«Из бетона-в мою семью «
Крылья против абсолютной силы
Спортзал префектуры Мияги гудел, словно растревоженный улей. Воздух здесь был тяжелым, влажным от пота сотен людей и наэлектризованным до предела. Для Хинаты Сёё этот гул превратился в фоновый шум, похожий на шум моря. Всё, что он видел перед собой — это высокая сетка и колоссальная фигура на той стороне площадки.
Ушиджима Вакатоши стоял неподвижно, его взгляд был направлен прямо на Хинату. В этом взгляде больше не было пренебрежения, которое Сёё встретил тогда, у ворот Шираторизавы. Теперь там было нечто иное — холодное, сосредоточенное ожидание. Ожидание угрозы.
Пятый сет. Решающие очки. Счет на табло заставлял зрителей задерживать дыхание: 20:19 в пользу Карасуно. Но подача была у Шираторизавы. И на линию подачи вышел он.
– Сёё, приготовься, – прохрипел сзади Кагеяма. Его лицо было бледным, по лбу катились крупные капли пота, но пальцы всё еще подрагивали от нетерпения.
– Я знаю, – коротко бросил Хината.
Он чувствовал, как внутри него всё сжимается. Его природа саб-омеги, которую он так упорно игнорировал, сейчас работала на пределе. Инстинкты вопили о близости доминантного альфы, чья аура заполняла всё пространство зала, подавляя волю слабых. Ушиджима не просто играл в волейбол — он захватывал территорию. Его феромоны, тяжелые и властные, казались Хинате осязаемыми, как густой туман. Но вместо того чтобы подчиниться и опустить голову, Хината оскалился.
«Бетон, да?» — пронеслось в голове у Вакатоши, когда он подбросил мяч.
Удар. Звук был такой силы, что казалось, будто в зале лопнули лампы. Мяч превратился в размытое пятно. Нишиноя рванулся вперед, принимая снаряд на предплечья. Удар отбросил либеро назад, он упал, но мяч взмыл высоко вверх.
– Шанс-бол! – закричал Танака.
Хината уже бежал. Он не думал о боли в коленях, не думал о том, что это уже пятый сет и его легкие готовы разорваться. Он был сорняком, пробивающим асфальт. Он был вороном, который отказывался падать.
– Кагеяма! – крикнул он, взлетая.
Это был не просто прыжок. Это был полет. Ушиджима, стоявший в блоке, на мгновение замер. С его позиции Хината казался ослепительным — ярко-рыжие волосы на фоне черной формы Карасуно выглядели как всполох пламени. Вакатоши видел, как расширились зрачки Хинаты, как в них отразился весь зал.
«Он всё еще прыгает так высоко? После трех часов игры?» — мелькнула мысль в голове аса.
Хината ударил. Мяч прошел мимо кончиков пальцев Ушиджимы, едва коснувшись их, и с грохотом врезался в линию.
– Есть! – взревел зал.
– Касание блока! Мяч у Карасуно! – судья указал на сторону «воронов».
Хината приземлился на согнутые ноги, тяжело дыша. Он поднял взгляд и столкнулся с глазами Ушиджимы. Альфа смотрел на него сверху вниз, и Хината почувствовал, как волна чужой силы накрыла его. Это было не запугивание, это было признание. Ушиджима Вакатоши впервые видел в нем не просто «странного коротышку», а препятствие, которое нужно сокрушить.
– Ты стал быстрее, – негромко произнес Ушиджима, когда они поравнялись у сетки во время смены позиций.
– Я же говорил, что побежу тебя! – Хината вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Это только начало, Ушивака!
Вакатоши слегка прищурился. Его инстинкты альфы, обычно дремавшие под слоем ледяного спокойствия, вдруг отозвались на этот вызов. От Хинаты исходил странный запах — адреналин, пот и тот самый едва уловимый аромат озона, который Ушиджима запомнил в их первую встречу. Этот запах не был покорным. Он был дерзким.
– Ты не победишь, Хината Сёё, – ответил Ушиджима. – Сила — это не только прыжки. Сила — это постоянство. А ты слишком хаотичен.
– Вот и посмотри, как этот хаос тебя прихлопнет! – огрызнулся Сёё, возвращаясь на свою позицию.
Игра продолжалась. Каждый мяч вырывался с боем. Ушиджима атаковал с беспощадной мощью, пробивая тройные блоки Карасуно. Его левая рука была подобна молоту, который методично разрушал оборону противника. Но каждый раз, когда мяч падал на сторону Карасуно, Хината поднимался снова.
В какой-то момент, когда Ушиджима готовился к очередному удару, он увидел, что Хината стоит прямо перед ним. Не в блоке, а в защите. Маленький, по сравнению с ним, почти хрупкий. Но в позе Хинаты была такая непоколебимая уверенность, что Вакатоши на долю секунды заколебался.
Удар пришелся Хинате прямо в грудь. Сёё отлетел назад, перекатился через плечо, но мяч... мяч остался в игре.
– Добить! – выкрикнул Сугавара со скамейки.
Асахи нанес завершающий удар. Мяч коснулся пола Шираторизавы.
Тишина, наступившая в зале, была оглушительной. Секунда, две, три... И затем — взрыв эмоций. Игроки Карасуно повалились на пол, крича и обнимая друг друга. Они сделали это. Они победили непобедимых.
Хината лежал на паркете, глядя в потолок. Перед глазами плыли круги, сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как чья-то тень накрыла его.
Ушиджима Вакатоши стоял над ним. Его форма была мокрой от пота, лицо — непроницаемым, но в глубине глаз светилось нечто, похожее на уважение, смешанное с яростью поражения. Он протянул руку.
Хината моргнул, удивленно глядя на огромную ладонь аса. Он принял помощь и поднялся, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.
– Это была хорошая игра, – голос Ушиджимы был сухим. – Но не думай, что это конец.
– Конечно, нет! – Хината, несмотря на полное истощение, широко улыбнулся. – Мы встретимся на Национальных. И я снова тебя обыграю.
Ушиджима не отпускал его руку чуть дольше, чем требовали приличия. Его пальцы, мозолистые и сильные, крепко сжали ладонь Хинаты. В этот момент дистанция между ними сократилась, и Вакатоши отчетливо почувствовал то, что скрывалось за образом «беты». Глубоко внутри этого шумного мальчишки билось сердце омеги — гордой, непокорной и невероятно сильной.
– Ты странный, – внезапно сказал Ушиджима. – Твоя природа противоречит твоим действиям.
Хината нахмурился, не совсем понимая, о чем он.
– Моя природа — это волейбол! – заявил он, выпрямляя спину. – И если ты думаешь, что я слабее, потому что я меньше или... или кто-то там еще, то ты только что проиграл этому «слабому».
Ушиджима едва заметно дернул уголком губ. Это не была улыбка, скорее признание факта.
– Я больше не совершу этой ошибки, Хината Сёё. Теперь ты — мой личный соперник. Не Карасуно. А именно ты.
Он развернулся и пошел к своей команде, оставляя Хинату стоять посреди площадки. Сёё смотрел ему в спину, чувствуя, как по коже пробежал мороз. Это не был страх перед альфой. Это был восторг.
– Эй, Хината! Ты чего там застыл? – крикнул Кагеяма, подходя к нему. – Мы выиграли! Пошли строиться!
– Да... выиграли, – прошептал Хината.
Он посмотрел на свою ладонь, которую только что сжимал Ушиджима. Она всё еще горела от этого прикосновения.
Позже, в раздевалке, когда адреналин начал спадать, Хината почувствовал странную тяжесть внизу живота. Его тело, измотанное игрой и близостью такого мощного альфы, как Вакатоши, начало подавать сигналы, которые он привык игнорировать.
– Сёё, ты в порядке? Ты какой-то красный, – обеспокоенно спросил Ямагучи.
– Просто переутомился, – отмахнулся Хината, поспешно натягивая футболку. – Столько прыгать — это не шутки!
Но он знал, что дело не только в прыжках. Ушиджима Вакатоши оставил на нем свой след — не физический, а ментальный. Его присутствие выжгло в сознании Хинаты новую планку, к которой нужно стремиться.
А в это время в автобусе Шираторизавы стояла гробовая тишина. Тендо Сатори украдкой поглядывал на своего капитана. Ушиджима сидел у окна, глядя на уходящий в сумерки стадион.
– Вака-кун, ты как? – осторожно спросил Тендо. – Проиграть Карасуно... это было неожиданно.
– Мы проиграли, потому что они были лучше в этот конкретный момент, – ровно ответил Ушиджима. – Но дело не в этом.
– А в чем?
Вакатоши на мгновение закрыл глаза. Перед ним снова возник образ рыжего вихря, взлетающего над сеткой. Запах озона, дерзкий взгляд и тепло маленькой ладони в его руке.
– Этот парень, Хината, – произнес Ушиджима. – Он сказал, что он из бетона. Но бетон статичен. А он... он как солнце. От него невозможно отвести взгляд, даже если он ослепляет.
Тендо удивленно поднял брови. Ушиджима Вакатоши никогда не говорил метафорами.
– О-о-о, кажется, наш великий ас наконец-то нашел кого-то, кто смог его зацепить? – хихикнул блокирующий. – И это омега, которая притворяется бетой? Интересный выбор.
Ушиджима не ответил. Он знал, что Хината Сёё не притворяется. Он просто живет вне рамок, которые навязывает мир. И именно это делало его таким притягательным.
«Соперник», — повторил Вакатоши про себя.
Но где-то глубоко в подсознании, там, где властвовали древние инстинкты альфы, слово было совсем другим. И это слово пугало и будоражило одновременно.
Хината Сёё сидел в автобусе Карасуно, прислонившись головой к стеклу. Он был абсолютно счастлив. Они едут на Национальные. Он победил Ушиджиму.
– Я еще не закончил с тобой, – прошептал он, засыпая.
Впереди был Токио, впереди были новые битвы. Но теперь Хината знал: где-то там, на вершине, его ждет человек, который больше не смотрит на него свысока. Человек, который запомнил его имя. И который, возможно, станет для него кем-то гораздо большим, чем просто стеной на пути к победе.
Бетон действительно расцвел. И этот цвет был ярко-оранжевым, как само солнце.