«Из бетона-в мою семью «
Песок и соль
– Ещё один, Сёё! Последний рывок! – крикнул Педро, подбрасывая мяч высоко в ярко-голубое небо Рио-де-Жанейро.
Хината Сёё не ответил. У него просто не осталось на это кислорода. Его ноги, по колено утопающие в раскалённом золотистом песке, казались налитыми свинцом, но он всё равно рванулся вперёд. Песок — это не паркет. Он не даёт опоры, он засасывает, он крадёт твою скорость. Но именно здесь, на пляжах Бразилии, Хината нашёл то, чего ему так не хватало в Японии.
Взрывной прыжок. Его тело, ставшее за два года более мускулистым и подтянутым, вытянулось в струну. Он больше не был тем щуплым подростком из Карасуно. Плечи раздались, кожа приобрела стойкий бронзовый загар, а движения обрели кошачью грацию и хищную точность.
Удар. Мяч, подхваченный порывом морского ветра, вонзился в самую кромку площадки.
– Да-а-а! – Хината рухнул на колени, тяжело дыша и чувствуя, как соленый пот щиплет глаза. – Я... я сделал это...
Педро, его напарник и наставник, подошёл к нему и с размаху хлопнул по плечу, подняв облако пыли.
– Ты сумасшедший, японец. Ты тренируешься так, будто завтра не наступит. Иди искупайся, пока у тебя сердце не выпрыгнуло.
Хината поднял голову и улыбнулся — всё той же солнечной, ослепительной улыбкой, которая когда-то заставляла хмуриться самого Ушиджиму Вакатоши. Только теперь в этой улыбке было больше спокойной уверенности.
– Песок... он такой тяжёлый сегодня, – выдохнул Сёё, с трудом поднимаясь.
– Это не песок тяжёлый, это ты растёшь, – Педро протянул ему бутылку ледяной воды. – Твоё тело меняется. Ты чувствуешь?
Хината замер, прижимая холодный пластик к щеке. Он чувствовал. О, он чувствовал это слишком хорошо. Последние несколько месяцев его природа саб-омеги, которую он так долго считал «неисправной бетой», начала подавать голос. Это не были течки в привычном понимании — его уровень гормонов всё ещё был слишком низок для полноценного цикла, — но его чувства обострились до предела. Он чувствовал запах океана за километры, он различал эмоции прохожих по едва уловимым эманациям, и, что самое странное, он начал ощущать пустоту.
Пустоту, которую не мог заполнить даже волейбол.
Вечером, сидя на балконе своей крошечной квартиры, Хината смотрел на огни ночного Рио. Воздух был пропитан ароматом жареного мяса, дешёвого парфюма и цветущих гибискусов. В Бразилии иерархия ощущалась иначе, чем в консервативной Японии. Здесь запахи смешивались в один безумный коктейль, и никто не смотрел на тебя косо, если ты был «не таким».
Он достал из рюкзака потрёпанный блокнот, где хранил вырезки из спортивных журналов. На одной из страниц, уже слегка пожелтевшей, был запечатлён момент мощной подачи. Ушиджима Вакатоши. Капитан национальной сборной Японии. Сила, возведённая в абсолют.
Хината провёл пальцами по фотографии. Прошло четыре года с их последней встречи на площадке. Ушиджима стал мировой звездой, «Абсолютным Асом», монстром, которого боялись и которым восхищались. А Хината... Хината был здесь, в Бразилии, развозил пиццу на велосипеде и играл в песке с профессиональными бродягами, чтобы научиться «чувствовать» мяч каждой клеткой тела.
– Ты всё ещё там, на вершине, Ушивака? – прошептал он в ночную пустоту.
Его пальцы невольно сжались. Он помнил то ощущение подавляющей мощи, которое исходило от Ушиджимы. Тогда, в старшей школе, это казалось угрозой. Теперь, спустя годы, это воспоминание вызывало странный трепет где-то внизу живота. Хината всё ещё не хотел подчиняться, но он отчаянно хотел снова оказаться рядом. Чтобы проверить, выдержит ли его «бетон» напор этой титанической скалы теперь.
Через неделю Педро пригласил его на закрытую тренировку в один из элитных клубов Сан-Паулу.
– Слушай, Сёё, там будут ребята из профессиональной лиги, – сказал Педро, подмигивая. – Хотят посмотреть на «Ниндзя Сёё», о котором все шепчутся на пляжах.
– Профессионалы? – Глаза Хинаты вспыхнули. – Настоящие?
– Самые что ни на есть. Но будь осторожен. Там будет много альф. Очень сильных альф. Твои блокаторы справляются?
Хината на мгновение замялся. Он принимал слабые подавители, скорее для профилактики, чтобы его едва уловимый запах озона не отвлекал партнёров по игре.
– Я справлюсь, – упрямо ответил он. – Я здесь не для того, чтобы нюхать воздух. Я здесь, чтобы играть.
Зал в Сан-Паулу был огромным и современным. Запах здесь был совершенно иным, чем на пляже: смесь дорогой резины, кондиционированного воздуха и концентрированной мужской силы. Когда Хината вошёл, несколько игроков прервали тренировку, с любопытством оглядывая невысокого японца.
– Это и есть тот парень с Копакабаны? – пробасил высокий бразилец, от которого за версту несло агрессивным альфой. – Выглядит как ребёнок.
Хината только поправил наколенники. Он привык к этому взгляду. Всю свою жизнь он доказывал, что внешность обманчива.
– Эй, – Хината обратился к высокому игроку на португальском, который за эти годы стал для него почти родным. – Ты собираешься болтать или проверишь, на что способен этот ребёнок?
Тренировка началась в бешеном темпе. Хината играл так, как никогда раньше. Песок научил его балансу, а ветер — предсказанию траектории. Он двигался по площадке как ртуть, оказываясь в самых неожиданных местах.
– Что за чертовщина... – выдохнул один из связующих, когда Хината в невероятном прыжке вытащил мяч, который уже считали «мёртвым».
Но в середине второго сета Хината почувствовал неладное. Воздух в зале вдруг стал слишком тяжёлым. Один из игроков, доминантный альфа, вошёл в раж, и его феромоны начали заполнять пространство, подавляя остальных. Для обычных бет это было просто «напряжённой атмосферой», но для Хинаты, чья природа саб-омеги начала пробуждаться, это стало физическим испытанием.
Колени внезапно ослабли. Сердце забилось неритмично, а в горле пересохло.
«Только не сейчас...» – в панике подумал он.
Он почувствовал, как по спине пробежал жар. Это не была течка, нет, это был резонанс. Его тело, истощённое нагрузками и долгое время лишённое контакта с сильными альфами, вдруг решило, что сейчас — самый подходящий момент, чтобы заявить о своих потребностях.
– Сёё! – Педро подбежал к нему, когда Хината едва не упал после приземления. – Ты побледнел. Что случилось?
– Всё... нормально, – прохрипел Хината, пытаясь сфокусировать взгляд. – Просто... душно.
– Уходи отсюда, – прошептал Педро ему на ухо, прикрывая его собой от любопытных взглядов. – Твой запах... он начал меняться. Блокаторы не держат такую нагрузку.
Хината выбежал из зала, едва успев подхватить рюкзак. Он прислонился к холодной бетонной стене в коридоре, тяжело дыша. В голове стоял гул.
«Я Хината Сёё. Из бетона...» – повторил он свою старую мантру, сжимая кулаки.
Но бетон давал трещины.
Он вернулся в свою квартиру и проспал почти четырнадцать часов. Ему снились сны, в которых не было песка. Был холодный зал в Мияги, запах озона и тяжёлый, пронзительный взгляд серо-зелёных глаз. Он чувствовал огромную ладонь на своей шее — не как угрозу, а как якорь, который не даёт ему улететь в бесконечное небо.
Когда он проснулся, солнце уже клонилось к закату. На телефоне было несколько сообщений от Педро.
– Сёё, ты как? Прости, вчера было слишком много тестостерона в воздухе. Кстати, тут новости. Сборная Японии прилетает в Бразилию на товарищеские матчи перед Мировой лигой.
Хината выронил телефон. Сердце, которое только-только успокоилось, снова пустилось вскачь.
– Они прилетают сюда... – прошептал он.
Он подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел взрослый мужчина. В его глазах больше не было детской наивности, но там всё ещё горел тот самый огонь, который когда-то заставил Ушиджиму Вакатоши запомнить его имя.
Хината коснулся своей шеи, там, где под кожей скрывалась железа, сейчас едва заметно пульсирующая. Он был саб-омегой. Он был профессиональным волейболистом. И он был готов.
– Ушивака, – произнёс он, и его голос прозвучал низко и уверенно. – Надеюсь, ты не расслабился за эти годы. Потому что я иду за тобой.
Он знал, что эта встреча изменит всё. Его природа больше не позволит ему просто стоять в стороне. В Бразилии он научился летать, но теперь ему нужно было научиться сосуществовать с тем, кто был самой землёй под его ногами.
Хината вышел на балкон. Ветер с океана принёс запах соли и далёких странствий. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри него устанавливается странное, почти пугающее спокойствие.
– Я больше не тот сорняк на обочине, – сказал он, глядя на звёзды. – Я — солнце. А солнцу не нужны блокаторы, чтобы сиять.
Он вернулся в комнату и начал собирать сумку. Завтра была тренировка на пляже. А через неделю... через неделю его мир должен был столкнуться с миром Ушиджимы Вакатоши. И на этот раз Хината не собирался просто ловить мяч.
Он собирался поймать саму судьбу.
В ту ночь Ушиджима Вакатоши, находясь в самолёте, летящем над океаном, внезапно открыл глаза. Ему показалось, что в стерильном воздухе бизнес-класса на мгновение промелькнул странный аромат. Аромат озона перед грозой. Холодный, чистый и неистовый.
– Что-то не так, Вака-кун? – спросил Тендо, сидевший в соседнем кресле.
Ушиджима посмотрел в иллюминатор, где внизу расстилалась бесконечная темнота Атлантики.
– Нет, – ответил он своим привычным ровным голосом. – Просто... предчувствие.
– О-о-о, твои предчувствия обычно заканчиваются разгромным счётом, – усмехнулся Тендо.
Вакатоши промолчал. Он сжал кулак, чувствуя силу в своих мышцах. Где-то там, впереди, в жаркой Бразилии, его ждало то, что он не мог забыть все эти годы. То, что началось с фразы: «Я из бетона».
И Ушиджима Вакатоши, величайший альфа своего поколения, впервые за долгое время почувствовал, как его инстинкты пробуждаются, требуя охоты.
– Скоро увидимся, – почти беззвучно произнёс он, закрывая глаза.
Бразилия ждала их обоих. Песок, соль и неизбежность столкновения двух стихий, которые когда-то решили, что они — враги, но ещё не знали, что они — две половины одного целого.