Как (не) влюбиться в начальницу
Штормовое предупреждение в розовых тонах
– Маргарита Степановна, при всем уважении, этот пункт договора о страховых рисках выглядит как попытка ограбить нас средь бела дня! – Иван Михайлович Булатов, сохраняя внешнее спокойствие, едва заметно сжал кулаки, лежащие на полированной поверхности стола.
Переговоры с представителями «Северного Альянса» длились уже четвертый час. В переговорной было душно, несмотря на работающие кондиционеры. Воздух казался наэлектризованным. Напротив сидели трое мужчин в дорогих серых костюмах, чьи лица напоминали маски из застывшего бетона.
Маргарита Степановна, сидевшая во главе стола, сегодня была сама не своя. Её рыжие волосы, обычно безупречно уложенные, казались чуть более растрепанными, а в голубых глазах вместо привычного холодного расчета плясали искры настоящего, неконтролируемого гнева.
– Грабеж? – Рита резко подалась вперед, и её голос прозвучал подобно щелчку кнута. – Господин Лебедев, вы называете «грабежом» наше требование о полной прозрачности логистических цепочек? Вы предлагаете нам охранять «черные ящики», содержимое которых известно только вашему бухгалтеру и, судя по всему, Господу Богу?
– Маргарита Степановна, мы просто следуем корпоративному протоколу... – начал было Лебедев, но Рита не дала ему закончить.
– К черту ваш протокол! – Она с грохотом захлопнула папку с документами. – Либо вы предоставляете нам полный доступ к спецификациям груза, либо «Тайфун» выходит из сделки прямо сейчас. И мне плевать на ваши связи в министерстве!
В кабинете повисла мертвая тишина. Борис Тарасов, сидевший по правую руку от Булатова, медленно отложил в сторону ручку, которой до этого увлеченно рисовал на полях блокнота маленькие пиццы. Он осторожно покосился на Ивана, одними губами спрашивая: «Что с ней?»
Иван лишь едва заметно качнул головой. Он сам не узнавал жену. За последние полгода их брака Рита стала мягче, спокойнее, но сегодня её словно подменили. Она была похожа на взведенную мину, готовую сдетонировать от любого шороха.
– Маргарита Степановна, – Иван попытался вмешаться, положив ладонь на её руку. – Давайте сделаем перерыв на десять минут. Нам нужно обсудить...
– Не надо меня трогать, Иван! – Рита резко отдернула руку, и в её глазах на мгновение мелькнули слезы, которые тут же сменились новой вспышкой ярости. – И не надо на меня так смотреть! Если эти господа думают, что могут водить нас за нос только потому, что у них контракт на миллиард, то они глубоко ошибаются!
Она резко встала, стул с противным скрипом отлетел назад. Представители «Северного Альянса» синхронно вжались в свои кресла. Лебедев, мужчина лет пятидесяти, прошедший через сотни корпоративных войн, выглядел так, будто на него только что выскочил разъяренный медведь.
– Маргарита Степановна, мы... мы готовы пересмотреть этот пункт, – пробормотал он, вытирая пот со лба платком.
– Пересматривайте! – бросила она и вдруг побледнела.
Краска мгновенно сошла с её лица, оставив лишь россыпь веснушек на переносице. Она схватилась за край стола, её повело в сторону. Иван вскочил, мгновенно оказавшись рядом и подхватывая её под локоть.
– Рита! – Голос Булатова прозвучал встревоженно. – Бис, воды! Быстро!
– Я в порядке, – прошептала она, закрывая глаза. – Просто... просто здесь слишком сильно пахнет вашим одеколоном, Иван Михайлович. И этими ужасными лилиями в вазе. Унесите их, немедленно!
Борис, который уже бежал к кулеру, на ходу подхватил вазу с цветами и, не сбавляя скорости, выскочил в коридор, едва не сбив секретаршу.
Представители «Альянса» переглядывались с выражением крайнего недоумения и легкого ужаса. Переговоры явно превращались в фарс, но Батя, чей взгляд сейчас обещал скорую расправу любому, кто издаст лишний звук, не располагал к иронии.
– Господа, – Иван обернулся к партнерам, не выпуская Риту из объятий. – На сегодня всё. Мой заместитель свяжется с вами завтра. Борис Андреевич проводит вас.
– Но мы же почти договорились... – робко вякнул один из юристов.
– Вон, – коротко бросил Булатов.
Когда дверь за ошарашенными гостями закрылась, Иван усадил Риту в кресло и опустился перед ней на корточки. Она сидела, откинув голову назад, и тяжело дышала.
– Рита, девочка моя, что с тобой? – Он взял её холодные ладони в свои. – Ты едва не довела Лебедева до инфаркта. Ты же никогда так не вела переговоры. Что болит? Давай вызовем врача.
– Не надо врача, – она открыла глаза, и в них уже не было ярости, только бесконечная усталость и какое-то странное, новое для неё выражение. – Ваня, мне просто... мне так хочется плакать и убить кого-нибудь одновременно. И еще я хочу соленых огурцов. С медом.
Иван замер. Он был опытным бойцом, прошел через десятки операций, видел смерть и предательство, но сейчас его мозг сработал быстрее любого компьютера, сопоставляя факты: внезапные вспышки гнева, чувствительность к запахам, странные пищевые желания и эта бледность.
В кабинет вернулся Борис, осторожно заглядывая внутрь.
– Ну что, эвакуация гражданских завершена, – сообщил он, ставя стакан воды на стол. – Лебедев убегал так, что пятки сверкали. Сказал, что подпишет всё, лишь бы Маргарита Степановна больше на него не кричала. Рита, ты как? Жива?
Рита взяла стакан, сделала глоток и вдруг всхлипнула.
– Бис, прости меня, – прошептала она. – Я на тебя тоже накричала утром из-за отчета.
– Да ладно тебе, – Борис широко улыбнулся и почесал затылок. – Я привык. Работа такая — быть громоотводом при шторме.
– Боря, – Иван поднялся и посмотрел на друга очень серьезным взглядом. – Сходи в аптеку. Срочно.
– За валерьянкой? – уточнил Тарасов. – Или сразу за коньяком для Лебедева?
– За тестом, – коротко бросил Булатов. – Ты понял, за каким.
Тишина в кабинете стала еще более густой. Борис открыл рот, закрыл его, снова открыл и вдруг просиял так, что, казалось, его рыжие волосы начали светиться.
– Да ладно... Батя! Ты серьезно? – Он перевел взгляд на Риту, которая сидела, прижав ладони к щекам. – Рита Степановна? Маргарита?
– Иди уже, связист! – прикрикнул Иван, но в его голосе не было злости, только сдерживаемое волнение.
Когда Тарасов пулей вылетел из кабинета, Иван снова повернулся к жене. Он аккуратно убрал выбившийся рыжий локон за её ухо.
– Рита, ты сама об этом думала? – тихо спросил он.
– Я... я не знаю, Ваня, – она подняла на него глаза, полные растерянности. – У нас было столько работы, этот контракт, суды с Волковым... Я думала, это просто стресс. Переутомление. Но сейчас, когда ты сказал...
Она замолчала, прислушиваясь к себе.
– Полгода, – прошептал Иван, присаживаясь на край её кресла и обнимая за плечи. – Ровно полгода, как мы поженились. Это был бы самый лучший подарок, Рита.
Следующие тридцать минут тянулись вечность. Борис вернулся через десять минут, притащив пакет, в котором, судя по объему, было не меньше пяти разных тестов («Для надежности, Батя, я взял все виды!»).
Пока Рита находилась в туалетной комнате при офисе, Иван и Борис меряли шагами кабинет.
– Если пацан, – рассуждал Борис, пытаясь унять дрожь в руках, – отдадим в секцию плавания. С твоими генами он будет как торпеда. А если девчонка... Ну, Батя, держись. Будет такая же рыжая и принципиальная, как мать. Мы с тобой через пять лет по струнке ходить будем.
– Мы и так по струнке ходим, Бис, – усмехнулся Иван, хотя его самого потряхивало от напряжения. – Главное, чтобы здоровые были. И чтобы Рита... чтобы она была счастлива.
Дверь открылась. Рита вышла медленно, держа в руке тонкую полоску пластика. Она выглядела так, будто увидела привидение, но на губах играла слабая, совершенно неземная улыбка.
Она молча протянула тест Ивану. Две четкие, яркие полоски.
Булатов смотрел на них так, словно изучал карту сверхсекретного объекта. В этот момент великий и грозный Батя, командир, прошедший огонь и воду, почувствовал, как у него перехватило горло.
– Две, – севшим голосом констатировал Борис, заглядывая через плечо. – Это значит... это значит, у нас в «Тайфуне» пополнение штата?
Иван не ответил. Он просто подошел к Рите, подхватил её на руки и начал кружить по кабинету, осторожно, словно она была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире.
– Ваня, поставь меня, – смеялась она, и в этом смехе больше не было ни капли той ярости, что пугала партнеров час назад. – Мне нельзя кружиться, меня тошнит!
– Тебе теперь всё можно, – он прижал её к себе, утыкаясь носом в шею. – Всё, что захочешь. Огурцы, мед, лилии... нет, лилии не надо.
– Я уволюсь, – вдруг серьезно сказала она, отстраняясь и глядя ему в глаза. – На время. Ты справишься с компанией?
– Я? – Иван удивленно приподнял бровь. – Рита, я командовал подразделениями в таких условиях, о которых в бизнес-школах не рассказывают. Справлюсь. Тем более, у меня есть Бис.
– Э, нет! – Борис замахал руками. – Я в няньки не нанимался! Хотя... если нужно будет научить мелкого правильно выбирать пиццу или ругаться на английском со стоматологами — я всегда готов.
Рита прислонилась к плечу Ивана, чувствуя, как уходит всё напряжение последних месяцев. Тот страх, который она испытывала когда-то, оставаясь один на один с проблемами и преследованиями бывшего, теперь казался чем-то из прошлой, чужой жизни.
– Знаешь, что самое смешное? – прошептала она. – Завтра Лебедев придет подписывать контракт. Он принесет самые дорогие цветы и будет согласен на все наши условия.
– Почему ты так уверена? – улыбнулся Иван.
– Потому что он решил, что я сумасшедшая, – Рита хихикнула, прижимаясь к мужу. – А с сумасшедшими женщинами, у которых муж — бывший спецназовец, лучше не спорить. Это самый эффективный метод ведения переговоров, который я когда-либо применяла.
– Это не метод, Рита, – Иван поцеловал её в макушку. – Это жизнь. Наша с тобой жизнь, которая только что стала в два раза важнее.
Вечером, когда офис опустел, они втроем сидели на диване в кабинете. Борис всё-таки умудрился заказать ту самую пиццу, утверждая, что «растущему организму нужны калории», хотя Рита лишь брезгливо поморщилась на запах колбасы и потребовала себе зеленое яблоко.
– Слушай, Батя, – Борис задумчиво жевал корочку. – А как мы его назовем? Или её?
– У нас есть время подумать, – ответил Иван, обнимая жену. – Месяцев восемь, я полагаю.
– Предлагаю «Тайфун», – хохотнул Тарасов. – Тайфун Иванович. Звучит?
– Получишь по шее, – беззлобно пообещал Булатов.
Рита закрыла глаза, слушая их перепалку. Она чувствовала тепло рук Ивана, слышала привычный шум города за окном и впервые за долгое время не боялась будущего. У неё была её команда. У неё был её Батя. А теперь внутри неё росла маленькая жизнь, которая еще не знала, что у неё будут самые лучшие, самые надежные и самые «зубастые» защитники в мире.
Шторм на переговорах закончился абсолютной победой, но главная победа была не в подписанных бумагах, а в этих двух полосках на дешевом пластике, изменивших их мир навсегда.
– Ваня, – тихо позвала Рита.
– Да, родная?
– Купи мне завтра мед. И огурцы. Самые соленые, какие найдешь.
– Будет сделано, Маргарита Степановна, – Иван улыбнулся в темноте. – Приказ принят к исполнению.
Борис на фоне что-то воодушевленно рассказывал про лучшие детские коляски с повышенной проходимостью, «почти как БТР», и в кабинете «Тайфуна» наконец-то воцарился тот самый мир, который возможен только тогда, когда ты точно знаешь: ты больше никогда не будешь один.