← Назад к обзору

Из парня в шлюху

Пепел и кружево

– Посмотри на этот город, Катя. Он кажется таким спокойным сверху, – Никита, который теперь окончательно принял имя Ника, стояла на носу яхты, вглядываясь в огни приближающегося мегаполиса.

Белые волосы, ставшие еще гуще и длиннее, развевались на ночном ветру, хлестая по обнаженным плечам. На Нике был накинут лишь дорогой мужской пиджак, найденный в каюте Сальваторе, который едва прикрывал пышные бедра и кружевное белье. Зеленые глаза светились в темноте холодным, почти фосфоресцирующим светом.

– Он не спокойный, – отозвалась Катя, кутаясь в плед. – Он голодный. Он ждет новых жертв. Ты уверена, что мы должны возвращаться? У нас есть деньги, есть яхта. Мы могли бы уплыть на край света.

– От себя не уплывешь, – Ника повернулась к подруге, и на её лице промелькнула тень горькой усмешки. – Мое тело — это клетка, которую они построили. Я не могу вернуть свою прежнюю жизнь, но я могу сделать так, чтобы те, кто превратил мою жизнь в ад, пожалели о том, что я вообще родилась. Или родилась заново.

Яхта бесшумно вошла в частный сектор порта. Благодаря документам Сальваторе и его безграничному влиянию, которое теперь перешло к Нике вместе с цифровыми ключами, их никто не остановил. Охрана порта лишь почтительно склонила головы, завидев знакомый флагман.

Первым делом Ника направилась к тому самому переулку. Она помнила каждый кирпич, каждую трещину на стене, где её жизнь раскололась на «до» и «после». Теперь она шла по этой улице не как испуганный парень, а как королева тьмы. Высокие каблуки отчеканивали ритм возмездия по мокрому асфальту.

– Они всегда здесь, – прошептала Ника, чувствуя, как обострившиеся чувства улавливают знакомые запахи табака и дешевого одеколона. – Собирают «свежий товар».

Из тени вышли две массивные фигуры. Те самые. Кожаные куртки, тяжелые взгляды, хищные ухмылки. Они не узнали в этой роскошной женщине того хрупкого белокурого мальчишку, которого месяц назад затолкнули в фургон.

– Опачки, посмотри-ка, какая краля забрела в наш район, – прохрипел первый, тот, что покрупнее. – Заблудилась, киска?

– Я ищу дорогу домой, – ответила Ника, и её голос, усиленный феромонами, заставил мужчин замереть. – Но по пути решила заглянуть к старым знакомым.

– Знакомым? – второй мужчина подошел ближе, жадно разглядывая её глубокое декольте и стройные ноги. – Я бы такую конфетку запомнил.

– А ты постарайся, – Ника сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Вспомни флакон. Вспомни фиолетовый свет. Вспомни парня с зелеными глазами, который умолял вас отпустить его.

Мужчины переглянулись. В их глазах промелькнуло замешательство, сменившееся узнаванием и диким страхом.

– Это... это невозможно, – пробормотал покрупнее. – Тот пацан... он же...

– Он стал вашей самой большой ошибкой, – Ника молниеносно сократила расстояние.

Её движения были неестественно быстрыми. Она не стала использовать нож. Она хотела почувствовать их страх кожей. Ударом ладони, усиленным измененным метаболизмом, она впечатала первого в стену. Хруст костей был музыкой для её ушей.

Второй попытался выхватить нож, но Ника перехватила его руку. Она посмотрела ему прямо в зрачки, активируя ментальный импульс, который выжигал мозг Сальваторе.

– Ты чувствуешь это? – прошептала она ему на ухо, пока он бился в конвульсиях, не в силах отвести взгляд. – Это всё то, что я чувствовала в «красной комнате». Каждый стон, каждую каплю унижения. Теперь это твоё. Навсегда.

Когда оба тела обмякли на асфальте, Ника брезгливо вытерла руки платком. Она не убила их — смерть была бы слишком легким исходом. Она оставила их овощами, запертыми в бесконечном цикле собственных кошмаров.

– Теперь — Школа, – сказала она Кате, которая наблюдала за расправой из машины.

«Академия Изящества» выглядела так же неприступно, как и раньше. Высокий забор, колючая проволока под током, камеры на каждом углу. Но для Ники это место больше не было тюрьмой. Оно было гнойником, который нужно было вскрыть.

Она подошла к главным воротам и просто приложила руку к сканеру. Система, распознав код высшего приоритета Сальваторе, послушно открыла замки.

– Кто идет?! – закричал охранник на вышке, направляя прожектор.

Свет ослепил Нику, но она не зажмурилась. Она стояла посреди двора, раскинув руки, позволяя своим феромонам распространяться по всей территории. Это был невидимый туман, призыв к бунту, который услышала каждая клетка в этом здании.

– Я — Лилия! – выкрикнула она, и её голос, усиленный акустикой двора, прозвучал как гром. – И я пришла закрыть это заведение!

Двери спален начали распахиваться. Девушки, ведомые необъяснимым импульсом, выходили в коридоры. Охранники пытались применить электрошокеры, но их руки дрожали, а воля таяла под воздействием ауры, которую излучала Ника.

Надзирательница выбежала на крыльцо, затягивая свои кожаные перчатки. Её лицо исказилось от ярости, когда она увидела свою «лучшую ученицу».

– Сорок вторая! Как ты смеешь?! Назад в строй! – взвизгнула она, замахиваясь стеком.

Ника поймала стек в воздухе и с легкостью переломила его пополам.

– Мой номер — Свобода, – спокойно произнесла она. – Ты учила меня стонать, помнишь? Ты учила меня, что мое тело создано для удовольствия других. Теперь я научу тебя истинному значению слова «покорность».

Ника схватила надзирательницу за горло и приподняла над землей. Женщина хрипела, суча ногами, её глаза выкатывались из орбит.

– Девочки! – Ника обернулась к толпе учениц, которые заполнили двор. – Она ваша. Делайте с ней то, что она заставляла делать вас.

Толпа хлынула вперед. Ника отбросила женщину в руки её бывших жертв и направилась вглубь здания. У неё была еще одна цель.

В подвале, в той самой «красной комнате», было темно и пахло дезинфекцией. На столе, где когда-то ломали Нику, теперь лежал кто-то другой — совсем юная девушка, блондинка с заплаканными глазами. Над ней склонился инструктор, тот самый, что учил Нику «технике минета».

– Еще раз, дрянь! – рычал он. – Если не научишься расслаблять горло, я...

Он не договорил. Дверь слетела с петель, выбитая мощным ударом.

– Оставь её, – голос Ники прозвучал как смертный приговор.

Инструктор обернулся, его лицо побледнело.

– Лилия? Но ты... ты должна быть на острове...

– Остров сгорел. Как и твои надежды на долгую жизнь, – Ника подошла к столу и бережно развязала ремни на запястьях девушки. – Иди, милая. Там, во дворе, сейчас праздник. Присоединяйся.

Девушка, не веря своему счастью, выскочила из комнаты. Ника осталась наедине с инструктором.

– Пожалуйста... я просто выполнял работу... – он начал пятиться, наткнувшись на стойку с инструментами.

– Работа? – Ника взяла со стола расширитель, который он использовал секунду назад. – Тогда давай проведем внеплановое занятие. Я буду учителем, а ты — прилежным учеником.

Крики из подвала сливались с криками во дворе. Школа «Изящества» горела. Огонь охватывал шторы, дорогую мебель и учебные пособия, превращая всё это в пепел.

Ника вышла из здания последней. На её плече висела сумка с жесткими дисками — архивами школы. Там были имена всех клиентов, всех спонсоров, всех, кто наживался на боли этих девушек.

– Это только начало, Катя, – сказала она, глядя на полыхающее здание. – В этом списке сотни имен. И мы посетим каждое.

– А что будет с нами? – спросила Катя, глядя на толпу девушек, которые в растерянности стояли у ворот.

– Мы создадим свою Академию, – Ника поправила пиджак, который теперь был залит кровью и копотью. – Но в ней будут учить не покорности. В ней будут учить силе. Мы станем тенью этого города. Теми, кого боятся шепотом.

Она посмотрела на свои руки. Они всё еще были женственными, изящными, с идеальным маникюром. Но теперь она знала, что эти руки могут ломать хребты и крушить империи.

– Знаешь, – вдруг добавила она, глядя на поднимающийся к небу дым. – Я иногда скучаю по тому парню, Никите. Он был... добрым. Наивным.

– Его больше нет, – тихо ответила Катя.

– Да. Его нет. Но я сделаю так, чтобы память о нем стоила этому миру очень дорого.

Они сели в машину и растворились в ночном городе. Город еще не знал, что его иерархия только что была разрушена. Что в его недрах зародилась новая сила — прекрасная, беспощадная и абсолютно неуправляемая.

Ника открыла ноутбук, найденный в кабинете директора. На экране замелькали фотографии известных политиков, бизнесменов, звезд.

– Первый в списке — мэр, – Ника указала на лицо холеного мужчины. – Он был частым гостем в «красной комнате». Завтра у него благотворительный вечер.

– И что мы сделаем? – Катя нажала на газ.

– Мы придем туда. И я покажу им, что такое настоящий благотворительный взнос. Взнос кровью и правдой.

Ника закрыла ноутбук и откинулась на сиденье. Её тело, измененное зельем, требовало новых действий, новых эмоций. Она чувствовала, как внутри неё растет темная энергия, требующая выхода. Она больше не была жертвой обстоятельств. Она была их создателем.

Впереди был долгий путь. Путь, устланный осколками чужих жизней и пеплом старых порядков. Но Ника была готова. Она была «Белой Лилией», выросшей на навозной куче человеческих пороков. И её аромат теперь не манил — он убивал.

– Катя, останови у того магазина косметики, – вдруг сказала она.

– Зачем?

– Мне нужна новая помада. Ярко-красная. Как кровь Сальваторе. Я хочу, чтобы они видели мои губы, когда я буду шептать им их смертный приговор.

Машина притормозила у витрины. Ника вышла, и прохожие невольно расступались, чувствуя исходящую от неё мощь. Она купила помаду, медленно нанесла её, глядя в свое отражение. В зеркале была богиня мести.

– Ну что, Никита, – прошептала она своему отражению. – Посмотрим, как далеко мы сможем зайти.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только холодный блеск зеленых глаз и обещание грядущей бури. Город замер в ожидании. Охота началась. И на этот раз хищник был один, а добычей стал весь мир, который когда-то посчитал, что может играть с чужой судьбой.

В ту ночь многие сильные мира сего не смогли уснуть. Они еще не знали почему, но их инстинкты уже кричали об опасности. А в темных переулках, где когда-то бродил обычный парень с белыми волосами, теперь правила она — та, кто вернулась из ада, чтобы принести его с собой.

– Поехали, Катя. У нас плотный график, – Ника захлопнула дверцу машины.

Яркие огни города отражались в её глазах, обещая долгую и кровавую ночь. Ночь, которая станет легендой. Ночь, в которой пепел прошлого станет фундаментом для нового, беспощадного будущего.