← Назад к обзору

из Японии шредер достаёт одного бойца и Карай решила показать ей всех а её имя было Шинигами

Реквием по клану Хамато

Воздух на вершине башни Фут был пропитан холодом и триумфом. Но это был не тот чистый триумф, о котором поют в легендах, а тяжелый, душный запах гари, смешанный с металлическим привкусом крови. Ночь над Нью-Йорком казалась бесконечной, а огни города внизу выглядели как догорающие угли в огромном костре, который разжег Ороку Саки.

Шредер стоял у самого края парапета, его плащ развевался на ветру, словно крылья гигантского ворона. Его единственный глаз, не скрытый шрамами, с холодным удовлетворением созерцал хаос. Всё было кончено. Клан Хамато, преследовавший его в кошмарах десятилетиями, перестал существовать.

У его ног, прикованный тяжелыми цепями к стальной мачте ретранслятора, лежал Леонардо. Синяя бандана лидера черепашек превратилась в грязную серую тряпку, пропитанную кровью и копотью. Он был жив, но его дух был разбит так же беспощадно, как и панцири его братьев.

– Посмотри на это, Леонардо, – голос Шредера прозвучал подобно скрежету стали о камень. – Твой мир догорает. И некому больше прийти тебе на помощь.

Лео с трудом поднял голову. Каждый вдох отзывался мучительной болью в сломанных ребрах, но физическая боль была ничем по сравнению с пустотой внутри. Перед его глазами всё еще стояли последние мгновения в логове. Безжизненное тело Донателло, заваленное обломками собственной лаборатории. Микеланджело, чей вечный смех оборвался под лезвием Шинигами. И мастер Сплинтер... его отец, его наставник, чье тело Шредер приказал сбросить в сточные воды, как обычный мусор.

– Ты... монстр... – прохрипел Лео, и изо рта выплеснулась алая струйка.

– Я — победитель, – отрезал Саки. – А монстрами были вы, ошибки природы, решившие, что могут играть в героев.

Двери на крышу с лязгом распахнулись. На площадку вышел Антон Зек. Его костюм больше не искрил, а движения стали уверенными и вальяжными. Он вертел в руках браслет, на котором теперь стабильно горели зеленые индикаторы.

– Мастер Шредер, – Зек отвесил шутливый поклон, который в этой ситуации выглядел кощунственно. – У меня новости, от которых вам станет еще теплее. Я закончил перенастройку всех систем. Датчики Кренгов, наши радары, городские камеры — всё работает как швейцарские часы. Больше никаких помех, никаких «слепых зон».

– Ты уверен, Зек? – Шредер обернулся к нему, его когти хищно блеснули. – Если хоть одна крыса выжила в тех туннелях, я лично скормлю тебя Ксеверу.

– Обижаете, босс! – Антон подошел ближе, демонстрируя голографическую карту города. – Я просканировал каждый дюйм канализации тепловизорами. Жизненных сигналов мутантов нет. Только сточные воды и обычные грызуны. Хамато Йоши и его «команда А» официально стерты с лица земли. Даже их ДНК теперь в моей базе данных, чтобы система мгновенно распознала их, если они вдруг решат воскреснуть.

Шредер кивнул. Удовлетворение, которое он испытывал, было почти осязаемым.

– Хорошо. Клан Фут теперь — единственная сила в этом городе. Кренги отброшены, их технологии служат мне. Мы достигли того, к чему стремились поколения Ороку.

– Что делать с этим? – Зек кивнул в сторону Леонардо, который снова уронил голову на грудь, впадая в забытье. – Шинигами предлагала устроить публичную казнь, чтобы остатки городских банд знали свое место.

Саки подошел к Леонардо и рывком поднял его за подбородок. Взгляд черепахи был затуманен, сознание уходило.

– Нет, – произнес Шредер после долгой паузы. – Смерть была бы для него милосердием. Он хочет быть с братьями? Пусть живет с осознанием того, что он — единственный, кто остался. Последний свидетель позора Хамато.

– Вы оставляете его здесь? – удивился Зек. – На этой верхотуре? Он же сдохнет от жажды через пару дней.

– Это не имеет значения, – Шредер отпустил Лео, и тот мешком рухнул на холодный бетон. – Оставьте его на произвол судьбы. Если боги, в которых верил его мастер, захотят его спасти — пусть пробуют. Для меня он уже мертв.

Шредер развернулся и направился к выходу, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине.

– Уходим, Зек. У нас много дел. Нужно подготовить город к новой эре. Эре Клана Фут.

– Как скажете, босс, – Зек бросил последний взгляд на Леонардо. – Прощай, синий. Ты был забавным противником, но технологии всегда побеждают магию и палки.

Двери закрылись, и на вершине башни воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Леонардо открыл глаза через вечность. Небо над ним стало темно-серым, предвещая рассвет, который не принесет радости. Он попытался пошевелить рукой, но цепи лишь жалобно звякнули.

– Раф... – прошептал он, обращаясь к пустоте. – Донни... Майки...

Ответа не было. Впервые за всю свою жизнь он не слышал их дыхания, не чувствовал их присутствия за спиной. Мир стал огромным, пустым и невыносимо холодным.

Он вспомнил, как Рафаэль всегда злился, когда Лео читал ему нотации. Как Донателло мог часами объяснять устройство какого-нибудь прибора, не замечая, что его никто не слушает. Как Микеланджело придумывал самые нелепые названия для их приемов и заставлял всех пробовать пиццу с зефиром.

Всё это исчезло. Растворилось в пламени и стали.

– Учитель, – Лео зажмурился, и из-под век выкатились слезы, оставляя чистые дорожки на его грязном лице. – Простите меня. Я не смог... я не защитил их.

Он вспомнил лицо Сплинтера в ту секунду, когда Шредер нанес последний удар. В глазах мастера не было страха или ненависти. Только бесконечная любовь и печаль за своих сыновей. Сплинтер знал, что это конец, но до последнего мгновения он оставался их отцом.

Лео попытался собрать остатки сил. Ниндзюцу учило выживать в любых условиях. Он попытался войти в медитативное состояние, чтобы замедлить сердцебиение и сохранить влагу в организме, но его разум постоянно соскальзывал в кошмары.

Ему казалось, что он снова в логове. Он видел Майки, который тянет к нему руку, прося о помощи, но его затягивает в черную воронку, созданную магией Шинигами. Он видел Донни, чьи очки разбились, а в глазах застыл немой вопрос: «Почему наши технологии нас предали?».

– Это моя вина... – повторял Лео в бреду. – Я позволил Зеку украсть данные. Я поверил в перемирие. Я... лидер... я убил свою семью.

Нью-Йорк под ним начинал просыпаться. Лео видел, как по улицам ездят патрульные машины с эмблемой Клана Фут. Он видел, как на огромных экранах Таймс-сквер вместо рекламы теперь транслируют герб Ороку Саки. Город сдался. Город принял нового хозяина, потому что защищать его было больше некому.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, обжигая его глаза. Жажда начала мучить его, превращая горло в наждачную бумагу. Лео смотрел на свои катаны, которые Шредер бросил неподалеку, словно издевательство. Они лежали вне досягаемости, тускло поблескивая в лучах рассвета.

В какой-то момент ему показалось, что он слышит голос Рафаэля.

– Вставай, бесстрашный лидер. Ты чего разлегся?

Лео вздрогнул.

– Раф? Ты здесь?

– Я всегда здесь, тупица, – донесся знакомый ворчливый голос. – Неужели ты дашь этой консервной банке победить? Неужели ты позволишь нам уйти просто так?

– Но вас нет... – всхлипнул Лео. – Я один.

– Ты никогда не один, Лео, – это был голос Донателло, мягкий и рассудительный. – Мы — часть тебя. Наша кровь, наши знания, наша сила — всё это в твоем сердце. Пока ты дышишь, клан Хамато жив.

– И не забудь про пиццу! – вклинился веселый голос Майки. – Чувак, ты должен задать им жару за всех нас! Сделай это эпично!

Лео открыл глаза. На крыше никого не было, только ветер и тени. Но внутри него что-то изменилось. Крохотная искра, погребенная под пеплом отчаяния, внезапно вспыхнула.

Шредер думал, что оставил его умирать от горя. Он думал, что сломал его. Но Саки совершил ту же ошибку, что и всегда — он недооценил связь, которую не могли разорвать даже лезвия Куро-Капуто.

Лео начал медленно, сантиметр за сантиметром, двигаться. Цепи впивались в запястья, сдирая кожу, но он не обращал на это внимания. Он сосредоточился на одном — на ключе, который Зек в своей спешке оставил в замке ретранслятора, когда проверял датчики. Крошечный электронный ключ, торчащий из панели управления в полуметре от него.

– Давай же... – прохрипел Лео.

Он вытянул ногу, пытаясь зацепить край ключа пальцами ступни. Тело кричало от боли, сознание мерцало, но он продолжал. Раз. Еще раз.

С тихим щелчком ключ выпал из паза и покатился по бетону. Лео замер, боясь, что он упадет с крыши, но ключ остановился у самой кромки.

Это была его единственная надежда. Его единственный шанс на месть.

Внизу, в тронном зале, Шредер принимал присягу у новых капитанов Клана Фут. Он не знал, что на вершине его башни, среди холодного ветра и обломков прошлого, последний из Хамато только что совершил невозможное.

Лео дотянулся до ключа. Его пальцы, окровавленные и дрожащие, сжали холодный пластик.

– Ты проиграл, Саки, – прошептал Лео, глядя на восходящее солнце. – Ты думал, что убил нас. Но ты лишь превратил нас в нечто, что ты не сможешь контролировать.

Он вставил ключ в замок своих кандалов. Механизм, настроенный Зеком, послушно щелкнул. Цепи упали на бетон с тяжелым звоном.

Леонардо медленно поднялся. Он пошатнулся, его панцирь был изранен, а дух изъеден горем, но в его глазах теперь горел огонь, которого Шредер никогда не видел. Это не был огонь надежды или справедливости. Это был холодный, мертвенный огонь возмездия.

Он подошел к своим катанам и поднял их. Сталь привычно легла в ладони.

– Раф, Донни, Майки... Мастер Сплинтер... – Лео перекрестил мечи перед лицом. – Я иду за ним.

Нью-Йорк еще не знал, что его новый хозяин уже обречен. Фут выиграл войну, но он породил призрака, который не остановится, пока башня Ороку Саки не превратится в руины, а само имя Шредера не будет стерто из памяти людей.

Леонардо шагнул к краю крыши и исчез в тени, сливаясь с городом, который он поклялся защищать. Клан Хамато пал, но его последний сын только что начал свою собственную, частную войну. И в этой войне правил больше не было.

Антон Зек в своей лаборатории внезапно нахмурился. Один из датчиков на вершине башни мигнул красным, показывая изменение веса на площадке ретранслятора.

– Странно, – пробормотал он, нажимая на кнопки. – Наверное, птица села. Система работает исправно, помех нет.

Он не заметил, как на одном из мониторов на долю секунды промелькнула тень — быстрая, бесшумная и смертоносная. Тень, которую никакие технологии Кренгов не могли зафиксировать, потому что она принадлежала тому, кто уже официально считался мертвым.

Шредер сидел на троне, сжимая в руке шлем Сплинтера. Он чувствовал триумф. Но где-то глубоко внутри, в самых темных уголках его черного сердца, зародилось странное предчувствие. Словно холодный ветер с вершины башни просочился сквозь стены и коснулся его шеи.

– Это лишь ветер, – сказал он себе.

Но это был не ветер. Это был шепот четырех братьев, слившийся в один голос, который теперь вел Леонардо сквозь тьму к его главной цели.

Фут выиграл битву. Но истинная битва за душу Нью-Йорка только начиналась. И на этот раз в ней не будет победителей. Только тени и пепел.