← Назад к обзору

Из парня в шлюху

Инстинкт хищницы

– Вставай, Лилия. Хозяин ждет результатов ночного усвоения, – голос охранника прозвучал надтреснуто, в нем больше не было той развязной уверенности, что вчера.

Никита медленно открыл глаза. Свет в «Саду роз» сменился на нежно-голубой, имитирующий предрассветные сумерки. Тело, еще вчера казавшееся разбитым сосудом, сегодня пело. Боль ушла, сменившись странной, вибрирующей силой. Каждая мышца под атласной кожей была натянута, как струна дорогого лука. Он чувствовал, как внутри вен пульсирует не просто кровь, а та самая переработанная химия Сальваторе, ставшая теперь его частью.

– Я готова, – ответил Никита. Голос его стал еще глубже, в нем появились бархатистые, почти кошачьи нотки, от которых охранник невольно сглотнул и отвел взгляд.

– Идем. Сегодня у тебя тесты на сенсорную перегрузку.

Его снова вели по стеклянным переходам. Никита шел босиком, и его ступни едва касались пола. Он больше не чувствовал себя униженным своей наготой или золотым ошейником. Напротив, он ощущал это как маскировку. Пусть они видят в нем податливую самку, пусть думают, что сломали его дух. Чем сильнее они будут уверены в своей победе, тем сокрушительнее будет его удар.

В лаборатории Сальваторе уже сидел в своем кресле, окруженный мониторами. Его глаза лихорадочно блестели.

– Посмотри на неё, – прошептал старик своему главному врачу. – Кожа сияет. Регенерация прошла в три раза быстрее нормы. Она впитывает состав как губка.

– Мы ввели ей фазу «Омега» вчера вечером, – ответил врач, сверяясь с планшетом. – Теперь её нервные окончания могут транслировать сигналы не только в мозг, но и обратно во внешнюю среду. Она может... влиять на окружающих через феромоны и микровибрации голоса.

– Потрясающе. Лилия, подойди к центральному пульту, – Сальваторе поманил его пальцем.

Никита подошел. Он чувствовал исходящий от старика запах — запах старости, лекарств и гнилой амбиции. Раньше это вызвало бы тошноту, но сейчас он лишь анализировал это как химическую формулу.

– Сегодня мы проверим твою власть, – Сальваторе указал на охранника, стоящего у двери. – Это Марк. Он обучен не чувствовать жалости или влечения. Попробуй заставить его подойти и поцеловать твои ноги. Без слов. Только своим... присутствием.

Никита повернулся к Марку. Тот стоял неподвижно, сложив руки на груди, его лицо было каменной маской. Никита закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь к новому органу чувств, который проснулся где-то в основании черепа. Он представил, как его желание, его воля превращаются в невидимые нити, тянущиеся к мужчине. Он расслабил плечи, позволяя своей ауре — густой, тяжелой, пахнущей мускусом и ночными цветами — заполнить пространство.

В комнате стало тихо. Слышно было только мерное гудение серверов. Никита медленно выдохнул, и его грудь, пышная и манящая, колыхнулась в такт дыханию. Он не смотрел на Марка, он «чувствовал» его.

Через минуту Марк дернулся. Его зрачки расширились, а по лбу скатилась капля пота. Он сделал один нерешительный шаг, затем другой. Его руки бессильно опустились вдоль туловища. Словно в трансе, он подошел к Никите и рухнул на колени, припадая губами к его ступням.

– Невероятно! – Сальваторе вскочил с места, расплескав вино из бокала. – Она делает это на уровне подсознания! Марк, отставить!

Охранник встряхнул головой, словно пробуждаясь от тяжелого сна. На его лице отразился ужас, смешанный с животным восторгом. Он быстро поднялся и выбежал из комнаты, не оглядываясь.

– Ты видишь, Лилия? – Сальваторе подошел вплотную, его руки дрожали от возбуждения. – Ты — богиня. Ты можешь поставить на колени любую армию. Ты — мое величайшее достижение.

– Я чувствую... голод, господин, – прошептал Никита, глядя старику прямо в глаза. Зеленый огонь в его зрачках стал почти осязаемым.

– О, это побочный эффект ускоренного метаболизма. Тебе нужно больше энергии. Мы устроим тебе пир. Сегодня вечером приедут другие члены Совета. Они захотят увидеть это чудо.

– Я не разочарую их, – Никита склонил голову, скрывая хищный оскал.

Его отвели обратно в «Сад роз», но теперь у него была отдельная беседка, скрытая густыми зарослями лиан. Девушки обходили его стороной, инстинктивно чувствуя, что «Белая Лилия» стала чем-то иным. Только Катя решилась подойти, когда солнце начало клониться к закату.

– Что они с тобой сделали в этот раз? – спросила она, дрожа всем телом. – От тебя пахнет... смертью.

– Они дали мне ключи от моей клетки, Катя, – Никита протянул руку и нежно провел пальцем по её щеке. – Скоро всё закончится. Потерпи еще немного.

– Ты собираешься убить его? – прошептала она, округлив глаза.

– Я собираюсь уничтожить всё это место. Но мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, где находится серверная, управляющая ошейниками?

– В подвале под виллой, – Катя сглотнула. – Но там кодовые замки и сканеры сетчатки. Туда пускают только Сальваторе и главного врача.

– Этого достаточно. Слушай меня внимательно...

Никита изложил ей план. Он был безумным, основанным на его новых способностях, но это был единственный шанс. Если он сможет отключить блокировку ошейников, сотни сломленных, но разъяренных существ превратятся в армию мстителей.

Вечер наступил быстро. Вилла Сальваторе снова наполнилась гостями. На этот раз это были не просто богачи, а те, кто стоял у истоков создания проекта. Старики в дорогих костюмах, женщины с холодными глазами — элита, возомнившая себя богами.

Никиту вывели в центр обеденного зала. На нем было платье из черного шелка, которое держалось на честном слове, обнажая спину и глубокое декольте. Он шел с достоинством королевы, и каждый его шаг заставлял присутствующих затаить дыхание.

– Дамы и господа, – Сальваторе поднял тост. – Перед вами финальная стадия. Объект 42, более известный как Лилия. Она продемонстрирует вам силу внушения, о которой мы раньше только мечтали.

Никита обвел зал взглядом. Он видел их похоть, их жадность, их уверенность в собственной безнаказанности. Он начал свой танец — медленный, тягучий, словно движения змеи. Музыка, лившаяся из динамиков, казалось, подстраивалась под его пульс.

Он подходил к каждому гостю, касался их рук, шептал бессмысленные, но полные обещания слова. И с каждым касанием он оставлял в них частицу своего «яда» — смеси феромонов и ментального давления. Зал погружался в коллективный дурман. Гости начали срывать с себя маски, их лица искажались от вожделения.

– Больше! – кричал Сальваторе, сам подпавший под влияние. – Дай им всё!

Никита остановился перед Сальваторе. Он медленно опустился на колени, но не в знак покорности, а чтобы быть на одном уровне с сидящим стариком.

– Господин... – прошептал он, и его голос отозвался вибрацией в костях каждого присутствующего. – Вы хотите увидеть истинную силу?

– Да... да!

Никита коснулся висков Сальваторе своими пальцами. В этот момент он открыл все шлюзы своего сознания. Вся боль, всё унижение, перенесенное в школе проституток, все стоны в «красной комнате», вся ярость от потери своей мужской сущности — он направил этот поток прямо в мозг старика.

Сальваторе вскрикнул, его глаза закатились. Он видел не рай, который обещал проект, а ад, который он создал.

– Сейчас! – мысленно скомандовал Никита Кате, которая должна была находиться у входа в подвал.

В этот момент свет в зале мигнул и погас. Включилось аварийное красное освещение. И в наступившей тишине раздался синхронный щелчок — сотни золотых ошейников по всему острову раскрылись и упали на пол.

Никита резко встал. Его лицо больше не было лицом покорной куклы. Это была маска мстителя.

– Что... что происходит? – прохрипел один из гостей, пытаясь подняться, но его ноги не слушались из-за воздействия феромонов.

– Происходит расплата, – ответил Никита.

Он схватил со стола тяжелый нож для мяса. Первым пал Сальваторе — Никита перерезал ему горло одним точным движением, глядя, как жизнь уходит из глаз того, кто считал его своей вещью. Старик даже не успел понять, что его «шедевр» стал его палачом.

В зал ворвались девушки из Сада. Лишенные ошейников, ведомые яростью и тем самым ментальным призывом, который Никита транслировал на весь остров, они превратились в фурий. Охранники, привыкшие к покорности своих жертв, оказались не готовы к такому натиску. Их сбивали с ног, рвали ногтями, душили собственными ремнями.

Никита двигался сквозь хаос как призрак. Его белые волосы, теперь испачканные кровью, развевались за спиной. Он находил тех, кто вчера смеялся над ним, кто покупал его тело на аукционе.

– Пожалуйста, пощади! Я заплачу любые деньги! – умолял «Волк», забившись в угол.

– У тебя нет столько денег, чтобы вернуть мне мою жизнь, – ответил Никита, занося нож.

Через час вилла превратилась в склеп. Крики затихли, сменившись тяжелым дыханием выживших. Никита стоял на балконе, глядя на горящие лаборатории внизу. Катя подошла к нему, её руки дрожали, а на лице были пятна крови.

– Мы сделали это... – прошептала она. – Но что теперь? Нас всё равно найдут. Остров отрезан от мира.

– Нет, – Никита повернулся к ней. – Сальваторе подготовил яхту в порту. И у него в кабинете есть архивы. Данные на каждого, кто здесь был. На каждого политика, судью и бизнесмена. Мы не просто сбежим. Мы заставим их дрожать при одном упоминании о нас.

Он посмотрел на свои руки. Женственные, красивые, смертоносные. Он знал, что никогда не сможет вернуть себе мужское тело. Магия и химия зелья были необратимы. Но он также понимал, что тот Никита, который шел по обычной улице месяц назад, действительно умер.

– Теперь я — Лилия, – произнес он, и в его голосе не было печали. – Но я — Лилия, в чьих шипах скрыт самый смертельный яд в мире.

Они спускались к пристани, когда первые лучи настоящего солнца начали освещать океан. За их спинами догорал особняк, унося в небытие тайны проекта. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время Никита чувствовал себя свободным.

– Куда мы направимся? – спросила Катя, заводя моторы яхты.

– Туда, где всё началось, – ответил Никита, глядя на удаляющийся берег. – В город. У нас осталось много незаконченных дел. Школа проституток еще стоит. И те двое мужиков, что схватили меня в переулке... я думаю, они будут рады встрече.

Яхта разрезала волны, уходя в открытое море. Никита стоял на корме, распустив белые волосы по ветру. Он больше не боялся своего тела. Он научился им пользоваться. И мир еще не знал, какую цену ему придется заплатить за создание этого совершенного монстра.

Он коснулся своей груди, чувствуя мерное биение сердца. Оно было холодным и расчетливым. Где-то там, в глубине, еще теплились осколки прежней личности, но они лишь подогревали его ненависть.

– Игра только начинается, – прошептал он в соленый ветер.

Город ждал свою «Белую Лилию». Но он не знал, что вместо нежного цветка к нему возвращается ураган, готовый снести всё на своем пути. И те, кто привык покупать красоту, скоро поймут, что у красоты может быть очень острый и беспощадный оскал.