Изментт судьбу
Симфония бессонницы и зубастая тьма
Теневой Монарх — это титул, который подразумевает власть над смертью, контроль над бесконечными армиями теней и способность противостоять богам. Однако Система, в своей бесконечной и ироничной мудрости, забыла упомянуть одну маленькую деталь: перед лицом двух младенцев, у которых одновременно начали резаться зубки, вся мощь Монарха превращается в бесполезный пшик.
Часы на стене показывали три часа утра. В доме, который обычно был оплотом тишины и уюта, сейчас разворачивалась драма эпических масштабов.
– Джин Ву, передай мне охлаждающее кольцо... нет, не то, синее, из морозилки! – голос Юки звучал глухо, в нем чувствовались нотки крайнего истощения.
Я, величайший охотник человечества, неловко метнулся к маленькому холодильнику в детской, стараясь не задеть крылом своей темной ауры гору мягких игрушек. Мои движения, обычно отточенные до автоматизма, сейчас были дергаными.
– Вот, держи, – я протянул мужу силиконовое кольцо, которое в моих руках казалось крошечным и хрупким.
Юки, одетый лишь в домашние штаны, сидел в кресле-качалке, прижимая к груди Миджун. Его фарфоровая кожа казалась еще бледнее в тусклом свете ночника, а под глазами залегли тени, которые не имели никакого отношения к моей магии. Миджун, обычно тихая и спокойная, сейчас заходилась в надрывном плаче, её личико покраснело, а крошечные кулачки молотили воздух.
Я же в это время мерил комнату шагами, баюкая на руках Сухо. Мой сын, моя точная копия, проявлял характер Теневого Монарха во всей красе: он не просто плакал, он требовал справедливости от самой Вселенной. Его мана пульсировала в такт его крикам, заставляя тени по углам комнаты нервно подергиваться.
– Тише, маленький охотник, тише, – шептал я, прижимая его к своему голому плечу. – Это просто зубки. Они скоро прорежутся, и ты сможешь кусать всё, что захочешь. Даже Бера.
– Джин Ву, не подавай ему идей, – Юки слабо улыбнулся, хотя в его глазах стояли слезы усталости. – Миджун наконец-то взяла кольцо. Кажется, холод помогает.
Мы продолжали наш бесконечный марафон. Туда и обратно. От окна к двери. От кроватки к пеленальному столику. Наши шаги сливались в странный, монотонный ритм. Мы оба были только в штанах — в доме было жарко от избытка маны и наших собственных усилий, а одежда только мешала чувствовать детей.
– Знаешь, – Юки прервал тишину, когда дети на минуту затихли, сменив крик на жалобное поскуливание. – Я никогда не думал, что буду так сильно желать, чтобы у меня была твоя способность к регенерации. Только представь: раз — и зубы выросли за секунду. Без боли.
– Боюсь, Система не предусмотрела патчи для младенцев, – я вздохнул, чувствуя, как Сухо вцепился деснами в моё плечо. – Ай! А вот это уже было больно. Кажется, у него там действительно прорезается что-то острое.
– Бедный мой мальчик, – Юки подошел ко мне, продолжая покачивать Миджун. – Дай я посмотрю.
Мы замерли посреди комнаты, соприкасаясь плечами. В этот момент, несмотря на хаос и усталость, я почувствовал ту самую связь, которую Система обещала мне в самом начале. Мы были единым целым. Два отца, пытающиеся облегчить боль своих детей.
Юки осторожно заглянул в рот Сухо, и тот, почувствовав внимание, на мгновение перестал хныкать.
– Да, там уже виден край, – прошептал Юки. – Еще пара ночей, и мы это переживем.
– Пара ночей? – я изобразил ужас. – Я готов сразиться с легионом демонов, лишь бы это закончилось прямо сейчас.
– Монарх, пасующий перед молочными зубами? – Юки тихо рассмеялся, и этот звук на мгновение разогнал тяжелую атмосферу. – Куда денется твоя гордость?
– Моя гордость сейчас используется в качестве грызунка, – я кивнул на Сухо, который снова начал проявлять беспокойство.
Внезапно дверь в детскую приоткрылась еще шире. Мы оба замерли, ожидая худшего — что Алекс проснулся от этого шума. Если еще и наш первенец включится в этот ночной концерт, то дом точно не выдержит.
Однако в проеме показалась не лохматая голова Алекса, а высокий, закованный в доспехи силуэт Игрита. Верховный рыцарь стоял неподвижно, его глаза-угольки светились мягким фиолетовым светом. В руках он держал поднос, на котором дымились две чашки чая и стояла тарелка с нарезанными яблоками.
– Господин, – раздался в моей голове его почтительный голос. – Я позволил себе приготовить успокаивающий сбор для вас и господина Юки. Генерал Бер в данный момент охраняет сон молодого господина Алекса. Тот спит крепко, ничто не потревожило его покой.
– Спасибо, Игрит, – я выдохнул с облегчением. – Поставь на столик.
Рыцарь аккуратно выполнил поручение и, отвесив церемонный поклон, растворился в тени.
– Что бы мы делали без твоих теней, – Юки подошел к подносу, не выпуская Миджун из рук. – Иногда мне кажется, что они любят детей больше, чем сражения.
– Они чувствуют мою привязанность, – я подошел следом. – Для них защита этого дома — высшая миссия. Даже если эта миссия заключается в том, чтобы не дать Алексу свалиться с кровати во сне.
Юки сделал глоток чая и блаженно зажмурился.
– Мята и мелисса. Игрит знает толк в травах. Джин Ву, присядь на минуту. Ты уже час ходишь кругами, у тебя скоро тропа в ковре протрется.
Я послушно опустился на диван, усаживая Сухо к себе на колени. Малыш, кажется, немного успокоился, завороженный паром, поднимающимся от чашки. Его маленькие пальчики потянулись к моей груди, прослеживая линии шрамов, которые давно исчезли, но которые он, казалось, видел своим внутренним взором.
– Ты хороший отец, – тихо сказал Юки, садясь рядом и прислоняясь головой к моему плечу. – Несмотря на всю твою силу, ты такой осторожный с ними.
– Я боюсь сломать их, – признался я, глядя на крошечную ручку сына. – В моих руках привыкли ломаться кости врагов. А они... они такие теплые. Такие настоящие.
Юки переплел свои пальцы с моими. Его ладонь была мягкой, пахнущей мукой и детским лосьоном.
– Это и есть жизнь, Джин Ву. Не великие битвы и не спасение мира. А вот эти моменты. Даже бессонные ночи. Даже эти зубки. Это то, ради чего мы здесь.
Миджун в его руках наконец-то уснула, её дыхание стало ровным и глубоким. Юки осторожно переложил её в кроватку, двигаясь со грацией кошки. Я последовал его примеру с Сухо. Мой сын еще пару раз всхлипнул во сне, но тяжелые веки наконец закрылись.
Мы стояли над колыбелями, боясь пошевелиться. В комнате воцарилась хрупкая, почти магическая тишина.
– Кажется, пронесло, – прошептал я.
– Не сглазь, – Юки шутливо толкнул меня локтем. – Пойдем, нам нужно поспать хотя бы пару часов, пока Алекс не решил, что пора завтракать.
Мы вышли из детской, оставив дверь приоткрытой. В коридоре я увидел Бера, который сидел на корточках у двери Алекса, бдительно охраняя покой старшего сына. При виде нас муравей-переросток хотел было вскочить и отдать честь, но я вовремя приложил палец к губам.
– Продолжай, Бер, – мысленно приказал я. – Ты молодец.
– Мой Король! – его восторженный шепот отозвался в моем мозгу. – Маленькие господа будут в безопасности! Я лично уничтожу любую бактерию, посмевшую нарушить их сон!
Я усмехнулся и покачал головой. Юки, заметив мою реакцию, улыбнулся.
– Он опять обещает геноцид микробов?
– Именно.
Мы вернулись в нашу спальню. Кровать встретила нас прохладой простыней и запахом лаванды. Мы забрались под одеяло, мгновенно прижимаясь друг к другу. Усталость навалилась тяжелым грузом, но это была приятная усталость.
– Джин Ву? – Юки позвал меня уже на грани сна.
– Да?
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что в твоих видениях будущего ты выбрал этот хаос, а не идеальную картинку с Ча Хэ Ин. Я не знаю, какой была бы та жизнь, но я точно знаю, что не отдал бы ни одну нашу бессонную ночь ни за какие сокровища мира.
Я притянул его ближе, вдыхая запах его волос.
– Я тоже, Юки. Я тоже.
Я закрыл глаза, чувствуя, как мана в доме стабилизируется. Мои дети спали, мой муж был в моих руках, а впереди нас ждало утро, полное смеха, новых зубок и, возможно, еще одной погнутой сковороды.
И это была единственная битва, в которой я был готов проигрывать снова и снова — битва за их счастье.
Теневой Монарх наконец уснул, и в его снах не было крови или тьмы. Там был только свет, отражающийся в небесно-голубых глазах пекаря, который стал его вселенной.