← Назад к обзору

Изменение будущего

Эхо крови и шёпот завтрашнего дня

В воздухе кухни всё еще витал тяжелый, мускусный аромат угасающего гона Юки, перемешанный с запахом свежего риса и жареного мяса. Для обычного человека этот запах был бы едва уловим, но для Сухо, чей собственный альфа-дух только начинал пробуждаться, он ощущался как густой туман, давящий на виски.

Сухо сидел за столом, подперев подбородок ладонями. В свои тринадцать лет он уже не был тем ребенком, который рисовал мелками на полу. Его рост достиг ста шестидесяти пяти сантиметров, и хотя он был значительно ниже своего старшего брата-гиганта, в его плечах уже угадывалась та же мощь, что и у отца. Он внимательно наблюдал за Юки.

Старший брат выглядел так, будто прошел через мясорубку. Его обычно безупречная кожа была бледной, под небесно-голубыми глазами залегли тени, а движения казались медленными, почти тягучими. Юки сидел на стуле, жадно поглощая еду, словно пытался восполнить энергию за все три дня своего отсутствия.

На его коленях устроилась Миджун. Малышка, совершенно не обращая внимания на усталость брата, радостно хлопала его ладошками по щекам, звонко смеясь.

– Юки! Юки проснулся! – лепетала она, пытаясь ухватить его за кончик носа. – Долго спал! Ленивый Юки!

Альфа слабо улыбнулся, перехватил крошечные запястья сестры и нежно поцеловал её в лоб. Его аура, еще недавно способная испепелить всё живое в радиусе километра, теперь была мягкой и обволакивающей, как теплое одеяло.

– Прости, Миджун-и, – прохрипел Юки, его голос всё еще звучал надтреснуто. – Брат просто очень устал.

Сухо перевел взгляд на отца. Сон Джинву стоял у окна, прислонившись к стене, и молча наблюдал за своими детьми. В его взгляде читалось облегчение, смешанное с какой-то глубокой, вековой мудростью. Он выглядел как человек, который только что вернулся с войны и обнаружил свой дом целым и невредимым.

– Пап, – позвал Сухо, и его голос прозвучал неожиданно серьезно для подростка.

Джинву повернул голову, фиолетовые искры в его глазах медленно угасали.

– Да, Сухо?

– Меня... меня тоже это ждет? – Сухо кивнул в сторону брата, который в этот момент судорожно сглотнул, когда Миджун случайно ткнула его пальцем в область шеи, где пульсировала метка связи. – Я видел, как ему было плохо. Я чувствовал, как дом дрожал, когда Юки не мог сдержать силу. Это всегда так... больно?

В кухне воцарилась тишина. Даже Юки перестал жевать, внимательно прислушиваясь к разговору. Ливон, который тихо вошел в комнату и начал наливать чай, замер с чайником в руках, бросив на Сухо сочувственный взгляд.

Джинву отошел от окна и сел на стул рядом с младшим сыном. Он положил свою широкую ладонь на плечо Сухо, и тот почувствовал, как по его телу разливается спокойная, уверенная прохлада — магия отца всегда действовала как лучший стабилизатор.

– Сухо, послушай меня, – начал Джинву, глядя сыну прямо в глаза. – Ты — мой сын. В твоих венах течет кровь Теневого Монарха и истинной омеги. Твоя сила будет отличаться от силы Юки, но твоя природа альфы — неизбежна.

– Значит, будет больно? – настаивал Сухо, в его глазах промелькнул страх, который он так старательно пытался скрыть.

– Первый гон — это не просто биологический процесс, – Джинву слегка сжал его плечо. – Это момент, когда твоя магия окончательно сливается с твоими инстинктами. Для доминантного альфы это всегда испытание. Это как если бы ты пытался удержать в руках извергающийся вулкан. Юки было тяжело, потому что его сила велика, и он до последнего пытался защитить окружающих, вместо того чтобы просто поддаться зверю.

Юки поднял голову, его взгляд встретился со взглядом Сухо.

– Это не просто боль, мелкий, – тихо сказал старший брат. – Это... как будто ты наконец-то понимаешь, кто ты есть на самом деле. Весь мир становится ярче, запахи — острее. Да, это выматывает. Но когда рядом есть те, ради кого ты хочешь оставаться человеком... это можно вытерпеть.

Ливон подошел к столу и поставил перед Сухо чашку чая с медом.

– У каждого альфы свой путь, Сухо, – мягко произнес омега, и его серые глаза светились теплом. – Твой брат прошел через это так бурно, потому что он — первопроходец. У тебя будет его опыт, опыт твоего отца. И у тебя будем мы. Мы не оставим тебя одного в этой темноте.

Сухо посмотрел на Ливона, затем на Юки, который теперь осторожно кормил Миджун кусочком омлета.

– Но у меня еще нет... – Сухо запнулся, покраснев. – У меня нет истинной пары. Юки выжил, потому что ты пришел, Ливон-хён. А если я буду один?

Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было столько любви, что Сухо невольно расслабился.

– Ты никогда не будешь один, Сухо. У тебя есть семья. Я и твои тени будем рядом, чтобы сдержать твою силу, если она выйдет из-под контроля. Твоя мать будет рядом, чтобы залечить твои раны. А твоя пара... она придет, когда придет время. Система или сама судьба приведет её к тебе, как привела Юми ко мне и Ливона к Юки.

– Папа прав, – добавил Юки, утирая Миджун испачканный рот. – К тому же, ты — альфа, который рисует картины, от которых плачут даже теневые пехотинцы. Твоя душа тоньше моей. Возможно, твой гон будет больше похож на творческий экстаз, чем на попытку снести здание.

Сухо фыркнул, представив, как он в приступе гона яростно закрашивает холсты, а вокруг него бегает Игрит, подавая кисти. Напряжение окончательно спало.

– Я просто не хочу... – Сухо замялся. – Не хочу стать чудовищем.

Джинву резко посерьезнел. Он притянул сына к себе, обнимая его за шею.

– Запомни одну вещь, Сухо. Чудовищами становятся не от силы, а от одиночества и ненависти. В той жизни, которую я видел в кошмарах, ты был один. Ты был полон зависти и злобы, потому что у тебя не было этой связи, которая есть у нас сейчас. В этой жизни ты — любимый сын и брат. Твоя сила — это инструмент защиты, а не разрушения. Твой гон — это просто шаг к тому, чтобы стать мужчиной, способным защитить свою стаю.

Сухо кивнул, прижимаясь к отцу. Он чувствовал запах Джинву — запах холодного леса и бесконечной ночи, который всегда означал безопасность.

– Ладно, – пробормотал Сухо. – Но если я случайно разнесу свою студию, чур, Юки помогает мне всё восстанавливать.

– Договорились, – рассмеялся Юки, морщась от боли в мышцах. – Но только если ты нарисуешь мне и Ливону тот портрет, о котором мы просили.

– Игрит говорит, что ты слишком много болтаешь для того, кто едва стоит на ногах, – вставил Сухо, заметив, как тень брата едва заметно шевельнулась.

– Ах ты, мелкий стукач! – Юки в шутку замахнулся на брата, но Миджун тут же защитнически загородила Сухо своими ручонками.

– Нельзя бить Сухо! Сухо хороший!

Вся семья разразилась смехом. В этот момент на кухню вошла Юми. Она выглядела уставшей, но сияющей. Она подошла к Джинву, и он тут же приобнял её за талию, притягивая к себе.

– О чем спорим? – спросила она, оглядывая своих сыновей.

– Обсуждаем мужские дела, мам, – ответил Сухо, выпрямляясь. – Оказывается, быть альфой — это не только крутые татуировки и горы мышц, но и много льда в ванной.

Юми грустно улыбнулась и подошла к Сухо, целуя его в макушку.

– Тебе не о чем беспокоиться, мой милый. Ты вырастешь прекрасным альфой. Сильным, как отец, и чутким, как... ну, как ты сам.

– А теперь, – Джинву поднялся, и его голос приобрел командные нотки, хотя в глазах плясали чертики. – Всем, кто не ранен и не кормит младенцев, — помочь матери с уборкой. Юки, тебе официально разрешено доесть и отправиться в постель. Ливон, присмотри за ним, чтобы он не решил, что уже готов к новым подвигам.

– Слушаюсь, господин Монарх, – с легким поклоном ответил Ливон, и в его глазах промелькнула искра озорства.

Сухо встал, чувствуя, как страх, терзавший его последние дни, окончательно растворился. Он посмотрел на свои руки — пока еще изящные руки художника, но уже знающие тяжесть тренировочного меча. Он знал, что впереди его ждут испытания. Он знал, что природа альфы возьмет свое, и его тело изменится, подчиняясь зову крови.

Но глядя на то, как Юки с любовью смотрит на Ливона, как отец нежно держит маму за руку, Сухо понял: боль — это лишь временная цена за право любить и защищать.

– Пап, – обернулся он уже у раковины.

– М?

– А ты научишь меня тому приему с подавлением ауры? Ну, чтобы я не пугал людей в школе, когда начну «взрослеть»?

Джинву улыбнулся — открыто и гордо.

– Конечно, Сухо. Завтра же начнем тренировки. Но сначала — дорой посуду.

Сухо весело фыркнул и принялся за дело. Тень под его ногами на мгновение удлинилась, принимая форму маленького, но очень решительного рыцаря, который, казалось, тоже был готов к любым свершениям.

В доме Сон Джинву царил мир. И хотя тени прошлого всё еще иногда шептали в углах, свет настоящего был слишком ярким, чтобы они могли причинить вред. Юки нашел свою гавань, Сухо обрел уверенность, а Монарх Теней наконец-то мог просто быть отцом, знающим, что его щенки в полной безопасности.

– Я буду готов, – прошептал Сухо самому себе, глядя на свое отражение в оконном стекле. – Я буду лучшим альфой, которого когда-либо видела эта семья.

И где-то в глубине его сознания Система, которая теперь была лишь тихим наблюдателем, выдала последнее на сегодня сообщение, видимое только Джинву:

[Связь поколений: Укреплена. Будущее: Стабильно. Игрок Сон Джинву, ваша стая — ваше величайшее достижение.]

Джинву закрыл глаза, вдыхая ароматы своего дома. Да, Система была права. Никакие уровни, навыки или титулы не могли сравниться с этим простым, будничным утром, где его дети спорили о посуде, а его омега улыбалась ему, обещая еще один прекрасный день.

Кошмар закончился. Началась жизнь.