Издевательство Системы.
Нитей сплетение: финал большой игры
Вечер в объединенном общежитии №3-4 выдался на редкость тихим. Золотистый туман Системы, который в последнее время стал почти привычным элементом пейзажа, сегодня лениво стелился по земле, не предвещая новых атак или магических сбоев. Внутри здания пахло домашней едой и немного — оружейной смазкой.
Хонджун стоял у окна в гостиной, наблюдая за тем, как закатное солнце окрашивает его двухцветные волосы в багряные тона. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно переломилось. Месяцы подколок, сражений плечом к плечу и вынужденного сожительства стерли границы между «ними» и «нами». Высокомерие, которое он носил как броню, стало казаться тяжелым и ненужным.
– Эй, Капитан, ты чего там застыл? – Голос Сонхва раздался совсем рядом.
Пак подошел к нему, вытирая руки полотенцем. Его розовые волосы были слегка растрепаны, а на щеке красовался небольшой след от муки — он только что закончил готовить ужин на всю ораву.
Хонджун обернулся и посмотрел на Сонхва. В голове всплыли образы: Сонхва-сирена, поющий среди камней; Сонхва-староста, ворчащий из-за немытых кружек; Сонхва, который первым бросился закрывать Хонджуна от удара голема, когда тот запутался в цепи.
– Сонхва, собери всех в гостиной, – тихо, но твердо произнес Хонджун.
– Опять монстры? – Сонхва мгновенно подобрался, его глаза сузились.
– Нет. Кое-что посерьезнее.
Через десять минут вся компания из четырнадцати человек сгрудилась в просторном зале. Чонхо сидел на полу, прислонившись спиной к креслу, в котором устроился Ёсан. Сан и Уён, как обычно, делили один пуфик, постоянно толкая друг друга локтями. Чан и Минхо стояли у стены, причем Минхо то и дело поправлял воротник куртки Чана, ворча что-то про «неопрятных австралийцев».
Хонджун вышел в центр круга. Он обвел взглядом присутствующих.
– Слушайте сюда, – начал он, и его «безумная» улыбка на этот раз была на удивление теплой. – Я долго думал. Вся эта наша вражда... Мы строили из себя врагов, обменивались колкостями, делили территорию. Но Система показала нам, что мы стоим друг друга. И честно? Мне надоело притворяться, что я вас недолюбливаю.
В гостиной воцарилась тишина. Уён перестал ерзать, а Тэхён замер с камерой в руках.
– Я официально объявляю, что вражда между нашими компаниями закончена, – Хонджун сделал паузу, а затем посмотрел прямо на Сонхва, который стоял чуть поодаль. – И еще кое-что. Чтобы не было больше никаких секретов и недомолвок... Мы с Сонхва встречаемся. Уже две недели.
Тишина стала почти осязаемой. Сонхва густо покраснел, но не отвел взгляда, лишь едва заметно улыбнулся, подтверждая слова Капитана.
Первым тишину нарушил Уён. Он вскочил с пуфика и громко захлопал.
– Ну наконец-то! – закричал он, смеясь. – Хён, мы думали, ты еще полгода будешь строить из себя неприступную крепость, пока Сонхва-хён драит твои ботинки!
– Раз уж пошла такая пьянка, – Сан поднялся вслед за другом и, не раздумывая, притянул Уёна к себе за талию, – то я тоже хочу кое-что прояснить. Уён-а, ты самый шумный и невыносимый парень, которого я знаю. И я не представляю, как жил без твоих криков под ухом. Мы тоже вместе.
Уён на мгновение замер, его янтарные глаза (которые теперь иногда вспыхивали кицунэ-огнем даже в человеческом облике) расширились, а затем он уткнулся лицом в плечо Сана, скрывая широкую улыбку.
– О, боги, это заразно, – пробормотал Минхо, но его рука сама собой нашла ладонь Чана. – Чан-и, если ты сейчас не скажешь это вслух, я придушу тебя твоими же кастетами.
Чан рассмеялся, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо.
– Думаю, все и так видели, как я бегаю за этим «котом», – произнес Чан, глядя на Минхо с такой нежностью, что Тэхён не удержался и сделал снимок. – Минхо — это мой хаос, и я не собираюсь его отпускать.
Чонхо, который до этого молча наблюдал за происходящим, почувствовал, как рука Ёсана, покоившаяся на его плече, слегка дрогнула. Он поднял голову и встретился взглядом с «ангелом».
– Я не умею говорить красиво, как Хонджун-хён, – басом произнес Чонхо, вставая и поворачиваясь к Ёсану. – Но я обещал построить лестницу до луны, если понадобится. Ёсан-а, мне плевать на эльфов и магию. Мне нужен ты. Настоящий.
Ёсан медленно моргнул. Его светлые ресницы дрогнули, а маленькое красное пятнышко у глаза, казалось, стало ярче.
– Ты всё-таки придурок, Чхве Чонхо, – мягко сказал Ёсан, спрыгивая с кресла прямо в объятия младшего. – Но ты единственный придурок, которому я позволю ломать мои яблоки. Да. Мы вместе.
Субин, стоявший рядом с Тэхёном, неловко переступил с ноги на ногу. Он поправил очки и посмотрел на розововолосого парня, который всегда знал, что сказать.
– Тэхён-а... – прошептал Субин. – Я... я часто исправляю ошибки в текстах. Но в тебе я не нашел ни одной. Ты — единственное, что в этом мире кажется мне абсолютно правильным.
Тэхён улыбнулся, его глаза-озера засветились тем самым зеленым светом, который Субин видел на стадионе.
– Ты слишком много думаешь, ленивец, – Тэхён притянул Субина за воротник его просторной рубашки и коротко поцеловал в щеку. – Просто будь рядом. Этого достаточно.
Сынмин и Чонин переглянулись. Голубоволосый младший хитро прищурился, выставляя вперед подбородок.
– Сынмин-ши, ты ведь понимаешь, что теперь тебе придется терпеть мои шутки про бобы до конца жизни?
– Я терпел твое копье у своего горла, Чонин-а, – Сынмин усмехнулся, притягивая младшего к себе за плечи. – Думаю, с бобами я как-нибудь справлюсь. Зеленый — твой цвет, но я предпочитаю тебя в любом виде.
Последними остались Ёнджун и Бомгю. Ёнджун, обычно такой уверенный и серьезный, сейчас выглядел сентиментальным донельзя. Он смотрел на Бомгю, чей маллет цвета орео забавно топорщился в разные стороны.
– Бомгю-я, ты ненавидишь мятный шоколад, а я его обожаю, – начал Ёнджун. – Мы полные противоположности. Но когда ты смеешься, мне кажется, что Система создала этот мир только ради этого звука.
Бомгю расплылся в своей самой обаятельной улыбке, демонстрируя глубокие ямочки.
– Ёнджун-хён, ты такой пафосный! – Он бросился на шею старшему, сбивая того с ног прямо на диван. – Конечно, мы вместе! Кто еще будет терпеть твое нытье о коньках в три часа ночи?
Гостиная наполнилась смехом, радостными возгласами и звуками открывающихся банок с газировкой (которые Чан, вопреки своим правилам, сегодня разрешил). Напряжение, копившееся месяцами, окончательно испарилось, оставив после себя легкость.
– Значит, теперь мы — одна большая, странная и магически одаренная семья? – спросил Сонхва, прислонившись плечом к Хонджуну.
– Похоже на то, – ответил Капитан, обнимая своего «старосту» за талию. – И пусть Система попробует подкинуть нам что-то еще. Теперь нам точно море по колено.
– Кстати, о море, – подал голос Минхо, хитро глядя на Сонхва. – Сирена, ты когда-нибудь споешь нам что-нибудь не смертельное?
– Только если ты, Ногицунэ, перестанешь прятать мои ключи в теневом измерении, – парировал Сонхва, вызвав новый взрыв смеха.
Чонхо и Ёсан сидели чуть в стороне от общего хаоса. Чонхо достал из кармана яблоко — по привычке, которая уже стала легендой общежития.
– Хочешь? – спросил он, глядя на Ёсана.
– Только если ты разломишь его левой рукой, – с вызовом ответил Ёсан, прищурившись.
Чонхо усмехнулся. Он взял фрукт левой рукой и с глухим хрустом раздавил его, разделяя на две части. Он протянул половину Ёсану, и их пальцы соприкоснулись. В этот момент не было ни Системы, ни магии, ни монстров за окном. Был только вкус сочного яблока, тепло чужой ладони и осознание того, что обычный мир университетской жизни навсегда остался в прошлом, уступив место чему-то гораздо более яркому и настоящему.
– Знаешь, – тихо сказал Ёсан, откусывая яблоко. – Быть «не такими» вместе с вами оказалось не так уж и плохо.
– Это только начало, ангел, – ответил Чонхо, и в его суровом взгляде впервые светилось абсолютное, ничем не омраченное счастье. – Это только начало.
За окном окончательно стемнело. Золотистые искры Системы в небесах начали складываться в новые узоры, но четырнадцати парням в гостиной было всё равно. Они больше не были двумя враждующими компаниями. Они были щитом и мечом друг для друга, светом и тенью, единым целым, которое не под силу сломать ни одному магическому сбою.
Хонджун поднял свой стакан с соком, привлекая внимание.
– За нас! – крикнул он. – За самую безумную компанию в этом университете!
– За нас! – хором ответили тринадцать голосов, перекрывая шум ночного города и зов далекой магии.
В ту ночь в общежитии №3-4 никто не спал. Они говорили до рассвета, строили планы на будущее, которое теперь казалось общим, и впервые за долгое время чувствовали себя в полной безопасности. Потому что в мире, где система может изменить твою сущность, единственное, что остается неизменным — это сердца, которые бьются в унисон.