«Из бетона — в мою семью»
Крылья, омытые океаном
Жара в Рио-де-Жанейро была не просто погодой — она была осязаемым существом, которое обволакивало кожу, проникало в легкие и заставляло кровь пульсировать в такт ритмичным ударам волн об берег Копакабаны. Песок, раскаленный добела, впивался в ступни, но Хината Сёё давно перестал это замечать. Его кожа, когда-то бледная и усеянная веснушками, теперь приобрела глубокий золотисто-бронзовый оттенок, а мышцы стали сухими и стальными, как жгуты переплетенных тросов.
Он подбросил мяч. Один удар сердца. Два. Прыжок.
Песок под ногами — это не паркет. Он не дает опоры, он засасывает, он сопротивляется каждому движению. Но Хината научился использовать это сопротивление. Его прыжок стал другим: не таким взрывным, как в старшей школе, но более глубоким, контролируемым и мощным. В воздухе он больше не был просто «вороненком». Он был хищником, который приспособился к самым суровым условиям.
– Эй, Сёё! Хорошая подача! – крикнул Педро, его напарник, вытирая пот со лба. – Но давай еще один сет, ты сегодня какой-то дерганый. Опять плохо спал?
Хината приземлился, мягко спружинив на песке, и вытер лицо краем мокрой от пота майки.
– Всё в порядке, Педро. Просто... воздух сегодня кажется другим. Слишком спокойным перед бурей.
На самом деле, Хината знал, в чем дело. Прошло три года с тех пор, как он покинул Японию. Три года с тех пор, как он добровольно отправил себя в изгнание, чтобы переродиться. Здесь, в Бразилии, никто не знал о его статусе. Здесь он был просто «Ниндзя Сёё», сумасшедшим японцем, который готов играть сутки напролет.
Его природа саб-омеги в условиях постоянной жары и изнурительных нагрузок почти затихла. Феромоны вымывались океанской солью, а инстинкты подчинения подавлялись необходимостью выживать в одиночку в чужой стране. Но сегодня утром, проснувшись в своей крошечной квартире под крики чаек, он почувствовал странный укол в груди. Знакомый холодный аромат хвои и металла, который он не чувствовал годами, вдруг привиделся ему в запахе утреннего кофе.
Ушиджима Вакатоши.
Хината тряхнул головой, отгоняя навязчивый образ. Ушиджима теперь был звездой мирового масштаба. Он играл в профессиональной лиге, его лицо смотрело с плакатов, а его левая рука продолжала крушить стены по всему миру. Они не общались с того самого дня после финала префектуры, если не считать коротких кивков на национальных. Но то обещание — «Я буду ждать тебя на вершине» — горело в памяти Хинаты ярче, чем бразильское солнце.
– Сёё, прием! – вывел его из задумчивости голос напарника.
Мяч летел прямо в него. Хината среагировал мгновенно. Прием, пас, разбег. Он взлетел, чувствуя, как ветер подхватывает его, и на долю секунды ему показалось, что он снова в том зале, и напротив него стоит не сетка с яркими лентами, а высокая фигура с непроницаемым взглядом серо-зеленых глаз.
Удар был такой силы, что мяч, отскочив от песка, улетел далеко в сторону океана.
– Воу, парень, полегче! – Педро рассмеялся, качая головой. – Если ты так будешь бить на турнире в выходные, нам придется покупать новые мячи ящиками.
– Извини, – Хината улыбнулся, и эта улыбка была прежней — солнечной и широкой, но в уголках глаз теперь залегла взрослая, осознанная решимость. – Просто вспомнил одного упрямого альфу.
– О? – Педро хитро прищурился. – Твой истинный? Ты никогда не рассказывал.
Хината замер, глядя на горизонт, где лазурное небо сливалось с атлантической водой.
– Нет. Он — моя цель. Моя гора, которую я должен сдвинуть.
Вечером, сидя на балконе и доедая свой скромный ужин из риса и бобов, Хината открыл ноутбук. Он часто смотрел записи матчей японской лиги. Это было его топливо.
На экране замелькали кадры. Ушиджима Вакатоши в форме своей новой команды выглядел еще более внушительно, чем в школе. Он стал шире в плечах, его движения обрели пугающую экономичность. Он больше не тратил силы впустую — каждый его жест был направлен на подавление соперника.
Хината невольно подался вперед, вглядываясь в пиксели. Ему казалось, что даже через экран он чувствует это тяжелое давление дом-альфы. Его собственное тело, окрепшее и изменившееся, отозвалось странной дрожью. Инстинкты саб-омеги, которые он считал уснувшими, подняли голову.
«Я больше не тот маленький мальчик из бетона», — подумал Хината, сжимая кулаки. — «Я — песок, я — ветер, я — океан. Ушиджима-сан, ты даже не представляешь, как сильно я изменился».
Он вспомнил их последнюю встречу перед его отъездом. Это было случайно, на вокзале. Ушиджима тогда посмотрел на него так, будто пытался запомнить каждую черту лица.
– Ты уезжаешь в Бразилию? – спросил тогда Вакатоши. Его голос был таким же глубоким, но в нем проскользнула нотка... беспокойства?
– Да. Чтобы стать сильнее. Чтобы больше никто не мог сказать, что я бесполезен без хорошего связующего, – ответил Хината, крепче сжимая лямки рюкзака.
– Бразилия — суровое место для такого, как ты, – Ушиджима сделал шаг ближе, и Хината тогда едва не отшатнулся от густого запаха хвои. – Ты омега, Хината Сёё. Твоя природа будет требовать защиты, а там ты будешь один.
– Я саб-омега! – огрызнулся Хината. – И я не ищу защиты. Я ищу силу. И мне плевать на природу. Я сам создам свою природу.
Ушиджима тогда долго молчал, глядя на него. А потом, к огромному удивлению Хинаты, он положил руку ему на голову. Ладонь была теплой и тяжелой.
– Тогда не смей возвращаться, пока не станешь тем, кто сможет выстоять против меня в одиночку. Я не приму твое поражение ни от кого другого, кроме себя.
Эти слова стали для Хинаты мантрой. В самые тяжелые дни в Рио, когда у него не было денег на еду, когда его лихорадило от непривычных болезней, когда он плакал от одиночества в пустой комнате, он вспоминал этот тяжелый взгляд. Ушиджима Вакатоши ждал его. И Хината не имел права подвести этого человека.
Спустя неделю в Рио начался крупный международный турнир по пляжному волейболу среди любителей и начинающих профессионалов. Для Хинаты это был шанс заявить о себе.
– Готов, Ниндзя? – Педро хлопнул его по плечу.
– Всегда готов, – ответил Хината, затягивая шнурки на шортах.
Их первыми соперниками были два рослых американца, типичные альфы с агрессивным стилем игры. Они смерили невысокого Хинату презрительными взглядами.
– Эй, парень, ты не потерялся? – хохотнул один из них. – Тут играют мужчины, а не дети. От тебя несет омежьей сладостью даже через слой пота.
Хината лишь холодно улыбнулся. Он уже не был тем вспыльчивым подростком, который лез в драку из-за каждого слова. Теперь он знал: лучшая месть — это мяч, вбитый в песок у ног противника.
Игра началась. Американцы пытались давить силой и аурой. Они выпускали феромоны, стараясь подавить Хинату, заставить его инстинктивно сжаться. Но они не учли одного. Хината годами тренировался противостоять самому мощному дом-альфе Японии. По сравнению с Ушиджимой, их давление было лишь легким сквозняком.
Хината двигался как молния. Он читал их атаки еще до того, как они касались мяча. Он падал, зарывался в песок, вскакивал и снова взлетал.
– Как он это делает?! – крикнул один из американцев, когда Хината в невероятном прыжке вытащил «мертвый» мяч из самого угла площадки.
– Я из бетона, который омыл океан! – выкрикнул Хината, перебрасывая мяч на сторону соперника обманным ударом.
Они выиграли матч, потом второй, потом третий. К финалу дня о «рыжем японце» говорил весь пляж. Хината чувствовал, как внутри него растет нечто новое. Это не было просто мастерство. Это было осознание своей истинной силы, которая не зависела от вторичного пола. Он был омегой, да. Но он был омегой, который подчинил себе песок и ветер.
После финала, когда солнце начало медленно тонуть в океане, окрашивая всё вокруг в пурпурные и золотые тона, Хината стоял у кромки воды. Ноги приятно ныли, кожа горела от соли и солнца.
– Сёё! – Педро подбежал к нему, размахивая телефоном. – Тебе письмо! На официальную почту нашего клуба!
Хината удивленно взял телефон. Письмо было на японском и английском. Отправитель — Японская Ассоциация Волейбола.
«Уважаемый Хината Сёё, приглашаем вас принять участие в закрытых сборах национальной сборной для подготовки к Олимпийским играм...»
Телефон едва не выпал из его рук. Сердце забилось так сильно, что стало больно.
– Они заметили... – прошептал он. – Они увидели мои игры здесь...
– Что там? Хорошие новости? – Педро сиял от любопытства.
– Я возвращаюсь домой, Педро, – Хината поднял глаза на напарника, и в них стояли слезы радости. – Я возвращаюсь в Японию.
В ту ночь он долго не мог уснуть. Он вышел на балкон и посмотрел в сторону горизонта, где за тысячи километров лежала его родина. Там, в Токио или Шизуоке, сейчас, возможно, тренировался Ушиджима Вакатоши.
Хината закрыл глаза и представил их встречу. Больше не будет школьного спортзала. Не будет страха перед величием «Орла». Будет профессиональная арена, свет сотен прожекторов и два человека, которые прошли через ад, чтобы снова оказаться по разные стороны сетки.
– Ушиджима-сан, – прошептал он в ночную тишину Рио. – Надеюсь, ты хорошо тренировался. Потому что теперь я не просто проросток сквозь бетон. Я — шторм, который идет за тобой.
Он почувствовал, как внутри него, в самой глубине его омежьей сути, вспыхнуло теплое, уверенное пламя. Это не было желание подчиниться. Это было желание обладать — обладать правом стоять рядом, быть равным, быть тем единственным, кто сможет заставить великого Ушиджиму Вакатоши дрогнуть.
Через две недели Хината Сёё стоял в аэропорту Нарита. Воздух Японии показался ему непривычно прохладным и сухим после влажной жары Бразилии. Он глубоко вдохнул, ловя запахи родной земли: асфальт, выхлопные газы, далекий аромат цветущей сакуры и... что-то еще.
Он шел по терминалу, ловя на себе удивленные взгляды. Он выглядел экзотично: яркая одежда, выгоревшая на солнце рыжая шевелюра, уверенная походка атлета, который знает себе цену.
У выхода из терминала стояла группа людей с камерами — видимо, ждали какую-то знаменитость. Хината хотел пройти мимо, но внезапно толпа расступилась, и он замер.
Там, прислонившись к черному автомобилю, стоял он.
Ушиджима Вакатоши не изменился, но стал еще более внушительным. На нем был строгий спортивный костюм сборной, руки скрещены на груди, взгляд направлен прямо на выход из терминала. Когда его глаза встретились с глазами Хинаты, по толпе пробежал шепоток. Феромоны дом-альфы, которые Ушиджима обычно держал под контролем, на мгновение вырвались наружу, заставляя окружающих невольно отступить.
Хината не отступил. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Он чувствовал, как его собственная аура — чистая, соленая, пронизанная солнцем — вступает в резонанс с тяжелым запахом хвои.
Они остановились друг напротив друга. Разница в росте всё еще была заметной, но теперь она не казалась пропастью.
– Ты вернулся, – голос Ушиджимы был тихим, предназначенным только для Хинаты, но в нем вибрировала такая сила, что у Сёё мурашки пробежали по коже.
– Я обещал, – ответил Хината, глядя прямо в серо-зеленые глаза. – Я вырос, Ушиджима-сан. И песок Бразилии оказался крепче любого бетона.
Вакатоши медленно опустил руки. Его взгляд скользнул по золотистой коже Хинаты, по его уверенным плечам, задержался на губах и снова вернулся к глазам. В этом взгляде больше не было оценки «почвы». В нем было признание хищника, встретившего равного себе.
– Я видел твои игры в Рио, – произнес Ушиджима. – Ты стал быстрее. И твой запах... он изменился. Ты больше не прячешься за маской беты.
– Мне больше не нужно прятаться, – Хината улыбнулся, и в этой улыбке был вызов. – Теперь я знаю, кто я. И я пришел за тем, что принадлежит мне по праву.
Ушиджима едва заметно усмехнулся. Это была не холодная усмешка, а выражение глубокого, почти интимного удовлетворения.
– Твое право — быть на площадке со мной. Но помни, Хината Сёё... в сборной я не буду твоим противником. Мы будем на одной стороне.
Хината на мгновение опешил. Он так долго готовился к войне, что совсем забыл о возможности союза.
– На одной стороне? – повторил он, пробуя слова на вкус.
– Да, – Ушиджима сделал шаг вперед, входя в личное пространство Хинаты. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Тяжелый аромат альфы окутал Сёё, но на этот раз он не вызвал желания склонить голову. Он вызвал желание ответить. – Мы будем крыльями этой страны. Но не думай, что это будет легко. Я буду требовать от тебя невозможного. Каждый день.
Хината почувствовал, как внутри него закипает знакомый азарт, смешанный с новым, острым чувством влечения к этому человеку.
– Требуй, – выдохнул он. – Я дам тебе больше, чем ты можешь себе представить.
Ушиджима протянул руку и, как тогда на вокзале, коснулся щеки Хинаты. Но теперь это не был жест покровительства. Его большой палец медленно провел по скуле, оставляя за собой след огня.
– Добро пожаловать домой, Сёё, – негромко сказал Вакатоши.
В этот момент Хината понял: его борьба не закончилась, она просто перешла на новый уровень. И теперь это была не просто игра в волейбол. Это была игра двух стихий, которые наконец-то нашли точку соприкосновения. Песок и хвоя, солнце и металл — они больше не были врагами. Они стали началом чего-то грандиозного.
– Поехали, – сказал Хината, перехватывая руку Ушиджимы и на мгновение сжимая его пальцы своими. – У нас много работы. И я не намерен терять ни секунды.
Они пошли к машине вместе, и толпа расступалась перед ними, чувствуя невероятную мощь этого дуэта. Хината Сёё вернулся. И мир волейбола еще не знал, что его ждет, когда солнце Рио соединится с силой японского орла.