← Назад к обзору

из Японии шредер достаёт одного бойца и Карай решила показать ей всех а её имя было Шинигами

Красный закат над сточными водами

Воздух в глубине канализационных туннелей казался гуще обычного. Запах сырости смешивался с металлическим привкусом озона — верным признаком того, что технологии Кренгов, адаптированные Кланом Фут, работают где-то поблизости. Леонардо остановился у развилки, подняв руку. Синяя бандана слегка намокла от пота, а пальцы, сжимавшие рукояти катан, подрагивали от напряжения.

– Донни, докладывай. Мы близко? – Его голос эхом отразился от склизких стен.

Донателло сверился с портативным сканером. Экран устройства мерцал тревожным фиолетовым светом, отражая искаженное лицо умника команды.

– Сигнал пульсирует прямо за этой переборкой. Это не просто склад, Лео. Судя по энергетическому следу, Шредер строит там что-то вроде ретранслятора. Если он соединит украденный декодер с их главным сервером, наши системы безопасности в логове превратятся в открытую книгу.

– Тогда чего мы ждем? – Рафаэль с силой ударил кулаком в ладонь. Его глаза горели яростью, которую он не пытался сдерживать с тех пор, как Шредер объявил на них официальную охоту. – Давайте ворвемся туда и разнесем всё к чертям!

– Раф, спокойнее, – Микеланджело, непривычно тихий и сосредоточенный, поправил нунчаки. – Последний раз, когда мы «просто ворвались», нас чуть не превратили в фарш. Та девчонка, Шинигами... она пугает меня больше, чем Кренги.

– Хватит ныть, Майки! – отрезал Рафаэль. – Мы ниндзя или кто? Если мы будем дрожать перед каждой куноичи, Шредер победит, даже не выходя из своего трона.

Лео обернулся к братьям. В его взгляде читалась решимость, смешанная с глубокой тревогой.

– Раф прав в одном — у нас нет времени на долгую осаду. Но Майки тоже прав — это ловушка. Шредер знает, что мы придем за технологией. Поэтому слушайте план: Донни и Майки заходят с флангов, отвлекая роботов-футов. Мы с Рафом берем на себя центр. Наша цель — ядро ретранслятора. Как только Донни даст сигнал, взрываем всё и уходим. Никаких затяжных дуэлей. Понятно?

Братья синхронно кивнули. Они не знали, что за стальной дверью их ждет не просто засада, а тщательно спланированная казнь.

Дверь поддалась под мощным ударом Рафаэля. Зал внутри был огромен — старая заброшенная насосная станция, теперь переоборудованная в футуристическую лабораторию. В центре возвышалась колонна, обвитая пульсирующими кабелями, похожими на вены инопланетного чудовища.

– А вот и наши черепашки, – раздался вкрадчивый голос с высоты.

Антон Зек сидел на металлической балке, поигрывая своим неоновым бумерангом. Его фиолетовый ирокез светился в полумраке.

– Вы опоздали на вечеринку. Мастер Шредер уже подготовил для вас прощальный подарок.

– Заткнись, Зек! – Рафаэль прыгнул вперед, но путь ему преградил Тигриный Коготь.

Огромный мутант-тигр приземлился с глухим стуком, его когти со скрежетом вышли из пазов. Рядом с ним, словно соткавшись из теней, появилась Шинигами. Она крутила свою косу с такой легкостью, будто та ничего не весила.

– Сегодня вы не уйдете, – прошептала она, и её глаза блеснули неестественным светом.

– В рассыпную! – скомандовал Лео.

Битва вспыхнула мгновенно. Донни и Майки столкнулись с отрядом элитных роботов-футов, чьи движения стали пугающе точными благодаря украденным алгоритмам. Леонардо скрестил мечи с Шинигами, чувствуя, как её магия туманит разум, заставляя тени на стенах казаться живыми врагами.

Но самая яростная схватка развернулась в центре. Рафаэль, ослепленный гневом, бросился на Тигриного Когтя. Саи сталкивались с мачете тигра, высекая снопы искр.

– Ты всего лишь животное в жилетке! – рычал Раф, нанося серию быстрых колющих ударов.

– А ты — всего лишь ошибка природы, Хамато Рафаэль, – спокойно ответил Тигриный Коготь, блокируя выпад и нанося мощный удар лапой, который отбросил черепаху на несколько метров.

В этот момент из тени в дальнем конце зала вышел сам Шредер. Его доспехи Куро-Капуто зловеще мерцали, а единственный глаз был устремлен на Рафаэля.

– Хватит игр, – прогремел голос Ороку Саки. – Уничтожьте их. Всех.

Шредер лично вступил в бой. Его движения были лишены изящества ниндзя, это была чистая, концентрированная мощь. Он прорвался сквозь оборону Леонардо, отбросив лидера команды в сторону, и направился к Рафаэлю, который как раз поднимался на ноги после удара тигра.

– Раф, берегись! – крикнул Лео, пытаясь пробиться сквозь заслон из роботов, но Шинигами преградила ему путь, создав стену из черного пламени.

Рафаэль увидел приближающегося Шредера. Он знал, что шансов мало, но в его сердце не было страха — только жгучая потребность защитить братьев.

– Иди сюда, консервная банка! – Раф выставил саи, готовясь к последнему рывку.

Шредер нанес удар своими выдвижными лезвиями. Рафаэль уклонился, его движения были на пределе возможностей, он успел зацепить плечо Саки, оставив глубокую борозду на доспехах. Но Шредер был не один.

Антон Зек, выждав момент, активировал свой браслет. Неоновый диск пролетел через весь зал, взорвавшись прямо под ногами Рафаэля. Вспышка ослепила черепаху на долю секунды. Этого времени хватило.

Тигриный Коготь, воспользовавшись замешательством противника, выстрелил из своего замораживающего бластера, сковав ноги Рафа льдом.

– Нет! – закричал Донателло, бросая шест-бо в сторону Шредера, но Ксевер, внезапно выскочивший из люка в полу, перехватил оружие своими механическими ногами.

Шредер стоял над обездвиженным Рафаэлем. Его лезвие медленно поднялось.

– Твоя ярость была твоим щитом, – произнес Ороку Саки. – Теперь она станет твоим саваном. Скажи своему мастеру, что это только начало.

– Только через мой труп! – Раф попытался дотянуться саем до горла врага, но Шредер перехватил его руку и с хрустом вывернул её.

Крик боли Рафаэля эхом разнесся по залу, заставив сердца остальных братьев замереть.

– Раф! – Леонардо, обезумев от ужаса, пробился сквозь пламя Шинигами, игнорируя ожоги. Он летел вперед, вытянув катаны, готовый отдать жизнь за брата.

Но он не успел.

Шредер нанес удар. Лезвия прошли сквозь пластрон Рафаэля с глухим, тошнотворным звуком. Время словно замедлилось. Раф замер, его глаза широко раскрылись, в них отразился холодный блеск металла и фиолетовое сияние лаборатории.

– Нет... – прошептал Микеланджело, роняя нунчаки. Его мир рухнул в одно мгновение.

Шредер резко выдернул когти. Рафаэль покачнулся и рухнул на колени. Красная кровь начала быстро заливать пол, смешиваясь с грязной водой канализации.

– Уходим, – холодно приказал Шредер своим подчиненным. – Цель достигнута. Хамато Йоши почувствует эту рану.

Клан Фут исчез в дымовой завесе прежде, чем Лео успел нанести ответный удар. Но лидеру было уже всё равно. Он упал рядом с братом, подхватывая его слабеющее тело.

– Раф! Раф, посмотри на меня! – Лео судорожно пытался зажать рану руками, но кровь продолжала течь сквозь пальцы. – Донни, быстро сюда! Сделай что-нибудь!

Донателло подбежал, его лицо было белым как полотно. Он дрожащими руками открыл аптечку, но, взглянув на рану, замер. Как медик, как ученый, он понимал всё за долю секунды. Повреждения были несовместимы с жизнью.

– Лео... – голос Донни сорвался на хрип. – Я... я не могу...

– Делай что-нибудь! – закричал Лео, срываясь на рыдание. – Ты самый умный! Ты всегда что-то придумываешь! Донни, пожалуйста!

Микеланджело опустился на колени с другой стороны, взяв Рафаэля за здоровую руку.

– Раффи, эй... это же шутка, да? – Майки пытался улыбнуться, но слезы градом катились по его щекам. – Ты сейчас встанешь и скажешь, что мы все дураки... Пожалуйста, бро, не оставляй нас.

Рафаэль тяжело дышал, каждый вдох давался ему с нечеловеческим трудом. Он сфокусировал взгляд на братьях. В его глазах больше не было ярости. Только странное, пугающее спокойствие.

– Пацаны... – прохрипел он, и изо рта потекла тонкая струйка крови. – Не... не вините себя.

– Молчи, Раф, береги силы, – Лео прижал его голову к своему плечу. – Мы вытащим тебя. Мастер Сплинтер поможет. Мы сейчас же уходим домой.

Раф слабо качнул головой. Его рука, сжимавшая ладонь Майки, начала слабеть.

– Лео... – он посмотрел прямо в глаза старшему брату. – Присмотри... за ними. Ты... лучший лидер.

– Раф, нет! Не смей прощаться! – Лео затрясся всем телом.

– Майки... – Рафаэль перевел взгляд на младшего. – Ешь... пиццу за двоих... И не... не переставай смеяться. Это... важно.

– Раф, пожалуйста, не уходи! – Майки уткнулся лбом в плечо брата, заходясь в рыданиях.

Рафаэль попытался что-то сказать Донателло, но сил уже не осталось. Он лишь слабо сжал его пальцы. Последний вздох был тихим, почти незаметным. Его глаза остекленели, отражая потолок лаборатории, которую они так и не успели уничтожить.

В зале воцарилась тишина, прерываемая только всхлипами Майки и гулом работающих машин.

Леонардо сидел неподвижно, прижимая к себе остывающее тело брата. Его красная бандана теперь была пропитана настоящей кровью. В этот момент внутри Лео что-то окончательно сломалось. Надежда на мир, на дипломатию, на то, что вражду можно закончить без жертв — всё это сгорело в огне трагедии.

– Мы должны забрать его домой, – тихо сказал Донателло. Его голос был пустым, лишенным эмоций. Он начал собирать вещи, действуя на автопилоте, чтобы не сойти с ума от осознания потери.

Лео медленно поднялся, бережно взяв Рафаэля на руки. Он казался таким легким, совсем не тем тяжелым и мощным бойцом, каким был при жизни.

– Мы вернемся, – произнес Леонардо, и его голос прозвучал так холодно, что даже Донни вздрогнул. – Мы вернемся и сожжем этот город дотла, если потребуется, чтобы уничтожить Шредера.

Путь до логова казался бесконечным. Они шли через тени, которые теперь казались им родными, ведь одна из теней навсегда забрала их брата.

Когда они вошли в логово, мастер Сплинтер уже ждал их. Он стоял посреди комнаты, опираясь на посох. Увидев Лео с телом Рафаэля на руках, старый мастер пошатнулся. Его лицо, обычно спокойное и мудрое, исказилось от невыносимой боли. Посох с глухим стуком упал на пол.

– Мой сын... – прошептал Сплинтер.

Лео положил Рафаэля на татами в центре додзё. Майки и Донни встали рядом, не в силах поднять глаз.

Сплинтер подошел к телу, опустился на колени и дрожащей лапой закрыл глаза Рафаэля. В додзё повисла тяжелая, удушающая скорбь. Мастер долго молчал, его плечи подрагивали.

– Ороку Саки перешел черту, которую невозможно восстановить, – наконец произнес Сплинтер. Его голос был полон не только горя, но и ледяной ярости, которую братья никогда раньше не слышали. – Он забрал часть нашей души.

– Учитель, – Лео сделал шаг вперед. Его синяя бандана казалась черной в тусклом свете. – Больше нет правил. Больше нет милосердия. Мы уничтожим Клан Фут. Каждого из них.

Сплинтер посмотрел на своих оставшихся сыновей. Он видел в их глазах то же самое, что чувствовал сам — конец их детства, конец их мира. Война, которая раньше была тактическим противостоянием, превратилась в личную вендетту.

– Да, Леонардо, – кивнул Сплинтер. – Теперь это война на истребление. Но помните: Рафаэль погиб, защищая вас. Не дайте его жертве стать напрасной, превратившись в тех монстров, с которыми мы сражаемся.

В ту ночь в логове никто не спал. Донателло заперся в лаборатории, но не для того, чтобы изучать технологии Кренгов. Он модифицировал оружие, делая его смертоносным. Майки сидел в углу, бесцельно вертя в руках красный лоскут ткани — всё, что осталось от банданы Рафа.

А Леонардо стоял на крыше над логовом, глядя на огни Нью-Йорка. Ветер развивал его ленты. В его голове снова и снова прокручивался момент удара Шредера.

– Ты слышишь меня, Саки? – прошептал он в ночное небо. – Ты думал, что сломал нас, убив самого сильного. Но ты лишь разбудил то, что не сможешь остановить.

В глубине города, в своем тронном зале, Шредер сидел в тишине. Ожог на его лице горел, напоминая о прошлом, но теперь к нему примешивалось странное чувство пустоты. Он победил в этой битве, он нанес удар в самое сердце врага. Но, глядя на свои окровавленные когти, он понимал: теперь за ним придут не просто черепашки-ниндзя. За ним придут призраки, ведомые жаждой возмездия, которой он сам их научил.

Война Клана Фут и Клана Хамато вступила в свою самую темную фазу. Красный цвет Рафаэля навсегда исчез из их жизни, но он стал знаменем, под которым оставшиеся братья пойдут до конца. И в этой войне больше не будет пленных. Только пепел и память о том, кто ушел слишком рано.