← Назад к обзору

Изюм

Сладкая горечь дорожной пыли

Дорога стелилась под колеса «Импалы» бесконечной черной лентой, проглатывая мили и штаты. В салоне пахло старой кожей, оружейным маслом и чем-то совершенно неуместным для суровых будней охотников — приторно-сладким ароматом малинового мармелада и ванильного пломбира.

На заднем сиденье Натаниэль, завернутый в безразмерную толстовку Дина, сосредоточенно ковырялся ложкой в огромном семейном ведре мороженого. Его рыжие вихры были растрепаны, а на пухлой нижней губе застрял кусочек шоколадной крошки, опасно близко к блестящему замочку брекетов.

– Дин, это всё равно неправильно, – прошамкал Нат, не переставая жевать. – Мы просто зашли в магазин, ты приложил какую-то карточку на имя «Виктора Эммануэля», и нам отдали всё это. Это же воровство? У этого Виктора, наверное, семья, дети... им не на что будет купить хлопья на завтрак.

Дин закатил глаза, покрепче сжимая руль. Запах кофе и сигарет в салоне сегодня казался гуще, словно Альфа пытался выстроить невидимую стену вокруг этого наивного омежьего лепета.

– Слушай сюда, малец, – Дин бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Виктор Эммануэль — это парень, который не существует. А карточка принадлежит корпорации, которая зарабатывает миллиарды на том, что обдирает таких, как ты. Считай это налогом на спасение мира. И вообще, ты только что умял полкило мармеладных червяков. Если совесть так мучает — выплюни их обратно.

Натаниэль замер с поднятой ложкой, его голубые глаза обиженно блеснули. Он демонстративно проглотил порцию мороженого и поглубже зарылся в плед.

– Я просто не привык так жить, – тихо буркнул он. – Дома у нас всё было по правилам. Чеки, счета, налоги...

– Дома у тебя был призрак в подсобке и стихийный пожар в лесу, – подал голос Сэм с пассажирского сиденья. Он не отрывался от ноутбука, на экране которого мелькали оцифрованные страницы старинных гримуаров и генеалогические древа. – Нат, пойми, мир немного сложнее, чем кажется из окна пригородного коттеджа. Особенно теперь, когда ты... ну, такой.

Натаниэль притих. Упоминание о лесе всё еще вызывало у него дрожь, которую не могло унять даже самое вкусное мороженое. Он помнил только ослепляющий свет и то, как его тело перестало ему подчиняться, превратившись в раскаленную печь. Если бы не Дин, если бы не этот тяжелый, окутывающий запах Альфы, который выдернул его из бездны...

– Сэмми, ты нашел что-нибудь стоящее? – Дин переключил передачу, стараясь сменить тему. Его раздражала эта непривычная мягкость внутри, возникающая каждый раз, когда он видел, как Нат шмыгает носом.

– Больше, чем ожидал, и меньше, чем хотелось бы, – Сэм потер переносицу, снимая очки. – Я прогнал фамилию Веснински по архивам Хранителей Знаний. Нат, твои родители... они никогда не упоминали о родственниках из Восточной Европы? Скажем, из старых дворянских родов?

Натаниэль нахмурился, задумчиво облизывая ложку. Металл звякнул о брекеты.

– Мама говорила, что бабушка была из Польши. Она была странной, всегда носила на шее какой-то синий камень и запрещала мне долго смотреть на открытый огонь. Говорила, что огонь может «узнать своего». Я думал, это просто сказки, чтобы я не играл со спичками.

– Похоже, бабуля знала, о чем говорит, – Сэм развернул ноутбук к брату. – Смотри, Дин. Есть упоминания о так называемых «Лазурных Вестниках». Это редкая ветка омег-медиумов, чья сила связана не с общением с духами, а с управлением чистой энергией эфира. В легендах сказано, что они — проводники между мирами. Если такой омега не находит своего Альфу-якоря, его сила выжигает его изнутри к восемнадцати годам.

Дин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он снова взглянул на Натаниэля. Парню было семнадцать. Часики тикали, и тикали они чертовски громко.

– И что за «якорь»? – голос Дина стал ниже, приобретая ту самую властную хрипотцу, от которой Натаниэль невольно выпрямился на сиденье.

– Альфа с сильной волей и... определенной совместимостью, – Сэм замялся, бросая осторожный взгляд на брата. – Энергия Вестника хаотична. Ей нужен сосуд или, вернее, громоотвод. Кто-то, кто сможет поглощать излишки, не сгорая сам. В древности таких омег оберегали как величайшее сокровище... или как опаснейшее оружие.

– Я не оружие, – подал голос Натаниэль. Его голос дрожал. – Я просто хочу закончить школу и пойти на курсы дизайна. Я не просил этого синего пламени.

– Мы знаем, малыш, – Сэм мягко улыбнулся ему. – И мы поможем. Но для этого нам нужно найти место, где ты сможешь потренироваться под контролем. И, кажется, я знаю, где это. В паре часов отсюда есть заброшенный бункер Хранителей, о котором не знают даже демоны.

– Отлично, – буркнул Дин. – Еще один подвал. Нат, ты как, не против сменить мороженое на лекции по самоконтролю?

Натаниэль вздохнул, доедая последнюю ложку пломбира. Он чувствовал себя странно: напуганным, потерянным, но в то же время странно защищенным. В этой старой машине, между ворчливым Альфой и умным омегой-переростком, ему было спокойнее, чем в собственном пустом доме.

– Если там будет горячая вода и нормальная еда, а не только мармелад, то я согласен, – он попытался улыбнуться, и свет фар встречных машин отразился в его брекетах.

– Договорились, – Дин нажал на газ, и «Импала» с ревом устремилась вперед.

Через два часа они действительно свернули с шоссе на едва заметную грунтовку. Вокруг сгущался туман, и деревья казались костлявыми руками, тянущимися к машине. Натаниэль невольно придвинулся ближе к спинке переднего сиденья, почти касаясь плеча Дина.

– Дин... – тихо позвал он.

– А?

– Ты ведь не оставишь меня там? В бункере?

Дин на мгновение замер. Запах омеги изменился — теперь это был не только мармелад, но и тонкий, пронзительный аромат страха, смешанный с надеждой. Это был запах, который бил прямо в инстинкты Альфы, заставляя его рычать внутри от желания защитить.

– Слушай меня, Нат, – Дин обернулся, и его зеленые глаза в полумраке кабины казались почти желтыми. – Ты теперь с нами. А Винчестеры своих не бросают. Даже если эти «свои» объедают нас на заправках и читают нотации о кредитных картах. Понял?

Натаниэль медленно кивнул, и его лицо озарила слабая, но искренняя улыбка.

– Понял.

– Вот и славно. Сэмми, открывай ворота, приехали.

Бункер встретил их тяжелыми стальными дверями, скрытыми под слоем дерна и ржавчины. Когда Дин провернул массивный ключ, петли застонали, словно жалуясь на нарушенный покой. Внутри было сыро и пахло пылью веков, но стоило Сэму щелкнуть рубильником, как включилось аварийное освещение, заливая бетонные коридоры тусклым желтым светом.

– Не «Хилтон», конечно, но жить можно, – Дин первым вошел внутрь, держа обрез наготове.

Натаниэль шел следом, озираясь по сторонам. Библиотека с тысячами томов, тренировочный зал с манекенами и странными символами на полу, маленькие жилые ячейки... Это место казалось крепостью.

– Нат, иди располагайся в третьей комнате слева, там вроде матрасы поновее, – скомандовал Сэм, уходя в сторону стеллажей с книгами. – А мы с Дином перетащим вещи.

Когда омега скрылся в коридоре, Сэм повернулся к брату.

– Дин, ты ведь понимаешь, что произошло в лесу?

– Ты о чем? – Дин начал выгружать из сумки патроны, стараясь не смотреть на брата.

– Твой запах. Он изменился, когда ты его держал. И сейчас... ты буквально метишь территорию вокруг него. Ты даже не осознаешь, насколько сильно твой Альфа отозвался на его зов.

– Заткнись, Сэм, – отрезал Дин, но его уши предательски покраснели. – Парень напуган, он омега, я — единственный Альфа в радиусе десяти миль. Это просто биология.

– Ну да, конечно, – Сэм хмыкнул. – Биология, которая заставила тебя скупить весь отдел сладостей, потому что он «выглядел грустным».

Дин ничего не ответил, лишь громко хлопнул дверцей шкафа.

Позже вечером, когда Сэм уснул прямо над книгами в библиотеке, Дин решил проверить, как устроился их новый подопечный. Он подошел к двери комнаты Натаниэля и остановился. Изнутри доносилось тихое бормотание.

Натаниэль сидел на кровати, скрестив ноги, и пытался зажечь маленькую свечу, стоящую на тумбочке. Он не пользовался спичками — он просто смотрел на фитиль, и его пальцы мелко дрожали. На мгновение на кончиках его ногтей вспыхнула крошечная голубая искра, но тут же погасла.

– Черт... – расстроенно прошептал парень. – Ну же, давай.

– Слишком сильно стараешься, – Дин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Натаниэль вздрогнул и обернулся. В свете тусклой лампочки его рыжие волосы казались медными.

– Я не хочу снова сжечь лес, – признался он. – Я просто хочу... контролировать хотя бы это. Маленький огонек. Это ведь несложно?

Дин подошел ближе и сел на край кровати. От него пахло дорогой и уверенностью, и Натаниэль невольно качнулся в его сторону, как растение к солнцу.

– Сэм говорит, что твоя сила — это река. Если ты поставишь плотину, она ее снесет. Тебе нужно не сдерживать ее, а направлять.

– Но я не знаю как! – воскликнул Нат, и в его глазах снова на секунду промелькнула лазурь. – В ту ночь... я чувствовал, что меня больше нет. Был только этот шум и жар.

Дин протянул руку и накрыл ладонь Натаниэля своей. Его кожа была грубой, в мозолях и мелких шрамах, но она была удивительно теплой.

– Почувствуй меня, – негромко сказал Дин. – Не магию, не огонь. Просто мой запах. Мой пульс. Держись за это.

Натаниэль закрыл глаза. Он сосредоточился на тепле руки Дина, на резком, но таком родном аромате кофе и сигарет. Это был его якорь. Его скала посреди бушующего океана. Он почувствовал, как внутри него что-то теплое и мягкое, похожее на расплавленный воск, медленно перетекает из груди в кончики пальцев.

– Теперь попробуй, – шепнул Дин.

Натаниэль, не открывая глаз, указал пальцем на свечу. Раздался легкий щелчок, и комнату залил мягкий, ровный свет. Фитиль горел обычным, желто-оранжевым пламенем.

– Получилось... – Нат открыл глаза, и на его лице расцвела такая лучезарная улыбка, что Дин на мгновение забыл, как дышать. – Дин, я сделал это!

– Молодец, малец, – Дин быстро убрал руку, словно обжегся, и поднялся с кровати. – Теперь спи. Завтра Сэм начнет мучить тебя теорией, так что силы тебе понадобятся.

Он уже дошел до двери, когда Натаниэль окликнул его.

– Дин?

– Что еще?

– Спасибо. За то, что не боишься меня.

Дин замер, взявшись за ручку двери. Он не оборачивался, но его голос прозвучал твердо:

– Я видел вещи похуже рыжего омеги с брекетами, Нат. Намного хуже. Спи уже.

Дин вышел в коридор и прислонился спиной к холодной бетонной стене. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он вытащил из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках и убрал обратно.

В этом бункере, глубоко под землей, началась новая глава их жизни. И Дин Винчестер, Альфа, который привык сражаться с монстрами, вдруг понял, что самая сложная битва будет не с демонами. А с тем, чтобы не позволить этому рыжему «Вестнику» стать для него чем-то слишком важным.

А в комнате за дверью Натаниэль заснул впервые за долгое время без кошмаров. Ему снился запах кофе, старой кожи и защиты, которая была крепче любых стен.