← Назад к обзору

Изменения

Вкус клубники и эхо системы

Три года пролетели как один бесконечный, хаотичный и невероятно громкий миг. Если бы кто-то сказал мне раньше, что Теневой Монарх, перед которым трепетали легионы демонов и правители миров, будет всерьез обсуждать с маршалом теней дизайн детской песочницы, я бы вырвал этому человеку язык. Но реальность оказалась куда более... специфической.

Наше поместье в пригороде Сеула превратилось в самую охраняемую и одновременно самую шумную крепость на планете. Тройняшки росли не просто быстро — они росли, впитывая мою ману, как губки, и это создавало определенные трудности.

– Алекс, немедленно слезь с люстры! – голос Юки донесся из кухни, перекрывая шум закипающего чайника. – И верни Игрису его шлем, это не горшок!

Я зашел в гостиную и замер. Алекс, моя маленькая копия с копной черных взъерошенных волос, действительно висел под самым потолком, уцепившись за хрустальные подвески. В руках он сжимал тяжелый стальной шлем Игриса. Сам великий рыцарь стоял внизу, замерев в позе крайнего смирения, явно боясь пошевелиться, чтобы наследник не сорвался.

– Папа! – Алекс увидел меня, и его глаза, точь-в-точь как мои, вспыхнули фиолетовым огнем. – Игрис сказал, что я еще маленький, чтобы вызывать Кайсела. Это нечестно!

– Игрис прав, – я щелкнул пальцами, и тени мягко подхватили сорванца, опуская его на пол. – Кайсел — это не домашний хомячок. Сначала научись не проваливаться в теневой карман каждый раз, когда чихаешь.

Алекс надулся, точь-в-точь как Юки, когда тот был чем-то недоволен. В этот момент из-за дивана высунулись еще две головы. Сухо, который унаследовал porcelain-кожу и небесно-голубые глаза Юки, сосредоточенно пытался завязать узлом теневое щупальце, которое услужливо подставил ему Бер. А Миджун... моя маленькая принцесса сидела в углу и с абсолютно серьезным видом «кормила» печеньем Бера. Муравей-переросток, способный сожрать армию, послушно открывал пасть и издавал восторженные звуки, когда крошки сыпались ему на хитин.

– Джинву, ты вернулся? – Юки вышел из кухни, вытирая руки о передник.

За три года он почти не изменился, только взгляд стал более уверенным и спокойным. Он был тем самым стержнем, который удерживал всю эту магическую вакханалию от превращения в апокалипсис локального масштаба.

– Ассоциация снова пыталась заманить меня на банкет, – я подошел к нему и обнял за талию, игнорируя возмущенные крики детей, которые тут же бросились к нам, требуя внимания. – Сказал им, что у меня более важные дела. Например, дегустация твоего нового черничного пирога.

Юки улыбнулся, но как-то странно. В его улыбке не было привычной легкости. Он мягко отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Пирог подождет, – сказал он тихо. – Дети, идите в игровую. Игрис, Бер, присмотрите за ними. Никаких порталов и никакого оружия. Я серьезно.

Тени мгновенно подчинились, увлекая тройняшек в глубь дома. Когда в гостиной воцарилась относительная тишина, Юки взял меня за руку и повел в нашу спальню.

– Что случилось? – я почувствовал, как внутри шевельнулась тревога. – Опять Ча Хэ Ин? Или Ассоциация прислала кого-то?

Юки закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Его лицо было бледным, а пальцы мелко дрожали.

– Нет, Джинву. Никто не приходил. Просто... я в последнее время чувствовал себя странно. Помнишь, неделю назад мне стало плохо от запаха твоего любимого кофе?

Я кивнул. Тогда я списал это на усталость. Растить троих детей с пробужденной маной — задача не из легких.

– Я думал, это просто стресс, – Юки запустил руку в карман передника и достал оттуда узкую белую полоску. – Но сегодня утром я зашел в аптеку.

Он протянул мне предмет. Я взял его, чувствуя, как ладони внезапно стали влажными. На тесте отчетливо виднелись две яркие, безапелляционные полоски.

В голове на мгновение воцарилась абсолютная пустота. Система, которая обычно молчала, если не было прямой угрозы, внезапно выдала уведомление перед глазами:

[Внимание! Обнаружен новый источник жизненной энергии, связанный с носителем Теневого Монарха. Процесс формирования наследника: 4 недели. Статус: Стабильно.]

– Джинву? – Юки заглянул мне в лицо, и в его глазах я увидел смесь надежды, ужаса и того самого обещания «сам рожай», которое он дал мне три года назад. – Ты молчишь уже две минуты. Скажи что-нибудь, пока я не упал в обморок.

Я медленно перевел взгляд с теста на Юки.

– Ты... ты ведь помнишь, что сказал мне в родзале? – мой голос прозвучал на удивление хрипло.

Юки нервно хихикнул, прикрывая рот рукой.

– Я помню. Я обещал, что в следующий раз это будешь ты. Но, видимо, у биологии и твоей Системы другие планы на наш счет.

Я подошел к нему вплотную и осторожно положил ладонь на его живот. Там еще ничего не было заметно, но теперь, зная правду, я чувствовал — там, в глубине, пульсировала крошечная искра. Еще одна тень, еще один свет.

– Юки... – я прижал его к себе, вдыхая родной аромат ванили. – Я не знаю, как это возможно. Я думал, тройняшки — это предел для человеческого организма, даже такого уникального, как твой.

– Похоже, твои гены не знают слова «предел», – Юки уткнулся лбом в мое плечо. – Джинву, я боюсь. Трое детей — это уже безумие. А если там снова... больше одного?

Я почувствовал, как во мне закипает защитный инстинкт.

– Сколько бы их ни было, я буду рядом. На этот раз я не отойду от тебя ни на шаг. Я найму лучших врачей, я поставлю весь мир на уши, если понадобится.

– Ты и так поставил мир на уши, – Юки вздохнул, расслабляясь в моих объятиях. – Знаешь, что самое смешное? Я ведь только вчера заказал новую партию муки и планировал открыть мастер-классы для горожан. Видимо, мастер-классы отменяются.

– Зато начинаются мастер-классы по выживанию отца-героя, – я поцеловал его в висок. – Как ты себя чувствуешь? Кроме тошноты?

Юки отстранился и хитро прищурился.

– Хочу клубнику. С горчицей. И чтобы её принес именно Бер, в балетной пачке.

Я не смог сдержать смех.

– Насчет клубники — сделаем. Насчет пачки для Бера... боюсь, его гордость этого не переживет, но для тебя он сделает и не такое.

Мы стояли в тишине спальни, осознавая масштаб грядущих перемен. Три года назад я думал, что достиг вершины своего счастья. Оказалось, что у судьбы (или у моей Системы) были свои соображения на этот счет.

– Джинву? – позвал Юки, когда мы уже собирались выходить к детям.

– Да?

– Если это будет еще одна тройня, я официально переименую твою Ассоциацию в «Детский сад Теневого Монарха». И ты будешь там главным воспитателем.

– Согласен на любые условия, – я открыл дверь, пропуская его вперед.

В гостиной нас встретил настоящий хаос. Сухо каким-то образом уговорил Игриса позволить ему покататься на закорках, и теперь рыцарь в полном доспехе медленно кружил по комнате. Миджун строила замок из теневых кирпичей, которые Бер покорно создавал по её приказу, а Алекс пытался накормить Кайсела — который высунул голову из портала в полу — своим завтраком.

Я посмотрел на эту картину, затем на Юки, который уже начал раздавать указания, и понял: моя жизнь никогда не будет спокойной. И это было самым прекрасным из всего, что я когда-либо создавал.

– Эй, банда! – крикнул я, привлекая внимание детей. – У нас есть новости.

Тройняшки замерли. Даже Кайсел перестал жевать овсянку Алекса.

– У вас скоро будет еще кто-то, с кем можно будет делиться игрушками, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от переизбытка эмоций.

Тишина длилась ровно три секунды. А затем дом содрогнулся от радостных криков, всплесков маны и топота маленьких ножек.

– Еще один папа? – спросила Миджун, подбегая к Юки и прижимаясь ухом к его животу.

– Нет, милая, – Юки погладил её по голове, обмениваясь со мной коротким, полным нежности взглядом. – Еще один маленький охотник на папины нервы.

Я притянул их всех к себе — Юки, детей, даже тени, которые незримо присутствовали рядом. Система снова выдала уведомление, но на этот раз я не стал его читать. Мне не нужны были цифры и уровни, чтобы знать: я — самый сильный человек в мире. Не потому, что я Монарх Теней. А потому, что у меня есть этот шумный, сумасшедший и бесконечно любимый дом.

А клубнику с горчицей я всё-таки велел Беру достать. И, кажется, муравей уже начал присматривать себе подходящую пачку в интернет-магазинах. Против воли папы-пекаря в этом доме не мог устоять никто. Даже смерть. Даже я.