← Назад к обзору

Издевательство Системы.

Мифический излом и зов крови

Неделя относительного затишья в университете казалась почти подозрительной. Студенты обживали общежитие, которое теперь больше напоминало штаб-квартиру элитного отряда, чем жилье для первокурсников. Хонджун и Сонхва даже умудрились составить график дежурств на кухне, который не вызывал немедленного желания схватиться за мечи. Но воздух, тяжелый и наэлектризованный, продолжал дрожать. Система не уснула — она выжидала, накапливая энергию для следующего рывка.

Утренняя тренировка на стадионе проходила под аккомпанемент мерного стука: Чонхо, как обычно, испытывал на прочность манекены, а Сан и Уён соревновались в скорости реакции.

– Слушай, лис, если ты еще раз попробуешь подсечь меня своей палкой, я клянусь, я выкину твои кроссовки в окно! – Уён, тяжело дыша, сложил свои боевые веера. Его черные волосы с блондинистыми прядями прилипли ко лбу, а глаза искрились привычным озорством.

– Это глефа, Уён-а, – Сан хитро прищурился, подбрасывая оружие в воздух. – И ты сам просил «пожестче».

Внезапно небо над стадионом, до этого момента чистое и лазурное, подернулось мутной золотистой дымкой. Звук, похожий на звон разбитого хрусталя, пронесся над полем, заставляя всех зажать уши.

– Началось! – крикнул Хонджун, выхватывая меч. – Всем приготовиться!

Но на этот раз Система не прислала монстров. Вместо этого четырнадцать парней оказались в эпицентре ослепительного вихря. Золотые нити света начали обвивать компанию Сонхва, проникая сквозь одежду, кожу, прямо в саму суть их существования.

– Что происходит?! – голос Сонхва дрогнул, когда его тело начало окутывать нежно-голубое свечение, пахнущее морской солью и грозой.

Парни из компании Хонджуна в ужасе и восхищении наблюдали, как их друзья и соперники трансформируются прямо на глазах. Это не была простая смена одежды — это была подмена самой природы.

Кан Ёсан, стоявший в центре вихря, изменился первым. Его и без того светлая кожа стала почти прозрачной, светящейся изнутри мягким лунным светом. Уши заострились, удлинились, а глаза приобрели глубокий, нечеловеческий изумрудный оттенок. Белые волосы рассыпались по плечам, переливаясь серебром, а за спиной словно возникла призрачная аура мудрости и древности. Его изогнутая коса удлинилась, покрылась вязью эльфийских рун, которые пульсировали в такт его дыханию.

– Божественный эльф... – прошептал Чонхо, не в силах отвести взгляда от Ёсана. Тот выглядел настолько совершенным и недосягаемым, что у Чонхо перехватило дыхание.

Рядом с Ёсаном раздался резкий, лающий смех. Уён, всегда шумный и разговорчивый, теперь выглядел пугающе. Его глаза горели диким, янтарным огнем, а за спиной материализовались несколько пушистых лисьих хвостов, кончики которых были черными, как смоль. Его веера стали больше, края — острее, а на лице застыла маска высокомерного презрения. Его характер, и без того непростой, окончательно перекосило в сторону злобы и коварства. Это был Куко — темная кицунэ, воплощение скверного нрава.

– Ну что, смертные, – голос Уёна стал глубже, с неприятным скрежещущим подтоном. – Кто первый хочет почувствовать вкус моих вееров?

– Уён, приди в себя! – крикнул Сан, но Уён лишь оскалился, обнажая острые клыки.

Сонхва изменился иначе. Его розовые волосы стали длиннее, приобретая оттенок закатного неба над океаном. Кожа покрылась едва заметными перламутровыми чешуйками на скулах и шее, а голос, когда он попытался заговорить, зазвучал как песня, от которой кружилась голова и хотелось броситься в бездну. Его катана стала тонкой, почти прозрачной, словно выкованной из застывшей морской пены. Сирена. Прекрасная и смертоносная.

Бомгю и Тэхён превратились в лесных созданий. Бомгю стал озорным эльфом с лукавым прищуром, его лук теперь напоминал переплетение живых ветвей, а стрелы светились магией леса. Тэхён же стал нимфой природы; вокруг него сами собой начали распускаться мелкие цветы прямо на бетоне стадиона, а на плечо сел призрачный зверек, похожий на горностая. Его кинжалы теперь казались сделанными из обсидиана.

Чонин, самый младший, обернулся Шакко — рыжей кицунэ. Его копье гудело от избытка энергии, а в глазах читалась хитрая готовность к бою.

Но самым пугающим был Ли Минхо.

Вокруг него сгустилась тьма, такая плотная, что свет солнца не мог её пробить. Его рыжие волосы потемнели, приобретая кровавый отлив. Девять хвостов Ногицунэ медленно колыхались за его спиной, источая ауру страдания и хаоса. Его кусаригама превратилась в змеящуюся цепь из черного металла, которая, казалось, жила своей жизнью. Минхо поднял голову, и его глаза, полностью черные, без белков, уставились на Бан Чана.

– Хаос... – прошептал Минхо, и от этого звука по спинам присутствующих пробежал мороз. – Я чувствую ваш страх. Он такой... вкусный.

– Минхо, это я, Чан! – лидер сделал шаг вперед, но Минхо лишь взмахнул рукой, и волна чистой тьмы отбросила Чана на несколько метров.

– Не подходи ко мне, человек, – прошипел Ногицунэ. – Твой свет слепит меня.

Система не дала им времени на осознание. Из земли начали подниматься огромные каменные големы, привлеченные мощным всплеском магии.

– Кажется, нам придется сражаться вместе с этими... существами, – Хонджун перехватил меч, с опаской поглядывая на Сонхва, который теперь выглядел как божество, сошедшее с фрески.

– Мы не существа, Хонджун, – голос Сонхва-сирены пролился в уши Капитана сладким ядом. – Мы — это мы. Просто теперь у нас нет причин сдерживаться.

Сонхва бросился к ближайшему голему. Его движения были текучими, как вода. Он не просто наносил удары — он пел. И эта песня заставляла камень трескаться, а голема — замедляться, словно тот попал в зыбучие пески. Одним точным движением катаны Сонхва снес голову монстру, и его смех, мелодичный и пугающий, разнесся над полем.

Ёсан, божественный эльф, действовал с ледяным спокойствием. Его коса описывала идеальные круги, оставляя за собой дорожки звездной пыли. Каждое его движение было наполнено грацией, которой не место в мире людей.

– Чонхо, – позвал он, и в его голосе слышался звон колокольчиков. – Не стой на пути. Твой меч слишком груб для этой охоты.

Чонхо, который привык быть танком и защитником, почувствовал укол обиды, смешанный с восхищением.

– Я прикрою твою спину, Ёсан-а, каким бы богом ты ни стал!

Чонхо врубился в толпу големов, его двуручный меч крушил камень, создавая фундамент для изящных атак Ёсана. Они снова работали в паре, но теперь динамика изменилась: Ёсан вел, а Чонхо следовал за ним, ослепленный его сиянием.

В другом конце поля Уён-Куко устроил настоящий террор. Он не просто убивал врагов — он издевался над ними. Его веера создавали вихри, которые сталкивали големов друг с другом.

– Смотрите, как они рассыпаются! – Уён хохотал, и в этом смехе не было ничего от прежнего дружелюбного парня. – Сан, ты слишком медленный! Хочешь, я подтолкну тебя?

Уён взмахнул веером в сторону Сана, и резкий порыв ветра едва не сбил того с ног.

– Эй! – крикнул Сан, блокируя удар голема глефой. – Уён, мы на одной стороне! Прекрати!

– Стороны — это для слабаков! – огрызнулся Уён, его хвосты раздраженно дергались.

Минхо-Ногицунэ был самым эффективным и самым опасным. Он создавал иллюзии, заставляя големов бить в пустоту, пока его кусаригама, словно живая кобра, находила уязвимые места в их каменных телах. Он не просто сражался — он упивался хаосом битвы.

Чан пытался держаться рядом с ним, защищая Минхо от прямых ударов, но рыжий кицунэ постоянно ускользал в тени.

– Минхо, остановись! Ты тратишь слишком много сил на иллюзии! – крикнул Чан, разбивая кулаком каменный блок.

– Силы? – Минхо обернулся, его черные глаза на мгновение сверкнули безумием. – Я никогда не чувствовал себя более живым, Чан. Твоя забота... она такая приторная.

Но когда голем замахнулся огромной рукой над головой Чана, Минхо среагировал мгновенно. Цепь кусаригамы обвила запястье монстра, и Минхо с нечеловеческой силой дернул его на себя, сбивая с ног.

– Только я имею право мучить его, – прошипел Минхо, глядя на поверженного голема.

Бомгю и Тэхён работали в лесу, который сами же и создали вокруг стадиона. Бомгю прыгал по ветвям, осыпая врагов градом магических стрел, а Тэхён призывал корни деревьев, чтобы те сковывали ноги големов. Ёнджун и Субин едва успевали за ними, чувствуя себя неуклюжими великанами в этом эльфийском саду.

– Тэхён, ты просто невероятен! – крикнул Субин, когда нимфа одним движением руки заставила землю поглотить очередного врага.

Тэхён обернулся, его глаза светились мягким зеленым светом.

– Природа не любит тех, кто нарушает её покой, Субин-а. Будь осторожен, корни могут быть коварными.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Големы рассыпались в обычную гальку, а золотистое марево начало рассеиваться. Формы мифических существ не исчезли сразу — они медленно таяли, возвращая парням их человеческий облик.

Уён первым рухнул на траву, когда его хвосты исчезли. Его глаза снова стали обычными, но на лице застыло выражение глубокого шока.

– Что... что я наговорил? – прошептал он, глядя на Сана. – Сан-и, прости, я не хотел...

Сан подошел к нему и протянул руку, помогая подняться.

– Это была Система, Уён. Но твой характер... нам определенно нужно поговорить о твоих манерах в форме лисы.

Сонхва стоял, тяжело дыша, его розовые волосы снова стали короткими. Он посмотрел на Хонджуна, который все еще сжимал меч, не сводя глаз с «сирены».

– Ты пел, – тихо сказал Хонджун. – Это было... красиво. И жутко.

– Я сам себя напугал, – признался Сонхва, его голос вернулся к обычному, мягкому тембру. – Я чувствовал, что хочу, чтобы все просто... исчезли в этой мелодии.

Ёсан подошел к Чонхо. Его эльфийская грация исчезла, сменившись привычной медлительностью, но взгляд остался серьезным.

– Ты сказал, что прикроешь меня, кем бы я ни стал.

Чонхо кивнул, убирая свой меч.

– Я слов на ветер не бросаю, Ёсан-а. Даже если у тебя вырастут крылья и ты улетишь на луну, я найду способ построить туда лестницу.

Ёсан слабо улыбнулся и коснулся родимого пятнышка у глаза.

– Лестница — это слишком долго. Просто ломай яблоки, этого будет достаточно.

Минхо стоял в стороне, подальше от всех. Тьма ушла, но он все еще чувствовал её холодный привкус на языке. Чан подошел к нему осторожно, как к раненому зверю.

– Минхо.

– Уйди, Чан, – Минхо не смотрел на него. – Я был... я хотел причинить тебе боль. Ногицунэ питается этим.

– Но ты спас меня, – Чан положил руку ему на плечо. Минхо вздрогнул, но на этот раз не отстранился. – Твой «злой умысел» не справился с твоим сердцем.

Минхо поднял взгляд, и Чан увидел в его глазах привычную хитринку, смешанную с глубокой усталостью.

– Ты просто слишком упрямый, чтобы дать мне побыть злодеем, Бан Чан.

Вся компания собралась в центре стадиона. Четырнадцать человек, каждый из которых теперь знал о другом нечто такое, что невозможно забыть. Система дала им силу богов и монстров, но именно их человеческие связи помогли им не потерять себя в этом превращении.

– Нам нужно вернуться в общагу, – сказал Хонджун, оглядывая свою команду и команду Сонхва. – И, кажется, нам нужно больше еды. Превращения выматывают.

– И никакой мятной шоколадки для Уёна, – добавил Бомгю, отряхивая одежду от листьев. – В форме Куко он и так слишком дерзкий.

– Эй! – возмутился Уён, но тут же рассмеялся, когда Сан шутливо толкнул его в бок.

Они уходили с поля боя вместе, две группы, которые окончательно слились в одну. За их спинами университетский городок медленно погружался в сумерки, а Система, затаившись в глубинах кода, уже планировала следующий уровень. Но теперь, когда они познали свою мифическую суть, они были готовы к любому вызову.

Ведь какая разница, кто ты — эльф, сирена или кицунэ, если рядом есть тот, кто разломит для тебя яблоко или прикроет спину в самом сердце тьмы?