Изменения
Тринадцать часов между небом и адом
Двенадцать часов. Семьсот двадцать минут. Сорок три тысячи двести секунд. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, перед которым трепетали правители и боги, чья воля могла стереть с лица земли целые армии, впервые в жизни ощутил на вкус настоящую, ничем не разбавленную беспомощность.
Стены родовой палаты, которую я превратил в самую защищенную крепость в мире, буквально стонали от магического напряжения. Воздух стал плотным, как кисель, наэлектризованным до предела. Тени в углах не просто шевелились — они дрожали, припадая к полу. Даже Бер, мой самый свирепый и говорливый маршал, затих, превратившись в безмолвную статую у изголовья кровати. Его когтистые лапы, способные разрывать сталь, сейчас с невероятной нежностью придерживали кислородную маску.
– Джинву... – Юки вцепился в мою руку с такой силой, что я услышал, как хрустят мои кости.
Для обычного человека это было бы смертельно. Но я лишь крепче сжал его ладонь, делясь своей силой, своей маной, своей жизнью. Его фарфоровая кожа была покрыта испариной, волосы прилипли ко лбу, а в небесно-голубых глазах, обычно таких ясных, сейчас плескался океан боли и изнеможения.
Рожать троих детей одновременно — это было испытание, которое не под силу простому смертному. Но Юки... мой Юки был особенным. Система не просто нашла мне пару, она нашла того, кто мог вынести тяжесть моей тьмы и превратить её в жизнь.
– Еще немного, любимый, – прошептал я, вытирая пот с его лица. – Первый уже близко. Я чувствую его. Алекс... он уже здесь.
– Ненавижу тебя... – прохрипел Юки, выгибаясь дугой от очередной схватки. – Сон Джинву... ты... ты чудовище...
Я лишь кивнул, соглашаясь. Пусть называет меня как угодно, пусть проклинает, лишь бы дышал. Лишь бы не отпускал мою руку.
Первый крик разорвал тишину палаты подобно грому. Он не был похож на плач обычного младенца. В нем была сила, от которой задрожали стекла. Алекс. Копия Юки, с такими же черными взъерошенными волосами, но с моими глазами, в которых уже сейчас, в первые секунды жизни, вспыхнуло фиолетовое пламя.
Бер издал странный звук, похожий на сдавленный всхлип гордости, и ловко подхватил наследника, заворачивая его в мягкую ткань, пропитанную защитными заклинаниями.
Но передышки не было.
– Еще... двое... – Юки задыхался, его тело содрогалось от мелкой дрожи. – Я больше... не могу...
– Можешь, – я прижался своим лбом к его, вливая в него остатки спокойствия. – Сухо и Миджун ждут. Они не оставят брата одного. Давай, Юки. Ради меня. Ради них.
Следующие три часа слились в бесконечный кошмар и триумф одновременно. Когда на свет появился Сухо — моя точная копия, спокойный и сосредоточенный даже в момент рождения — магический фон в комнате стабилизировался. Но самой сложной оказалась Миджун. Маленькая принцесса теней не спешила покидать свое убежище, заставляя Юки кричать от боли так, что мои тени едва не сорвались с поводка, готовые разнести всё здание ассоциации от переизбытка эмпатии к своему хозяину.
И вот, наконец, всё стихло.
В комнате воцарилась священная тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов и тихим сопением трех свертков, которые Бер и Игрис держали с такой осторожностью, будто это были хрупкие хрустальные сферы, содержащие в себе целые миры.
Юки лежал на подушках, бледный как смерть. Его дыхание было поверхностным, а пальцы, наконец, разжали мою руку. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно меняется. Теневой Монарх, вечный воин, наконец-то обрел свой покой.
Я медленно поднялся и взял на руки Миджун. Она была крошечной, но её присутствие ощущалось как гравитационная аномалия. Она открыла глаза — черные, бездонные, как сама бездна — и на мгновение мне показалось, что она улыбнулась.
– Мои дети, – прошептал я, чувствуя, как по щеке катится непрошеная слеза.
Прошло еще несколько часов. Юки провалился в глубокий, целительный сон, а я сидел рядом, не смея пошевелиться. Тени аккуратно прибрали комнату, наполнив её ароматом свежести и чистоты.
Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Юки пошевелился. Он медленно открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, восстанавливая в памяти события ночи. Затем он повернул голову ко мне.
– Где они? – его голос был едва слышным шепотом.
Я указал на три колыбели, стоящие рядом с кроватью. Игрис, облаченный в свои доспехи, стоял над ними как незыблемая скала.
– Они здесь, Юки. Все трое. Здоровы и полны сил.
Юки попытался приподняться, и я тут же подложил ему под спину подушки. Он посмотрел на детей, затем на меня, и в его взгляде внезапно вспыхнуло что-то среднее между нежностью и праведным гневом.
– Двенадцать часов, Сон Джинву, – произнес он, и в его голосе прорезались стальные нотки. – Двенадцать часов я чувствовал себя так, будто через меня пытается проехать товарный поезд, груженый твоими тенями.
– Я знаю, любимый. Прости меня, я...
– Замолчи, – перебил он меня, поморщившись от боли при попытке сменить позу. – Ты хоть представляешь, каково это — рожать троих маленьких монстров за раз? Они уже в утробе пытались вызвать Кайсела!
Я не смог сдержать короткий смешок, за что тут же получил испепеляющий взгляд.
– Тебе смешно? – Юки прищурился. – Послушай меня внимательно, Теневой Монарх. В следующий раз...
Он сделал паузу, тяжело переводя дух, и ткнул в меня дрожащим пальцем.
– В следующий раз сам рожай, придурок! Используй свои тени, свою систему, свои перерождения — мне плевать. Но я больше на это не подпишусь, даже если ты пообещаешь мне скупить все кондитерские мира.
Я замер, пораженный его напором. Даже после такого изнурительного марафона у него остались силы, чтобы отчитывать меня. Это был мой Юки. Мой несгибаемый пекарь.
– Юки... – я осторожно взял его руку и прижал к своим губам. – Клянусь, я сделаю всё, чтобы тебе больше никогда не пришлось проходить через подобное. Я буду самым лучшим отцом. Я буду защищать их и тебя до конца времен.
Юки вздохнул, его гнев начал угасать, сменяясь бесконечной усталостью и любовью. Он потянул меня к себе, заставляя наклониться.
– Ладно, – прошептал он мне в самое ухо. – Но я серьезно насчет кондитерских. И насчет "сам рожай". Я хочу видеть, как ты будешь объяснять Беру, почему его Король внезапно решил сменить амплуа.
Я представил эту картину и невольно содрогнулся. Бедный Бер, его психика этого точно не выдержит.
– Иди ко мне, – Юки раскрыл объятия, и я осторожно прижался к нему, стараясь не причинить боли.
Мы лежали так в тишине, слушая дыхание наших детей. В соседней комнате Игрис тихо спорил с Бером о том, чья очередь менять подгузники (муравей настаивал, что его когти слишком острые для такой деликатной задачи, а рыцарь хранил ледяное молчание, которое означало "нет").
– Они прекрасны, Джинву, – тихо сказал Юки, засыпая у меня на груди. – Твоя копия... и моя... и наша общая. Мы справились.
– Мы справились, – повторил я, закрывая глаза.
Я знал, что впереди нас ждут бессонные ночи, первые проявления магии, которые наверняка разнесут половину дома, и бесконечные попытки Ассоциации охотников выяснить, что за мощные источники энергии появились в моем поместье. Но всё это было мелочью.
Потому что здесь, в этой комнате, была моя истинная армия. Моя семья. Моя жизнь.
А насчет "сам рожай"... Что ж, если Система когда-нибудь предложит мне такой навык, я, пожалуй, впервые в жизни серьезно задумаюсь над его прокачкой. Лишь бы Юки больше никогда не плакал от боли.
Но пока что я просто наслаждался моментом. Теневой Монарх наконец-то нашел то, что нельзя было завоевать силой, но можно было обрести лишь через любовь и терпение.
– Спи, – прошептал я, накрывая нас обоих одеялом. – Я буду охранять ваш сон. Всегда.
Тени в комнате мягко колыхнулись, подтверждая мою клятву. Мир за окном мог рушиться, Врата могли открываться одно за другим, но здесь, в этом маленьком раю, пахнущем ванилью и новой жизнью, всё было именно так, как должно быть.
Двенадцать часов ада стоили вечности в этом раю. Хотя Юки я об этом, пожалуй, скажу чуть позже. Когда он выспится и перестанет угрожать мне скалкой.