Из ненависти – к любви
Холодное безмолвие дуэлянта
Прошло две недели. Для Крепости Меропид, где время обычно вязло в густом паре и мазуте, этот срок пролетел незаметно для всех, кроме её управляющего. Ризли, всегда славившийся своей непоколебимой выдержкой и умением сохранять лицо даже перед лицом катастрофы, теперь всё чаще ловил себя на том, что подолгу смотрит на пустую чашку чая.
Клоринда исчезла.
Нет, она не пропала без вести — её регулярно видели в Кур-де-Фонтейне, она всё так же сопровождала Фурину и безупречно исполняла обязанности Судебной Дуэлянтки. Но в Меропид она больше не спускалась. Все отчеты передавались через жандармов, все официальные запросы приходили с сухой печатью, лишенной того едва уловимого аромата пороха и лилий, который всегда сопровождал её письма.
Ризли пытался подкараулить её наверху. Один раз он встретил её у фонтана Люсин в её выходной. Он уже приготовил очередную колкость, что-то про «стратегическое отступление», которое затянулось, но Клоринда даже не замедлила шаг. Она прошла мимо, глядя прямо перед собой, словно он был лишь призраком, деталью городского пейзажа, не достойной внимания. Её ледяное спокойствие было страшнее любого меча.
Это не было похоже на её обычную злость. Это была стена. Высокая, непробиваемая и абсолютно холодная.
— Ситуация накаляется, — пробормотал Ризли, стоя у панорамного окна своего кабинета и глядя на темные воды, окружающие крепость. — Кажется, я перегнул палку. Или, наоборот, слишком сильно её отпустил.
Он понимал, что произошло. Тот поцелуй... он сорвал с неё маску. Клоринда, которая строила свою жизнь на контроле и дисциплине, не могла простить себе этой минутной слабости. Она не его игнорировала — она пыталась вычеркнуть из памяти ту часть себя, которая позволила чувствам взять верх.
Ризли знал: если он не сделает ход сейчас, эта стена станет вечной.
Через три дня в официальную резиденцию Судебных Дуэлянтов пришло уведомление. В нем не было шуток, не было намеков. Только сухой текст: «Чрезвычайное происшествие в секторе производства. Требуется присутствие представителя судебной палаты для фиксации показаний особо опасного свидетеля». Подпись: Герцог Ризли.
Он знал, что она придет. Долг для Клоринды всегда был выше личных обид.
Когда двери его кабинета распахнулись, Ризли даже не поднял головы от бумаг. Он слышал её шаги — четкие, размеренные, лишенные той спешки, что была в их последнюю встречу здесь.
– Ты вызывал, — её голос был подобен звону стали о лед. Никаких эмоций. Никаких воспоминаний.
– Благодарю за оперативность, — Ризли наконец поднял взгляд.
Она выглядела безупречно. Ни одна прядь не выбилась из прически, камзол сидел идеально, а пуговицы — те самые, над которыми он так издевался — были застегнуты на все до единой. Но в глазах её была пустота, которая колола его сильнее, чем её шпага.
– Где свидетель? — спросила она, игнорируя предложенное кресло.
– Свидетель... — Ризли медленно встал, обходя стол. — Свидетель утверждает, что одна очень гордая и упрямая дама пытается совершить преступление против самой себя.
Клоринда сузила глаза. Её рука инстинктивно легла на рукоять меча.
– Если это очередная твоя глупая шутка, Ризли, я ухожу. И на этот раз — навсегда. Я здесь по официальному запросу, а не для того, чтобы выслушивать твои бредни.
– Официальнее некуда, — он сделал шаг к ней, нарушая ту самую границу, которую она так тщательно восстановила. — Ты две недели бегаешь от меня, Клоринда. Ладно, признаю, я бываю невыносим. Я дразню тебя, потому что это единственный способ увидеть искру в твоих глазах. Но то, что ты делаешь сейчас... это трусость.
– Трусость? — она вскинула голову, и в её взгляде наконец-то вспыхнуло то самое пламя, которого он так ждал. — Ты называешь трусостью моё нежелание участвовать в твоем балагане? То, что произошло тогда... это была ошибка. Глупость, вызванная минутным раздражением.
– Ошибка? — Ризли усмехнулся, хотя внутри у него всё сжалось. — Ты целуешь ошибки с такой страстью? Ты прижимаешься к ошибкам так, будто боишься их отпустить? Не лги мне, Клоринда. И, что важнее, не лги себе.
– Замолчи! — она сделала резкий шаг вперед, и её палец уперся ему в грудь, прямо в то место, где под тканью билось сердце. — Ты ничего не понимаешь. Ты живешь здесь, в своем подводном королевстве, играешь в свои игры с преступниками и чаем. А у меня есть репутация. У меня есть долг перед Архонтом. Я не могу позволить себе... это.
– Что «это»? — он перехватил её руку, сжимая её пальцы в своих. — Чувства? Жизнь? Ты боишься, что если перестанешь быть ледяной статуей, то весь твой мир рассыплется?
– Я боюсь, что ты превратишь мою жизнь в хаос, — выдохнула она, пытаясь вырвать руку, но он держал крепко. — Ты постоянно покалываешь меня, ты ищешь слабые места, ты смеешься над тем, что для меня свято. Как я могу доверять человеку, который не может быть серьезным ни секунды?
Ризли внезапно посерьезнел. Его лицо изменилось, маска шутника опала, обнажив усталость и странную, несвойственную ему печаль.
– Я серьезен сейчас, Клоринда. Как никогда в жизни. Я дразню тебя, потому что боюсь подойти иначе. Боюсь, что если я просто скажу, как сильно ты мне нужна, ты рассмеешься мне в лицо или, что еще хуже, просто уйдешь, как уходила все эти дни.
Клоринда замерла. Гнев в её глазах начал сменяться замешательством. Она не привыкла видеть его таким — открытым, уязвимым, без его вечной брони из иронии.
– Ты... ты несносный, — прошептала она, но её голос дрогнул.
– Знаю, — он медленно поднес её руку к своим губам и коснулся костяшек пальцев легким поцелуем. — Но я единственный, кто знает, что под этим синим камзолом бьется сердце, которое может пылать жарче любого огня.
– Ризли, это невозможно, — она попыталась отвернуться, но он не позволил.
– Почему? Потому что устав запрещает дуэлянткам любить управляющих тюрьмами? Или потому что ты боишься проиграть в дуэли собственному сердцу?
Клоринда молчала. В кабинете снова воцарилась та оглушительная тишина, которая всегда предшествовала буре. Она смотрела на него, и в этом взгляде была целая гамма чувств: отчаяние, нежность, гнев и та самая любовь, которую она так долго пыталась задушить.
– Ты ведь пришла, — тихо сказал он. — Несмотря на то, что знала — никакого происшествия нет. Ты пришла, потому что тоже не могла больше дышать в этом холоде.
– Я ненавижу тебя, — её голос был почти неслышен.
– Я знаю, — он улыбнулся, на этот раз мягко и понимающе. — И это взаимно. До самой смерти, помнишь?
Клоринда вдруг резко дернула его за воротник, как и в прошлый раз. Но теперь в этом жесте не было ярости. Была лишь отчаянная потребность.
– Если ты еще раз... хоть раз... исчезнешь из моей жизни или начнешь игнорировать меня на улице... — она запнулась, не находя слов.
– То ты меня пристрелишь? — подсказал он, обнимая её за талию и притягивая к себе.
– Нет, — она прижалась лбом к его плечу. — Я просто сойду с ума. А в Фонтейне и так хватает безумцев.
Ризли запустил руку в её волосы, чувствуя, как она наконец расслабляется в его объятиях. Стена рухнула, оставив после себя лишь обломки гордости и страха.
– Знаешь, — прошептал он ей в макушку, — я всё-таки думаю, что та пуговица на воротнике лишняя. Она мешает мне... выражать свои чувства официально.
Клоринда тихо, почти неслышно рассмеялась. Это был первый раз, когда он слышал её смех — настоящий, не саркастичный, а теплый.
– Ризли?
– Да, моя дорогая дуэлянтка?
– Замолчи.
На этот раз он подчинился с огромным удовольствием.
Когда через час Клоринда выходила из кабинета, её походка была такой же уверенной, как обычно, а лицо — таким же непроницаемым. Но жандарм, стоявший на посту у лифта, готов был поклясться, что Тень Гидро Архонта на мгновение остановилась, чтобы поправить воротник камзола, и при этом на её губах промелькнула улыбка, от которой в холодном коридоре Меропид стало как будто немного теплее.
А в кабинете управляющего Ризли с небывалым энтузиазмом взялся за бумаги.
– Так, заключенный №4012... — он напевал себе под нос какой-то незатейливый мотив. — Похоже, сегодня отличный день, чтобы выписать тебе УДО. В конце концов, в этом мире должно быть больше счастливых людей.
Он взглянул на две чашки чая на столе. Одна была пуста, вторая — почти не тронута. Но аромат «Горного тумана» теперь навсегда смешался в его памяти с запахом пороха и ледяных лилий.
И он знал, что завтра она вернется. Не по долгу, не по приказу, а потому что в этой подводной крепости, среди лязга металла и гула турбин, она нашла то, что невозможно было защитить ни одним мечом в мире.
Свою единственную, невыносимую и бесконечную слабость.