← Назад к обзору

Изменения будущего

Клинок, закаленный в тени

Сон Джинву сидел в кресле у кровати старшего сына, не сводя с него тяжелого, внимательного взгляда. В комнате пахло озоном, паленой шерстью и тем специфическим, металлическим ароматом, который источает мана Монарха, когда она вступает в резонанс с плотью и кровью.

Прошло двенадцать часов с начала первого гона Юки. Лихорадка немного отступила, сменившись тяжелым, прерывистым сном, но Джинву знал — это лишь затишье перед новой бурей. Тело шестнадцатилетнего альфы работало на пределе. Мышцы Юки под тонкой простыней то и дело сокращались, а по коже пробегали голубоватые искры, похожие на микроскопические молнии.

Джинву протянул руку и коснулся лба сына. Кожа всё еще была обжигающей. Система то и дело выкидывала перед глазами Монарха уведомления о критическом уровне гормонов, но Джинву просто смахивал их в сторону. Он видел всё сам. Его «щенок» превращался в волка. Процесс, который у обычных альф занимал недели вялотекущего дискомфорта, у Юки проходил как взрыв сверхновой.

Дверь в комнату тихо скрипнула. Джинву не нужно было оборачиваться, чтобы узнать гостя по шагам и мягкому шелесту теней.

– Он всё еще горит, – негромко произнес Сухо, останавливаясь в паре шагов от кровати брата.

Младший сын выглядел собранным, но в его глазах, таких же серых, как у отца, читалось скрытое беспокойство. Он смотрел на Юки — на этого гиганта ростом сто девяносто пять сантиметров, который сейчас выглядел почти беззащитным в своем забытьи.

– Это продлится еще дня три, – ответил Джинву, убирая руку. – Его тело перестраивается. Юки унаследовал слишком много моей силы, и теперь она требует сосуд побольше. Гон — это способ организма расширить каналы маны.

Сухо подошел ближе, вглядываясь в лицо брата. Пирсинг под нижней губой Юки тускло поблескивал в полумраке, а на шее, под татуировкой ассасина, пульсировала вена.

– Пап, – Сухо замялся, переводя взгляд на отца. – Меня тоже такое ждет?

Джинву посмотрел на младшего сына. Сухо был другим. В нем было больше спокойствия, больше аналитического холода. Если Юки был карающим мечом, то Сухо обещал стать щитом и стратегом.

– Да, Сухо, – честно сказал Монарх. – Каждого альфу нашего рода ждет это испытание. Но у тебя всё пройдет немного легче.

– Почему? – Сухо приподнял бровь. – Потому что я слабее?

Джинву усмехнулся, и в его глазах на мгновение промелькнула искра гордости.

– Нет. Сила здесь ни при чем. Юки — доминантный альфа. Это редкая генетическая мутация, усиленная тем, что его матерью стала Юми. Её фарфоровая кожа и хрупкость обманчивы; в её жилах течет кровь древних омег, способных рожать королей. Юки — первый в своем роде. Он доминант, и его инстинкты острее, а потребность в паре — абсолютна. Ты тоже будешь сильным, Сухо, возможно, даже сильнее многих охотников национального уровня, но твоя природа более сбалансирована. Тебе не придется сражаться с самим собой так яростно, как ему.

Сухо кивнул, обдумывая слова отца. Он снова посмотрел на брата, который во сне глухо зарычал, и костяной бластер на мгновение материализовался над его плечом, тут же рассыпавшись прахом.

– Значит, он сейчас борется за право остаться человеком? – тихо спросил младший.

– Именно, – подтвердил Джинву. – Его тянет к Ли Вону. Каждая клетка его тела кричит о том, чтобы пойти и забрать свою омегу. Но Юки держится. Он выбрал контроль. Это делает его настоящим мужчиной, а не просто сильным самцом.

Джинву встал и положил руку на плечо Сухо, слегка сжав его.

– А теперь иди. Ты дежурил полночи. Иди к маме, она волнуется, хоть и старается не показывать этого. И загляни к Ли Вону. Он сидит в гостевой комнате и, кажется, готов прогрызть дверь, чтобы попасть сюда. Скажи ему, что Юки стабилен. Твое присутствие как альфы, пусть и молодого, успокоит их обоих. Им сейчас нужен кто-то надежный рядом.

– Хорошо, папа, – Сухо выпрямился, принимая ответственность. – Я присмотрю за ними. А ты?

– Я останусь здесь, – Джинву снова сел в кресло. – Если его мана выйдет из-под контроля, только я смогу её подавить, не разрушив дом.

Когда Сухо вышел, Джинву снова погрузился в созерцание. Он вызвал Систему, заходя в скрытые логи.

«Дорогой игрок, — гласило старое сообщение, — это не было кошмаром, это было ваше будущее...»

Джинву закрыл глаза, вспоминая те леденящие кровь кадры. Сухо, убивающий Юки. Ча Хэ Ин, смотрящая на него с холодным упреком. Одиночество на вершине мира. Он спас их. Он вырвал Юми из лап смерти, он исцелил её, и она отплатила ему любовью, о которой он даже не смел мечтать. И вот результат — его сыновья.

Юки снова заворочался. Его рука свесилась с кровати, и Джинву увидел татуировку знака ассасинов на его предплечье. Сын так отчаянно цеплялся за эти образы из игр — за кодекс чести, за веру в то, что даже убийца может быть героем. Это было его якорем.

– Ничто не истинно, – прошептал Джинву, цитируя любимую фразу сына. – Всё дозволено... кроме предательства самого себя, верно, Юки?

Словно услышав голос отца, Юки приоткрыл глаза. Голубой свет в них был затуманен болью и жаром, но в нем промелькнуло узнавание.

– Пап... – голос был похож на шелест сухой листвы.

– Я здесь, – Джинву подался вперед. – Дыши ровно. Не давай жару овладеть твоим разумом. Представь, что ты в тени. Там прохладно и тихо.

Юки судорожно вздохнул.

– Ли Вон... он... он плачет? Я чувствую... горький запах.

Джинву нахмурился. Связь истинных пар была пугающе глубокой.

– Он просто волнуется, щенок. Сухо сейчас с ним. Ли Вон в безопасности. Твоя единственная задача сейчас — переплавить свою силу. Сделай её своей, а не позволяй ей владеть тобой.

Юки вцепился в край одеяла, его костяшки побелели.

– Это... как будто меня ломают и собирают заново. Каждую секунду.

– Так и есть, – Джинву не собирался лгать. – Ты становишься Монархом в миниатюре. Твое тело должно выдерживать давление, которое раздавило бы обычного человека. Потерпи. Через три дня ты встанешь с этой кровати другим.

Юки закрыл глаза, и по его щеке скатилась капля пота.

– Расскажи мне... про маму. Как ты её нашел?

Джинву откинулся на спинку кресла, позволяя теням в комнате стать чуть гуще и прохладнее. Он редко рассказывал эту историю во всех деталях, но сейчас это могло отвлечь сына от боли.

– Это было в Токио, – начал Джинву, и его голос стал ровным и убаюкивающим. – Система показала мне её. Она была почти прозрачной от болезни, её семья отвернулась от неё, считая дефектом. Но когда я вошел в ту палату, я увидел не умирающую омегу. Я увидел свет, который мог согреть даже мою черную душу. Я влил в неё свою ману, Юки. Я буквально заставил её сердце биться в такт моему. Это не было судьбой, которую мне навязали. Это был мой выбор. И когда ты родился, когда я впервые увидел твои голубые глаза... я понял, что всё было не зря.

Юки слушал, его дыхание постепенно становилось реже. История отца была для него лучшим лекарством.

– Ты идеален, Юки, – продолжал Джинву. – Не слишком накачанный, атлетичный, с силой, которая пугает даже меня. Твои костяные бластеры — это не просто магия. Это твоя воля, обретшая форму. Ты не будешь расти под гнетом, как Сухо в том несбывшемся будущем. Ты будешь расти свободным.

Прошло несколько часов. Юки снова провалился в глубокий сон, на этот раз более спокойный. Джинву продолжал сидеть рядом, работая с интерфейсом Системы. Он отдавал приказы своим теням, которые патрулировали город. После уничтожения клана Окумура и чистки в Ассоциации наступило затишье, но Джинву знал — оно временное. Сильные мира сего не любят, когда кто-то обладает абсолютной властью.

Внезапно Джинву почувствовал всплеск эмоций внизу. Ли Вон. Адвокат явно не справлялся с ролью «пассивного наблюдателя».

– Берру, – негромко позвал Джинву.

Из тени за креслом соткался силуэт верного муравьиного короля.

– Слушаю, мой Король! – Берру склонил голову, его глаза мерцали фиолетовым светом.

– Спустись вниз. Передай Ли Вону мою личную печать защиты. Скажи, что он может подойти к двери комнаты Юки, но не входить. Пусть просто посидит рядом. Его присутствие поможет Юки стабилизировать феромоны. И проследи, чтобы Сухо не слишком усердствовал в своей роли стража. Он может быть излишне строгим.

– Будет исполнено! – Берру исчез так же бесшумно, как и появился.

Джинву снова посмотрел на сына. Он знал, что делает рискованный шаг. Запах омеги во время гона — это как подливать масло в огонь. Но Ли Вон был не просто омегой. Он был якорем.

Через десять минут он почувствовал, как за дверью кто-то сел прямо на пол. Тонкий, едва уловимый аромат холодного дождя и старой бумаги просочился в комнату. Юки во сне мгновенно отреагировал — его напряженные плечи расслабились, а на лице появилось выражение глубокого покоя.

– Вот так, – прошептал Джинву. – Учись чувствовать его, не теряя головы.

Третий день гона стал самым тяжелым. Жар Юки достиг пика, и стены комнаты начали покрываться инеем — так его мана пыталась компенсировать внутренний перегрев. Юки метался по кровати, его голос сорвался на рык.

– Ли Вон! – выдохнул он, и в этом крике было столько боли и жажды, что Джинву на мгновение захотелось закончить всё это, просто приведя омегу внутрь.

Но он сдержался.

– Еще немного, Юки. Осталось совсем чуть-чуть.

В какой-то момент Джинву пришлось применить силу. Он встал над сыном, и его тень расширилась, заполняя всю комнату, поглощая свет и звуки.

– Спи! – приказал Монарх, вкладывая в это слово всю свою волю.

Юки замер, его тело обмякло. Это был искусственный сон, необходимый, чтобы пережить последний кризис.

Когда на четвертое утро солнце залило комнату, Джинву понял — всё закончилось. Воздух в комнате стал чистым, тяжелое давление исчезло. Юки лежал на спине, его кожа была бледной, но здоровой. Он выглядел старше. Словно за эти три дня он прожил три года. Его черты лица стали резче, мужественнее.

Джинву подошел к двери и открыл её.

Ли Вон всё еще сидел там, прислонившись головой к косяку. Он не спал всю ночь, под глазами залегли темные тени. Увидев Джинву, он мгновенно вскочил.

– Он... как он?

– Заходи, – просто сказал Джинву, отступая в сторону. – Он скоро проснется. И ему нужно будет увидеть тебя первым.

Ли Вон проскользнул в комнату, почти не дыша. Он опустился на край кровати и осторожно взял Юки за руку. Альфа не проснулся, но его пальцы инстинктивно переплелись с пальцами омеги.

Джинву вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридоре его ждали Юми и Сухо. Юми выглядела уставшей, но её глаза сияли радостью. Она подошла к мужу и обняла его, прижимаясь к груди.

– Ты спас его, – прошептала она.

– Он сам себя спас, – Джинву поцеловал её в висок. – У него сильное сердце, Юми. Твое сердце.

Сухо стоял чуть поодаль, наблюдая за родителями. В его взгляде больше не было страха перед будущим гоном. Он видел, как это проходит. Он видел, что даже в самые темные моменты их семья остается единым целым.

– Сухо, – позвал Джинву.

– Да, папа?

– Закажи новую мебель в комнату брата. И что-нибудь из еды... много еды. Когда он проснется, он захочет съесть целого быка.

Сухо усмехнулся и кивнул.

– Уже занимаюсь этим.

Джинву проводил их взглядом и вернулся в свой кабинет. Он сел за стол и посмотрел на свои ладони. Они больше не дрожали от напряжения.

Система высветила финальное сообщение:

[ Поздравляем, Игрок Сон Джинву. Судьба наследника Юки окончательно закреплена. Вероятность конфликта между братьями: 0.01%. ]

Джинву позволил себе слабую улыбку. Он победил. Не монстров, не королей других миров, а саму предопределенность.

Через час из комнаты Юки донесся смех — тихий, хриплый, но бесконечно счастливый. Ли Вон что-то рассказывал ему, а Юки отвечал своим низким, теперь уже окончательно сформировавшимся голосом альфы.

Джинву подошел к окну. Внизу, в саду, Сухо тренировался со своими тенями, и его движения были полны новой уверенности.

Мир Сон Джинву был в безопасности. Его щенки выросли, его омега была рядом, а будущее, которое когда-то казалось пепелищем, теперь сияло всеми цветами радуги, отражаясь в небесно-голубых глазах его старшего сына.

Монарх Теней закрыл интерфейс Системы. Ему больше не нужны были подсказки. Он сам был творцом своей истории. И эта история была прекрасна.