← Назад к обзору

Из парня в шлюху

Сломанная воля

Никита стоял на коленях, уткнувшись лбом в холодную столешницу. Его тело дрожало — не только от страха, но и от неестественного возбуждения, которое разливалось по жилам против его воли. Это было самое ужасное: разум кричал от отвращения, а плоть, измененная магическим зельем, жаждала продолжения. Белые волосы разметались по плечам, скрывая лицо, мокрое от слез.

– Посмотрите на это сокровище, – раздался над ухом хриплый мужской голос. – Зеленоглазая бестия. Говорят, она сегодня пыталась кусаться?

– Пыталась, – холодно подтвердила надзирательница, похлопав Никиту по обнаженной ягодице. – Но мы быстро объяснили ей, что зубки здесь не нужны. Только губы и покорность.

Никита почувствовал, как тяжелая ладонь легла ему на поясницу, придавливая к столу. Пальцы другого мужчины грубо зарылись в его светлые волосы, заставляя закинуть голову назад. Зеленые глаза, полные ужаса, встретились с похотливым взглядом незнакомца.

– Пожалуйста... – едва слышно прошептал Никита, но голос сорвался на высокий, мелодичный всхлип.

– О, она еще и разговаривает, – усмехнулся первый, тот, что стоял позади. – Тише, куколка. Сейчас мы проверим, насколько хорошо тебя учили в этом заведении.

Воздух в комнате казался раскаленным. Никита почувствовал, как к его бедрам прижалось что-то твердое и горячее. Он инстинктивно попытался сжать ноги, но надзирательница тут же нанесла резкий удар стеком по внутренней стороне бедра.

– Ноги шире! – скомандовала она. – Забыла правила? Ты — вещь. Вещь не имеет права закрываться.

Никита подчинился, всхлипывая от боли и унижения. Его тело теперь было выставлено напоказ, беззащитное и доступное. Он чувствовал себя распотрошенным, выставленным на витрину.

– Хорошая девочка, – пробормотал мужчина сзади.

Первый толчок заставил Никиту вскрикнуть. Это не было похоже на то, что он испытывал раньше. Боль смешивалась с острым, пульсирующим удовольствием, которое дарило проклятое тело. Он впился ногтями в край стола, пытаясь удержаться на ногах. Стены комнаты поплыли перед глазами.

– Стони, – приказала надзирательница, наклоняясь к его лицу. – Я не слышу того, чему тебя учили. Если будешь молчать, я позову еще двоих охранников.

– А-ах... – сорвалось с губ Никиты. Это был не крик протеста, а тот самый глубокий, гортанный звук, который в него вдалбливали на занятиях.

Мужчины за его спиной довольно зарычали. Темп ускорился. Никита чувствовал себя брошенным в центрифугу. Его большая грудь мерно колыхалась в такт движениям, соски терлись о поверхность стола, вызывая новые искры электрического тока внизу живота. Он ненавидел себя за то, что его бедра начали непроизвольно двигаться навстречу толчкам.

– Смотрите-ка, ей нравится! – захохотал третий мужчина, который до этого просто наблюдал. – Она сама просит еще.

– Нет... я не... – Никита хотел возразить, но новый стон перекрыл слова.

Процесс казался бесконечным. Мужчины сменяли друг друга, используя его тело так, словно это был бездушный тренажер. В какой-то момент сознание Никиты начало отключаться, погружая его в своего рода транс. Он перестал понимать, где заканчивается боль и начинается наслаждение. Остались только запахи пота, дорогого парфюма и липкое ощущение на коже.

Когда все закончилось, его оставили лежать на полу. Мужчины, поправляя одежду и обмениваясь шутками, вышли из комнаты. Надзирательница задержалась, глядя на него сверху вниз.

– Это был твой первый настоящий урок, – сказала она, вытирая руки салфеткой. – Теперь ты понимаешь. Сопротивление только удлиняет пытку. Покорность же приносит свои плоды.

Она кинула ему тонкий клочок кружева — то, что здесь называли трусиками.

– Одевайся и возвращайся в общую спальню. Завтра у тебя экзамен по «обслуживанию группы». Не разочаруй меня, иначе вернешься сюда на всю ночь.

Никита медленно поднялся, пошатываясь. Все тело ныло, мышцы дрожали от перенапряжения. Он натянул белье, которое почти ничего не скрывало, и побрел по длинному коридору.

В спальне было тихо. Другие девушки уже лежали в своих кроватях. Некоторые спали, другие просто смотрели в потолок пустыми глазами. Никита рухнул на свою узкую койку и уткнулся лицом в подушку.

– Эй, – раздался тихий шепот с соседней кровати.

Никита повернул голову. На него смотрела девушка с короткими темными волосами. Её звали Лена, и она была здесь уже три месяца.

– Тебя в «красную комнату» водили? – спросила она, и в её голосе не было жалости, только усталое понимание.

– Да, – выдохнул Никита. – Это... это было ужасно.

– Первые пару раз всегда так, – Лена отвернулась к стене. – Потом привыкаешь. Мозг просто отключается. Главное — не думать о том, кем ты был раньше. Того человека больше нет. Есть только эта оболочка.

– Но я не хочу забывать! – Никита сжал кулаки. – Я был Никитой. У меня была жизнь, учеба, друзья...

– Забудь, – отрезала Лена. – Здесь ты — Ника. Или «номер 42». Если будешь цепляться за прошлое, сойдешь с ума. А сумасшедших здесь списывают в утиль. Знаешь, куда они деваются? В подвал, к тем, кто платит за садизм.

Никита замолчал. Слова девушки ледяным холодом отозвались в сердце. Он посмотрел на свои руки — тонкие, белые, с аккуратным маникюром, который ему сделали насильно. Он коснулся своей шеи, чувствуя пульсацию вены. Его тело предало его, став идеальным инструментом для чужих удовольствий.

На следующее утро их разбудил резкий звук гонга.

– Встать! – закричала дежурная, проходя по рядам и хлопая в ладоши. – Пять минут на душ и макияж. Сегодня проверка внешнего вида.

Никита встал на автомате. Он уже не плакал. Слезы высохли, оставив после себя лишь выжженную пустыню внутри. Он подошел к зеркалу в ванной и замер. Из зазеркалья на него смотрела ослепительно красивая девушка. Белые волосы каскадом падали на высокую грудь, зеленые глаза казались огромными на бледном лице.

– Это не я, – прошептал он, нанося помаду на пухлые губы, как того требовал устав.

Но отражение улыбнулось ему — горько и хищно.

На занятиях в этот день их учили правильно двигать бедрами при ходьбе на высоких каблуках. Никита, обутый в туфли на двенадцатисантиметровой шпильке, вышагивал по подиуму под придирчивым взглядом инструктора.

– Больше грации, сорок вторая! – прикрикнул инструктор, мужчина с тонкими усиками и масляным взглядом. – Ты не мешки таскаешь, ты несешь дар! Твоя походка должна обещать рай.

Никита вильнул бедрами, чувствуя, как короткая юбочка взлетает при каждом шаге. Под ней не было ничего, кроме тонкой полоски кружев. Холодный воздух холодил кожу, напоминая о его постоянной уязвимости.

– Вот так, – одобрил инструктор, подходя ближе. Он бесцеремонно провел рукой по его бедру. – Кожа нежная, как шелк. Ты будешь пользоваться успехом на сегодняшнем аукционе.

– Аукционе? – переспросил Никита, замирая.

– Сегодня приедут особые гости. VIP-клиенты. Они будут выбирать себе «игрушек» на выходные. Те, кого выберут, получат шанс на лучшую еду и мягкие постели. Те, кто останется... ну, ими займутся охранники.

Никита сглотнул. Перспектива провести выходные с кем-то, кто купит его как вещь, пугала, но мысль о руках охранников была еще страшнее.

Вечером их вывели в большой зал, залитый мягким розовым светом. В воздухе пахло дорогими сигарами и элитным алкоголем. Мужчины в дорогих костюмах сидели в креслах, лениво потягивая напитки и обсуждая «лот».

Никита стоял в ряду других девушек. На нем было только прозрачное пеньюарное платье, которое абсолютно ничего не скрывало. Он чувствовал на себе десятки оценивающих взглядов. Его рассматривали как породистую лошадь на ярмарке.

– Лот номер пять, – объявил аукционист, указывая на Никиту. – Редкий экземпляр. Натуральная блондинка, зеленые глаза. Прошла ускоренный курс послушания. Идеальна для самых взыскательных господ.

Никита почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Один из мужчин, грузный человек с золотыми часами на руке, поднялся и подошел к нему. Он бесцеремонно взял Никиту за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону.

– Покажи зубы, – скомандовал он.

Никита приоткрыл рот. Мужчина засунул палец ему в рот, проверяя десны, а затем опустил руку ниже, сжимая его грудь.

– Крепкая, – удовлетворенно хмыкнул он. – Пятьдесят тысяч.

– Шестьдесят! – выкрикнул кто-то из глубины зала.

Никита зажмурился. Его продавали. Его, человека, у которого была мечта стать инженером, теперь оценивали в пачках банкнот.

– Семьдесят пять! – перебил первый мужчина.

– Продано господину в первом ряду! – ударил молоток.

Никиту подтолкнули вперед. Мужчина с золотыми часами схватил его за руку и притянул к себе. От него пахло несвежим дыханием и властью.

– Идем, куколка. У меня на тебя большие планы.

Его вывели из зала и посадили в роскошный лимузин. Никита прижался к дверце, стараясь быть как можно дальше от своего «хозяина».

– Не бойся, – мужчина открыл бутылку шампанского. – Если будешь паинькой и будешь делать всё, что я скажу, я даже подарю тебе какое-нибудь украшение. Ты ведь любишь побрякушки, правда?

Никита промолчал, глядя в окно на мелькающие огни города. Где-то там была его прошлая жизнь. Где-то там он был свободным.

– Я спросил тебя, – голос мужчины стал жестким. Он схватил Никиту за волосы и заставил посмотреть на себя. – Ты любишь подарки?

– Да... господин, – выдавил из себя Никита, вспоминая уроки школы.

– Вот и умница.

Лимузин остановился у загородного особняка. Никиту вывели под локоть и повели внутрь. Дом был обставлен с кричащей роскошью, но для Никиты он выглядел как еще одна золотая клетка.

Его привели в спальню, где на огромной кровати уже лежали кожаные ремни и различные приспособления, назначения которых он боялся даже представлять.

– Раздевайся, – приказал мужчина, садясь в кресло. – И начни танцевать. Я хочу увидеть, за что заплатил такие деньги.

Никита медленно скинул пеньюар. Он остался полностью нагим под холодным светом люстр. Музыка не играла, слышно было только его собственное прерывистое дыхание. Он начал двигаться, неумело и робко, но тело само вспоминало изгибы и повороты, которым его учили.

Мужчина наблюдал за ним, не отрывая взгляда. В какой-то момент он встал и подошел вплотную.

– Хватит, – прошептал он. – На колени.

Никита опустился на ковер. Он знал, что будет дальше. Он знал, что его снова будут использовать, ломать и унижать. Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке его сознания, шевельнулась странная мысль. Если он не может сбежать, если он заперт в этом теле... может быть, стоит принять правила игры? Чтобы выжить. Чтобы когда-нибудь найти способ отомстить.

Он поднял глаза на мужчину, и в их зеленом пламени не было больше мольбы. В них зажглась холодная решимость.

– Как прикажете... господин, – произнес он, и на его губах заиграла та самая улыбка, которой его учили в «Академии Изящества». Улыбка хищника, притворяющегося жертвой.

Этой ночью Никита окончательно перестал существовать. Родилась Ника — самое дорогое и опасное оружие в руках тех, кто считал, что купил её душу вместе с телом. Но они еще не знали, что за красивой оболочкой скрывается разум, который не забыл ничего. И этот разум ждал своего часа.