Алейну в глубокое бархатное кресло перед стеклянным столом и сам оставаясь стоять позади нее, положив руку на спинку ее кресла. – Покажите лучшие образцы.
Блондинка грациозно наклонилась, демонстрируя Деклану соблазнительную ложбинку декольте, и извлекла из сейфа первый массивный планшет, обитый темно-синим шелком.
– Это эксклюзивная коллекция, синьор, – промурлыкала она, глядя исключительно на мужчину. – Белое золото, чистейшие бриллианты огранки «кушон». Обратите внимание на центральный камень — пять карат, идеальная прозрачность, свет играет при любом угле...
– Какая безвкусица, – громко и отчетливо перебила ее Алейна, даже не взглянув на сверкающее великолепие.
Блондинка осеклась на полуслове, ее улыбка на миг остекленела.
– Простите?.. – растерянно переспросила она.
– Я сказала: безвкусица, – с ленивой грацией повторила Алейна, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. – Он выглядит так, будто его достали из автомата с пластиковыми шариками в дешевом супермаркете. Огромный, вульгарный булыжник. Для женщины, у которой напрочь отсутствует понятие стиля, зато есть непреодолимое желание ослепить соседку по гаражу. Уберите это убожество.
Лицо консультантки пошло красными пятнами. Она бросила возмущенный взгляд на Деклана, безмолвно моля его поставить нахалку на место.
Но Деклан молчал. Стоя за спиной Алейны, он внимательно наблюдал за ее игрой. В его темных глазах плескалась опасная смесь из раздражения и искреннего, почти звериного удовольствия от того, как она распушила перья.
– Конечно, мисс, – сдавленно выдавила вторая консультантка, спешно поднося другой планшет. – Возможно, вам придется по вкусу классика? Желтое золото, винтажный стиль, изумрудная огранка... Кольцо вдохновлено коллекциями дома Гримальди...
Алейна брезгливо скривила свой хорошенький носик, кончиками пальцев отодвигая планшет от себя.
– Винтажный стиль? Вы серьезно? – девушка насмешливо фыркнула. – Оно выглядит так, будто его сняли с пальца покойной прабабушки, которая умерла от чумы. Металл грязного оттенка, а грани камня мутные. Вы вообще протираете свои витрины или экономите на уборщицах?
Брюнетка судорожно вздохнула, ее пальцы на бархатной подставке побелели. Она бросила на Алейну откровенно ненавидящий взгляд. Было видно, как сильно девушке хотелось выплеснуть шампанское в это нежное, кукольное лицо с насмешливыми карими глазами. Какая-то малолетка смеет поучать их, элитных экспертов, в присутствии мужчины, одно слово которого стоило миллионы!
Консультантка вновь перевела взгляд на Деклана, и ее тон стал почти интимным, заискивающим:
– Синьор Власов... Возможно, вы соблаговолите сделать выбор сами? Мужчина с вашим статусом и безупречным вкусом наверняка знает, чего достойна его... избранница.
Алейна хмыкнула, скрестив руки на груди.
– Да-да, Деклан, выбери сам, – протянула она с притворным восторгом, бросив через плечо едкий взгляд. – Выбери что-нибудь под стать себе: такое же тяжелое, давящее, холодное и бездушное. Можно из чугуна. Желательно с цепью, чтобы сразу приковать меня к батарее в твоем подвале, чего уж мелочиться.
Консультантки в ужасе замерли. В воздухе повисла звенящая, смертельно опасная тишина. В криминальном мире за меньшую дерзость людей закатывали в бетон, а эта девчонка открыто издевалась над главой синдиката.
Деклан медленно опустил ладонь на плечо Алейны. Его пальцы мягко, но весомо сжались, заставив ее моментально замолчать. Тяжелое тепло его руки прожгло ткань свитера.
– Оставьте нас, – бросил он консультанткам. Голос мафиози звучал тихо, сухо и ровно, но от этого тона обе женщины моментально побледнели, поклонились и почти бегом скрылись в служебном помещении, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.
Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем напольных часов.
Деклан обошел кресло и оперся ладонями о стеклянный стол прямо перед Алейной, наклоняясь к ней так близко, что их лица оказались на одном уровне. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Алейна попыталась отпрянуть, но спинка кресла не пустила.
– Заигралась, принцесса? – вкрадчиво спросил он. Его темные глаза прожигали ее насквозь, выискивая малейшие трещины в ее броне.
– Я просто высказываю свое мнение, – дерзко вскинула подбородок девушка, хотя ее сердце внутри колотилось как сумасшедшее. – Ты сам притащил меня сюда. А я имею право выбирать то, что буду носить на своем теле. И из того, что мне показали, я не надену ничего.
– Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? – Деклан издал короткий, беззвучный смешок. – Ты капризничаешь, как избалованная кошка. Провоцируешь меня. Надеешься, что я психану, плюну на все и отвезу тебя обратно к папочке?
Алейна закусила губу, не отвечая. Он попал в самую точку.
– Так вот, усвой раз и навсегда, Алейна, – мужчина протянул руку и медленно, с тягучей угрозой провел костяшкой указательного пальца по ее нежной щеке, спускаясь к шее, где под слоем косметики все еще прятались его отметины. – Мое терпение не лопнет там, где ты этого ждешь. Меня возбуждает твоя дерзость. Твой яд. Твоя ненависть. Чем сильнее ты брыкаешься, тем слаще будет момент, когда ты сама придешь ко мне за защитой.
– Я никогда к тебе не приду, – прошептала она, дрожа от его прикосновения, от которого по коже бежали мурашки.
– Придешь, – уверенно возразил он.
Деклан выпрямился, небрежно засунул руку во внутренний карман своего пиджака и извлек оттуда маленькую коробочку из матовой черной кожи. Никаких логотипов. Никакого пафоса.
Он щелкнул замком.
Внутри, на подушечке из черного бархата, покоилось кольцо.
Алейна невольно затаила дыхание. Все колкие фразы застряли у нее в горле.
Это было кольцо из черненой платины, выполненное в виде переплетающихся шипов терновника, тонких, хищных и изящных. В самом центре горел редчайший, идеальной чистоты кроваво-красный рубин каплевидной огранки, окруженный крошечными черными бриллиантами. Оно выглядело древним, опасным и невыносимо, ослепительно прекрасным. Ничего общего с шаблонными свадебными украшениями. Это было кольцо для королевы тьмы.
– Думала, я доверю выбор твоего кольца двум дурам из магазина? – усмехнулся Деклан, наблюдая за тем, как расширились ее темно-карие зрачки. – Его делали по моему заказу три месяца в Милане.
– Ты... ты заказал его три месяца назад? – ошеломленно выдохнула она, поднимая на него глаза. – Но ведь... Мы же почти не общались!
– Я знал, что ты будешь моей, еще когда тебе исполнилось восемнадцать, – просто ответил он, и в этой простоте сквозила несокрушимая, жуткая уверенность властителя. – Вопрос был лишь во времени.
Деклан взял ее правую руку. Его пальцы были горячими и твердыми, как сталь. Алейна попыталась сжать кулак, но он лишь властно надавил на ее запястье, вынуждая раскрыть ладонь.
– Тебе может не нравиться моя фамилия. Ты можешь плевать ядом в каждого, кто посмотрит в твою сторону. Можешь сводить с ума этих продавщиц, которые мечтают оказаться на твоем месте. Но это кольцо ты наденешь прямо сейчас.
Он медленно, с тягучим нажимом протолкнул холодный ободок на ее безымянный палец. Металл сел идеально, словно вторая кожа. Капля рубина вспыхнула на ее бледной руке, как капля свежей крови.
Деклан поднес ее руку к своим губам и запечатлел на тыльной стороне ладони тяжелый, обжигающий поцелуй. Его глаза при этом не отрывались от ее лица, фиксируя каждую эмоцию — растерянность, смятение, страх и невольный, затаенный восторг.
– Идеально, – прошептал он в ее кожу.
Дверь служебного помещения тихо приоткрылась. Блондинка-консультантка нерешительно заглянула в зал:
– Синьор Власов... Все в порядке? Мы можем чем-то помочь?
Деклан не обернулся. Он продолжал держать руку Алейны в своей, поглаживая большим пальцем тяжелый рубин.
– Вы свободны, – холодно бросил он через плечо. – Сделка закрыта.
Алейна перевела взгляд на застывшую в дверях блондинку. Та смотрела на ее руку с рубином — кольцом, стоимость которого, вероятно, превышала бюджет всего этого магазина за год. В глазах консультантки застыла глухая, черная зависть пополам с осознанием собственного поражения.
Внутри Алейны что-то щелкнуло. Гордость и врожденная порода взяли верх над растерянностью. Она медленно поднялась с кресла, расправила плечи и бросила на консультантку снисходительный, царственный взгляд, в котором читалось абсолютное превосходство:
– Будьте добры, принесите пальто синьора Власова. Мы уходим. Здесь стало слишком душно от дешевых амбиций.
Лицо консультантки вытянулось, она вспыхнула и поспешно скрылась в гардеробной.
Деклан, наблюдавший за этой сценой, тихо, хрипло рассмеялся. Это был редкий, искренний смех, от которого его суровое лицо на миг потеряло маску безжалостного монстра.
Он шагнул к ней сзади, обвил руками ее талию и прижал девушку спиной к себе, заставляя почувствовать каждое биение своего сердца.
– Браво, принцесса, – прошептал он ей на ухо, прикусив зубами мочку, отчего Алейна вздрогнула всем телом. – Моя маленькая гадюка. Из тебя выйдет великолепная жена мафиози.
– Не обольщайся, Деклан, – процедила она, стараясь не выдать, как дрожат ее колени от его близости. – Я укусила ее. Но самый смертельный яд я берегу для тебя.
Деклан крепче сжал ее в объятиях, уткнувшись носом в шелк ее шоколадных волос, пахнущих ванилью и дождем.
– Я с нетерпением жду, когда ты попробуешь, amore mio, – выдохнул он с мрачной нежностью. – С нетерпением жду.