← Назад к обзору

Как так

Тени старых обид и шепот крови

– Ты выглядишь так, будто планируешь совершить военное преступление, – Тимофей стоял в дверях гостиной, наблюдая за тем, как Соня с ожесточением затягивает шнурки на своих тяжелых ботинках.

Соня вскинула голову. Золотисто-каштановые пряди выбились из небрежного хвоста, а карие глаза, потемневшие до состояния антрацита, метали искры.

– Всего лишь планирую прогулку, Тим. Но если по пути мне попадется кто-то с лишним запасом наглости, я не виновата. Мой черный юмор сегодня требует жертв.

– Даша еще спит? – Тимофей прошел в комнату, его шаги были тяжелыми, но уверенными. Он возвышался над Соней, и разница в двадцать сантиметров сейчас казалась особенно заметной: она выглядела как миниатюрная, но крайне опасная статуэтка рядом с монолитом.

– Спит, – Соня выпрямилась и подошла к нему вплотную, задирая голову, чтобы видеть его лицо. – Она истощена. Илья выпил из нее не просто энергию, он выпил ее волю. Если бы я знала, что человеческая привязанность может быть настолько токсичной, я бы...

– Ты бы ничего не сделала, Соня, – он мягко перехватил ее руки, его пальцы сомкнулись на ее запястьях. – Она должна была пройти через это сама. Мы не можем вечно закрывать ее собой, даже если очень хочется.

Соня попыталась высвободить руки, но Тимофей держал крепко. Это не было насилием, скорее напоминало попытку укротить стихию. Соня замерла, глядя в его голубые глаза, в которых сейчас отражалось спокойствие, присущее только очень сильным людям.

– Отпусти, – бросила она без эмоций. Это было ее излюбленное оружие — ледяной тон, лишенный чувств.

– Нет, – Тимофей усмехнулся, притягивая ее ближе к себе. – Твой «режим терминатора» на меня не действует, ты же знаешь. Ты злишься, потому что чувствуешь себя беспомощной перед ее болью. Но ты не беспомощна. Ты — самое сильное, что есть в ее жизни. И в моей.

Соня фыркнула, но напряжение в ее плечах начало спадать. Она уткнулась лбом в его грудь, чувствуя тепло его тела и мощную пульсацию его собственной энергии.

– Ненавижу, когда ты прав. Это делает меня предсказуемой.

– Ты никогда не будешь предсказуемой, маленькая ведьма, – он поцеловал ее в макушку, и Соня наконец позволила себе расслабиться в его объятиях.

Прошло два месяца с того памятного съезда вампиров, где их жизнь изменилась навсегда. Пять дней в особняке Генриха стали для них испытанием на прочность, которое закончилось не только победой их клана, но и той ночью в номере, когда барьеры между ними рухнули. Теперь они жили вместе, пытаясь балансировать между своей хищной природой и подобием нормальной человеческой жизни. Но появление Ильи в жизни Даши внесло раскол в их маленькую семью.

– Она ненавидит нас сейчас, Тим, – прошептала Соня. – Она думает, что мы разрушили ее «великую любовь».

– Она поймет, – отрезал он. – Когда голод станет невыносимым, она поймет, что Илья был лишь паразитом.

В этот момент дверь гостевой комнаты скрипнула. На пороге появилась Даша. Ее светлые волосы были спутаны, а голубые глаза казались огромными на бледном лице. Она выглядела тенью той жизнерадостной девушки, которой была раньше.

– Я ухожу, – тихо сказала она, не глядя на брата и подругу.

– Куда? – Соня мгновенно отстранилась от Тимофея, ее взгляд снова стал острым. – К нему? Даша, он уничтожит тебя. Ты вампир, ты должна доминировать, а не превращаться в батарейку для ничтожества!

– Вы ничего не понимаете! – Даша вскинула голову, и в ее голосе прорезались истеричные нотки. – Он видит во мне человека! А вы... вы видите только энергию, только силу! Вы двое нашли друг друга, вы одинаковые — холодные, расчетливые хищники. А я хочу просто чувствовать что-то, кроме голода!

– Чувствовать что? – Тимофей сделал шаг вперед, его аура начала заполнять пространство комнаты, становясь тяжелой и угрожающей. – Как из тебя по капле высасывают жизнь? Ты единственная в своем роде, Даша. Нас мало. Мы не можем позволить себе роскошь быть слабыми.

– Тогда я не хочу быть одной из вас! – выкрикнула она, хватая сумку с тумбочки. – Я не хочу быть частью вашего идеального клана.

Она бросилась к выходу. Соня сделала движение, чтобы перехватить ее, но Тимофей положил руку ей на плечо, останавливая.

– Пусть идет, – его голос звучал как раскат грома. – Она должна дойти до края, чтобы захотеть вернуться.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В квартире воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Сони.

– Ты серьезно? – Соня обернулась к нему, ее карие глаза пылали яростью. – Ты просто позволишь ей уйти к этому слизняку?

– Я приставлю к ней людей, – спокойно ответил Тимофей, хотя желваки на его лице заходили ходуном. – Но если мы запрем ее здесь силой, она никогда не простит нас. Она должна увидеть его истинное лицо без нашей помощи.

Соня подошла к окну, наблюдая, как маленькая фигурка Даши скрывается в сумерках двора.

– Если с ней что-то случится, Тим, я лично выпью этого Илью досуха. И мне будет плевать на мораль и последствия.

– Я помогу тебе скрыть следы, – отозвался он, подходя сзади и обнимая ее за талию.

Вечер опустился на город, принося с собой прохладу и обострение чувств. Для энергетических вампиров сумерки были временем охоты, временем, когда эмоции людей обнажались, становясь легкой добычей. Но сегодня Соня не чувствовала азарта. Внутри нее копошилось нехорошее предчувствие.

– Тим, мне нужно развеяться, – сказала она, высвобождаясь из его объятий. – Пойду пройдусь по набережной. Там сейчас много влюбленных парочек, их энергия всегда такая приторно-сладкая, может, хоть это меня успокоит.

– Будь осторожна, – он внимательно посмотрел на нее. – Генрих все еще где-то в городе. После съезда он затаил обиду.

– Пусть только попробует подойти, – Соня оскалилась в недоброй улыбке. – Я давно хотела проверить, насколько быстро восстанавливается энергия у «главных вампиров» после полного истощения.

Она вышла на улицу. Город гудел, дышал тысячами жизней. Соня шла сквозь толпу, ловя обрывки чужих эмоций: чье-то раздражение от пробок, чей-то восторг от свидания, чью-то тихую грусть. Обычно это наполняло ее, давало чувство превосходства, но сегодня все казалось серым и безвкусным.

Она дошла до набережной, где фонари отражались в темной воде реки. Внезапно она почувствовала знакомый, тошнотворно-сладкий запах чужой силы.

– Ну надо же, какая встреча, – раздался из тени деревьев вкрадчивый голос.

Соня замерла, ее мышцы напряглись. Из тени вышел Генрих. Он выглядел так же безупречно, как и на съезде: дорогой костюм, идеально уложенные волосы и та самая плотоядная ухмылка, от которой Соне всегда хотелось вымыть руки.

– Генрих, – процедила она, не оборачиваясь. – Твоя привычка прятаться в кустах когда-нибудь доведет тебя до беды.

– О, Софья, ты все такая же колючая, – он подошел ближе, останавливаясь в паре метров. – Я слышал, в вашем маленьком королевстве разлад? Сестренка Тимофея предпочла общество человека вашему обществу? Как иронично.

– Это не твое дело, – Соня развернулась, ее взгляд стал тяжелым, почти физически ощутимым. – Убирайся с моего пути, пока я не решила, что твоя энергия — отличный десерт к моему плохому настроению.

Генрих рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.

– Ты смелая, когда за твоей спиной стоит Тимофей. Но сейчас ты одна. И ты слабее меня, мы оба это знаем. На съезде я просто играл с тобой, но здесь... здесь нет судей.

Он сделал резкий выпад, сокращая дистанцию. Соня попыталась ударить его энергетическим импульсом, но Генрих был быстрее. Он перехватил ее руки и вжал ее в холодный каменный парапет набережной. Соня дернулась, но его физическая сила была превосходящей.

– Отпусти, мразь, – прошипела она, глядя ему прямо в глаза.

– А то что? – он придвинулся к ее лицу, обдавая запахом дорогого парфюма и чужой, украденной боли. – Позовешь своего защитника? Он не успеет. Я хочу то, что ты мне задолжала на съезде, Софья. Твоя энергия уникальна, она такая же дикая, как и ты сама.

Соня почувствовала, как он начинает тянуть из нее силы. Это было похоже на ледяные иглы, проникающие под кожу. Она попыталась сопротивляться, выстраивая ментальный барьер, но Генрих был старше и опытнее. В ее глазах потемнело, ноги стали ватными.

– Ты... ничтожество... – выдавила она, теряя сознание.

– Соня! – крик разрезал ночную тишину.

В следующую секунду Генриха буквально снесло с места. Тимофей, подобно разъяренному зверю, врезался в него, отшвыривая на несколько метров. Соня сползла по парапету, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд.

Тимофей не просто ударил его. Он обрушил на Генриха всю мощь своего гнева. Воздух вокруг них задрожал, фонари на набережной начали мигать и лопаться один за другим.

– Я предупреждал тебя, – голос Тимофея вибрировал от сдерживаемой ярости. – Я говорил, чтобы ты не приближался к ней.

Генрих попытался подняться, его лицо было искажено ужасом. Он недооценил связь между ними. Энергетические вампиры редко создавали такие глубокие узы, но Тимофей и Соня были исключением. Он чувствовал ее боль как свою собственную.

– Тим, не надо... – прошептала Соня, поднимаясь на ноги. – Он не стоит того, чтобы ты марал руки.

Тимофей замер, его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он обернулся к Соне, и его взгляд мгновенно смягчился. Он подошел к ней, игнорируя стонущего на земле Генриха.

– Ты в порядке? – он взял ее лицо в ладони, внимательно осматривая.

– Теперь да, – она прижалась к его руке. – Ты вовремя. Опять.

– Я всегда буду приходить вовремя, – он притянул ее к себе, закрывая от всего мира.

Генрих, воспользовавшись моментом, поспешно скрылся в темноте, но ни Соня, ни Тимофей не обратили на это внимания. Сейчас для них существовали только они двое.

– Пойдем домой, – тихо сказала Соня. – Нам нужно найти Дашу. Я чувствую, что ее время на исходе.

Они нашли ее через час в дешевом баре на окраине. Даша сидела за столиком с Ильей. Он что-то оживленно рассказывал, а она просто смотрела в одну точку, ее лицо было серым. Илья держал ее за руку, и Соня видела, как от ее пальцев к нему тянутся тонкие, едва заметные нити энергии. Он буквально пил ее, даже не осознавая этого.

Соня подошла к столику первой. Она не стала говорить слов. Она просто посмотрела на Илью тем самым взглядом, который заставлял людей забывать, как дышать.

– Встань и уйди, – произнесла она без эмоций.

Илья вздрогнул, его лицо побледнело.

– Вы... вы снова здесь? Даша, скажи им!

Даша подняла голову. Она посмотрела на Соню, потом на Тимофея, стоявшего за ее спиной, и наконец на Илью. В ее глазах промелькнуло осознание. Она увидела его не как спасителя, а как вора.

– Уходи, Илья, – тихо сказала она.

– Что? Но Даша...

– Уходи! – выкрикнула она, и в ее голосе впервые за долгое время проснулась сила вампира.

Илья, не оглядываясь, выскочил из бара. Даша закрыла лицо руками и разрыдалась. Соня села рядом и просто положила руку ей на плечо.

– Мы здесь, мелкая. Мы здесь.

***

Позже, в их квартире, когда Даша наконец уснула, Соня и Тимофей сидели на балконе. Ночной город расстилался перед ними, полный соблазнов и опасностей.

– Она вернется в норму? – спросила Соня, прислонившись головой к плечу Тимофея.

– Да. Мы поможем ей. Теперь она знает цену «человечности».

Тимофей развернул ее к себе. В полумраке его глаза светились мягким голубым светом.

– Соня, я знаю, что ты не любишь признавать чье-то превосходство. И я знаю, что ты ненавидишь чувствовать себя слабой.

– К чему ты клонишь? – она прищурилась.

– К тому, что быть в моих руках — это не слабость. Это доверие. Я сильнее тебя физически, но ты сильнее меня духом. Мы — две половины одного целого.

Соня молчала долгое время, глядя на звезды. Потом она вздохнула и обхватила его за шею.

– Ладно. Признаю. В твоих руках я чувствую себя... правильно. Но если ты еще раз назовешь меня «маленькой ведьмой» при Даше, я тебя укушу. По-настоящему.

Тимофей рассмеялся, и этот звук был самым приятным, что Соня слышала за весь день.

– Договорились.

Он подхватил ее на руки, и на этот раз Соня не стала протестовать. Она была грозной, своенравной и сильной, но в этот момент, в объятиях человека, который был ее отражением, она была просто Соней. Девушкой, которая нашла свой клан, свою любовь и свою истинную силу.

Они вошли в спальню, и дверь за ними закрылась, отсекая все тревоги внешнего мира. Завтра будут новые битвы, новые встречи с Генрихом и долгое восстановление Даши. Но сегодня у них была тишина, тепло друг друга и бесконечная энергия их общей любви, которая была сильнее любого голода.