Издевательство Системы.
Стеклянные маски и зов системы
Вечер в общежитии №3-4 начинался как сотни других: Хонджун пытался настроить старую приставку, Чан и Минхо спорили о том, чья очередь мыть посуду (спор, как обычно, закончился тем, что они пошли на кухню вдвоем), а Чонхо сосредоточенно разделял яблоко на четырнадцать равных долек, слушая очередную меланхоличную балладу.
Но воздух внезапно стал густым. Золотистый туман Системы, который раньше казался почти родным, вдруг окрасился в ядовито-багровый цвет. Стены гостиной начали вибрировать, издавая низкий, сводящий зубы гул.
– Опять началось, – проворчал Сынмин, откладывая книгу. – Система явно не дает нам насладиться мирным вечером.
– Всем приготовиться! – Хонджун мгновенно вскочил, его «безумная» улыбка на этот раз была напряженной. – Сан, Субин, Ёнджун, Чонхо, Чан, Сынмин — за мной на полигон!
Парни выбежали на улицу. Возле университета реальность трещала по швам. Пространство искажалось, создавая арену, окруженную непроницаемым барьером. Но когда туман на противоположной стороне арены рассеялся, команда Хонджуна замерла.
Там, в десяти метрах от них, стояли те, кого они любили больше всего.
Сонхва, Ёсан, Уён, Минхо, Тэхён, Чонин и Бомгю.
Но это были не их друзья. Их глаза были затянуты молочно-белой пеленой, лишая лица всякого выражения. На коже проступили геометрические узоры Системы, светящиеся холодным неоном. Они стояли неподвижно, как манекены, держа в руках свое оружие, которое теперь истощало темную, агрессивную энергию.
– Сонхва? – Хонджун сделал шаг вперед, опуская меч. – Эй, это не смешно. Хватит дурачиться.
Сонхва не ответил. Его розовая челка закрывала пустые глаза, но когда он поднял голову, Хонджун содрогнулся. Пак Пак вскинул свою катану, и по лезвию пробежала черная искра.
– Внимание! Уровень «Зеркальная вражда», – прогремел голос Системы, доносящийся отовсюду. – Цель: устранение противника. Условие: жалость ведет к поражению.
– Что за бред?! – выкрикнул Уён с той стороны, но его голос звучал механически, наложенный на шум помех. – Мы... должны... уничтожить...
– Уён-а! – Сан рванулся вперед, но Чан схватил его за плечо.
– Стой! Это не они, Сан. Это марионетки Системы. Посмотри на их движения.
В этот момент Сонхва сорвался с места. Его скорость была за гранью человеческой. Он оказался перед Хонджуном в мгновение ока, и только рефлексы Капитана спасли его от удара, который мог бы снести голову. Мечи столкнулись со скрежетом, высекая искры.
– Сонхва, приди в себя! – Хонджун стиснул зубы, пытаясь удержать напор. – Это же я!
– Противник идентифицирован, – безжизненно произнес Сонхва. – Устранение.
С другой стороны арены Ёсан взмахнул своей косой. Чонхо едва успел подставить свой двуручный меч. Удар был такой силы, что левша Чонхо почувствовал, как немеют пальцы.
– Ёсан-а, прекрати! – Чонхо смотрел в лицо «ангела», но не видел там ни наивности, ни доброты, ни той искры, что вспыхивала, когда они ели курицу вдвоем. – Ты же не хочешь этого!
– Лишние данные, – Ёсан крутанул косу, цепляя лезвием плечо Чонхо. Красная ткань куртки окрасилась темным. – Эмоции мешают выполнению задачи.
Минхо и Чан сцепились в смертельном танце. Кусаригама Минхо летала в воздухе, как ядовитая змея. Чан блокировал удары кастетами, но он видел, что Минхо не сдерживается. Каждый бросок был нацелен в жизненно важные точки.
– Котенок, очнись! – кричал Чан, уворачиваясь от груза на цепи. – Ты же боишься высоты, помнишь? Я здесь, я держу тебя!
Минхо лишь прищурил свои «лисьи» глаза, и девять хвостов Ногицунэ, окутанные черным туманом, хлестнули по земле, создавая разломы.
– Цель проявляет излишнюю тактильность, – прошипел Минхо. – Применить протокол изоляции.
Арена превратилась в хаос. Уён, обычно шумный и игривый, теперь молча и эффективно атаковал Сана своими веерами. Воздушные лезвия резали одежду и кожу Сана, который только и делал, что защищался, не в силах поднять оружие на того, кто был его сердцем.
– Я не буду с тобой сражаться! – Сан отбросил глефу в сторону. – Слышишь, Уён? Убей меня, если хочешь, но я не трону тебя!
Уён замер на секунду. Его рука с веером дрогнула. В пустых глазах на мгновение мелькнул испуг, но Система тут же подавила его, пустив разряд по его татуировке на ребре. Уён вскрикнул от боли и с новой яростью бросился на Сана.
Сынмин пытался удержать Чонина, который, став невероятно хитрым в этом состоянии, постоянно ускользал от него, нанося колющие удары копьем.
– Чонин-а, остановись! – Сынмин схватил древко копья голыми руками, игнорируя боль. – Ты же любишь щенков, помнишь? Ты сам говорил, что я похож на одного из них!
– Щенки слабы, – отрезал Чонин, пиная Сынмина в живот. – Система требует силы.
Субин и Тэхён сражались на дистанции. Тэхён выпускал стрелы из лука, который материализовался в его руках, а Субин, всегда спокойный, теперь был на грани паники.
– Тэхён-а, ты же левша, как и я! – кричал Субин, уворачиваясь от очередной стрелы. – Ты любишь сладкое! Я принес тебе конфеты, они в комнате!
– Сахар не является необходимым ресурсом для боя, – Тэхён натянул тетиву.
Бомгю и Ёнджун кружили друг против друга. Бомгю, чьи ямочки на щеках теперь казались шрамами, безумно улыбался, размахивая своими кинжалами.
– Хён, ты такой медленный! – смеялся он, и этот смех был полон помех. – Давай поиграем! Система сказала, что проигравший станет пылью!
– Бомгю-я, это не игра! – Ёнджун сентиментально всхлипнул, но тут же взял себя в руки. – Я не позволю тебе это сделать!
Хонджун понимал: они проигрывают. Не потому, что они слабее, а потому, что они не могут ударить в полную силу. Их любовь, их привязанность стали их слабостью, которой Система пользовалась с хирургической точностью.
– Чонхо, Чан, Сан! – крикнул Хонджун, блокируя очередной выпад Сонхва. – Они не чувствуют боли, но они чувствуют резонанс! Нам нужно сбить их настройки!
– Как?! – прохрипел Чан, когда цепь Минхо обмоталась вокруг его горла.
– Делайте то, что Система не может просчитать! – Хонджун посмотрел прямо в пустые глаза Сонхва. – Сонхва-я, ты помнишь, как ты боишься горького?
Сонхва на секунду замедлился.
Хонджун, не обращая внимания на занесенную катану, шагнул вперед и, вместо того чтобы ударить, схватил Сонхва за лицо и... поцеловал.
Это был не нежный поцелуй. Это был отчаянный, горький от привкуса крови и магии жест. Хонджун вложил в него всю свою «безумность», всё свое высокомерие и всю свою любовь.
В этот момент Система внутри Сонхва дала сбой. Багровое свечение узоров на его коже начало мигать.
– Ошибка... – прошептал Сонхва, его катана выпала из рук. – Хонджун?..
– Да, это я, твоя «сердитая птица», – выдохнул Хонджун, не отпуская его.
Увидев это, остальные поняли план.
Чонхо, вместо того чтобы блокировать косу Ёсана, просто бросил меч и шагнул в зону поражения. Лезвие косы остановилось в миллиметре от его шеи.
– Ёсан-а, – Чонхо взял его за левое запястье, прямо над пульсом. – Ты левша. Я левша. Мы оба любим черный и красный. Ты — мой ангел, даже если сейчас ты кажешься демоном. Ударь меня, если это правда ты.
Ёсан задрожал. Его пустые глаза начали наполняться слезами, которые смывали белую пелену.
– Чонхо... больно... – прошептал он, и коса рассыпалась искрами.
Чан, которого Минхо продолжал душить, не сопротивлялся. Он просто смотрел Минхо в глаза с той бесконечной заботой, которую «кот» всегда пытался скрыть за своей грубостью.
– Минхо-я... я не отпущу тебя... даже если ты утянешь меня в пустоту...
Минхо вскрикнул, его девять хвостов Ногицунэ исчезли, а цепь ослабла. Он рухнул на колени, хватаясь за голову.
– Уйди из моей головы, Система! – рычал он. – Он мой!
Сан поймал Уёна в прыжке, прижимая его к себе, несмотря на то, что Уён пытался ударить его веером.
– Уён-а, посмотри на меня! Один твой глаз меньше другого, помнишь? Я замечаю это каждый раз, когда ты смеешься. Я люблю эту твою особенность. Я люблю твою татуировку. Я люблю тебя!
Уён обмяк в его руках, его янтарные глаза снова стали живыми.
– Сан-и... прости... я не мог... – он зарыдал, вцепившись в куртку Сана.
Сынмин просто обнял Чонина, позволяя тому ударить себя копьем в плечо.
– Ты же не любишь бобы, лисенок. А я не люблю, когда ты такой правильный. Вернись ко мне, язвительный придурок.
Чонин выронил копье, его голубоватые волосы потускнели, а на лице снова проступила та самая хитрая ухмылка, сквозь которую пробивались слезы.
Субин подошел к Тэхёну и начал... исправлять его орфографические ошибки, которые Система выводила на виртуальных экранах над головой нимфы.
– Тэхён, в слове «уничтожение» ты пропустил букву. Это недопустимо. И вообще, ты слишком серьезен. Где твой жёлтый цвет? Где твои шутки?
Тэхён моргнул, его розовые волосы всколыхнулись, и он уронил лук.
– Субин... ты неисправим. Даже в разгар апокалипсиса ты думаешь о грамматике.
Бомгю, увидев, как Ёнджун плачет, не выдержал. Его «игровая» маска треснула.
– Хён, не плачь! Я здесь! – Он бросил кинжалы и крепко обнял Ёнджуна, утыкаясь носом в его плечо. – Я не хочу быть пылью, я хочу клубнику!
Арена начала рушиться. Багровый туман рассеивался, не выдержав перегрузки от человеческих чувств, которые Система не могла оцифровать.
Через несколько минут всё закончилось. Четырнадцать парней сидели на холодном бетоне полигона, прижимаясь друг к другу.
Сонхва сидел на коленях у Хонджуна, его лицо было бледным, а руки всё еще дрожали.
– Хонджун... я видел всё, что делал, но не мог остановиться, – прошептал он, пряча лицо на груди Капитана. – Я чуть не убил тебя.
– Но не убил же, – Хонджун нежно гладил его по розовым волосам. – Мы сильнее, чем эта железка в небе. Теперь мы это знаем точно.
Ёсан сидел рядом с Чонхо, который перевязывал свое раненое плечо куском ткани от своей же футболки.
– Прости меня, – тихо сказал Ёсан, глядя на рану. – Я обещал быть твоим ангелом, а стал...
– Ты спас меня, Ёсан-а, – перебил его Чонхо, улыбаясь. – Твой резонанс разрушил барьер. Ты — самый сильный из нас, помнишь? Даже Система не смогла тебя полностью сломать.
Уён, чей голос всё еще дрожал, пытался шутить, сидя в объятиях Сана.
– Сан-и, ты же понимаешь, что теперь ты обязан мне купить новые веера? Те, старые, пропитались каким-то злом, я их не возьму.
– Я куплю тебе весь мир, если попросишь, – ответил Сан, целуя его в макушку.
Минхо и Чан сидели в стороне. Минхо выглядел сердитым, что было верным признаком того, что он приходит в себя.
– Бан Чан, ты идиот. Зачем ты позволил мне себя душить? Ты должен был ударить меня!
– И потерять своего кота? – Чан усмехнулся, притягивая Минхо ближе. – Ни за что.
Чонин, Сынмин, Тэхён, Субин, Бомгю и Ёнджун сгрудились в одну большую кучу, обмениваясь колкостями и словами поддержки.
– Система проиграла этот раунд, – констатировал Тэхён, доставая свой фотоаппарат, который чудом уцелел. – Она думала, что наши копии будут эффективнее нас самих. Но она забыла про «баг».
– Какой баг? – спросил Бомгю.
– Любовь, – просто сказал Субин, поправляя очки. – Она нелогична, она мешает расчетам, она заставляет совершать ошибки. И именно поэтому она — самая мощная сила в этом мире.
Хонджун поднялся, помогая встать Сонхва.
– Идемте домой. Нам нужно привести себя в порядок. И Сонхва...
– Да? – Сонхва посмотрел на него.
– На ужин сегодня — самое горькое, что ты сможешь найти. Чтобы мы никогда не забывали этот вкус и то, как мы его победили.
Сонхва рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что Хонджун слышал за всё время пребывания в этом безумном мире.
– Договорились, Капитан.
Они уходили с полигона, поддерживая друг друга. Две компании, которые когда-то были врагами, теперь были единым организмом, который не под силу было сломать ни одной Системе. Они были «не такими», они были дерзкими, правильными и безумными одновременно. Но главное — они были вместе.
А золотистый туман Системы, теперь уже мирный, медленно стелился за их спинами, словно признавая свое поражение перед четырнадцатью сердцами, бьющимися в унисон.