← Назад к обзору

Кекс рецепт приготовления

Оливье, петарды и экзистенциальный кризис в сугробе

Утро тридцать первого декабря в сорок первой квартире началось не с кофе, а с того, что Макс решил проверить, насколько громко его электрогитара может звучать в семь утра. Лиса подвывала ему в тон, создавая непередаваемую атмосферу предновогоднего апокалипсиса.

– Макс, если ты сейчас не выключишь этот адский агрегат, я скормлю твой медиатор Лисе, а тебя продам на органы в ближайшую анатомичку, – раздался из-под одеяла приглушенный, но полный ненависти голос Димы.

– Это пробуждение силы! – бодро отозвался Макс, все же убавляя громкость. – Вставай, очкарик, нас ждут великие дела. Даня уже ушел в бассейн, а Саша пытается реанимировать курицу, которую мы вчера забыли вытащить из морозилки.

Дима нехотя сел на кровати, потирая переносицу под очками.

– Курица мертва уже пару месяцев, Макс. Ее нельзя реанимировать, ее можно только кремировать в духовке до состояния угольков, что Саша, несомненно, и сделает.

В это время в сороковой квартире обстановка была не менее напряженной. Таня, в ярко-желтой пижаме, носилась по коридору с волейбольным мячом, пытаясь уговорить Катю пойти на улицу «размяться».

– Катя, ну посмотри, какой там снег! Идеально для активного отдыха, – Таня сделала пас в сторону кухонной двери.

– Мой активный отдых заключается в том, чтобы не моргать слишком часто, – отозвалась Катя, меланхолично помешивая ложкой в чашке с какао. – Таня, на улице минус восемнадцать. В такую погоду даже пингвины сидят дома и смотрят сериалы.

Марина, облаченная в свой неизменный розовый халат, вышла из кухни, неся поднос с бутербродами.

– Девочки, не ссорьтесь. Катя, тебе нужно подышать воздухом, а Тане — выплеснуть энергию, пока она не разнесла нам сервант. Давайте договоримся: мы все идем во двор, когда парни закончат свои «важные мужские дела».

– Это ты про попытку Саши разморозить птицу феном? – уточнила Катя, и в ее глазах промелькнула редкая искорка веселья.

– Именно, – улыбнулась Марина. – Саша написал, что Даня вернулся из бассейна с синими губами, но абсолютно счастливый. Так что через час сбор у подъезда.

Ровно через час компания воссоединилась на заснеженном пятачке перед домом. Весь двор был завален сугробами, которые в свете серого зимнего неба казались серыми и неприветливыми, но для друзей это была идеальная площадка для безумия.

– Итак, – Саша вышел вперед, кутаясь в длинный шарф. – Как самый старший и единственный адекватный человек в этом радиусе, я объявляю начало предновогодних игрищ. Правила просты: никаких правил.

– Обожаю педагогический подход! – Дима поправил шапку, которая постоянно сползала ему на глаза. – Катя, ты готова проигрывать?

– Дима, ты в этих очках выглядишь как Гарри Поттер, который решил бросить магию и заняться закладкой шпал, – парировала Катя. – Попробуй сначала попасть по мячу.

Даня, действительно выглядевший как переохлажденный эльф, подбросил футбольный мяч.

– Парни против девчонок! Проигравшие чистят картошку для оливье на всех!

– Смертный приговор принят, – хохотнул Макс, отпуская Лису с поводка. Собака тут же бросилась в сугроб, подняв облако снежной пыли.

Игра началась. Это было мало похоже на спорт и больше напоминало кучу-малу в декорациях ледникового периода. Даня носился по полю, как заведенный, несмотря на свой рост, умудряясь проскакивать между ног у Саши. Таня, профессионально работая руками, отбивала мяч так, что он пару раз едва не выбил окно на первом этаже.

– Фол! – закричал Дима, когда Катя ловко подставила ему подножку, и он плашмя рухнул в сугроб. – Это было покушение на убийство!

– Это была гравитация, – Катя остановилась над ним, тяжело дыша. Снег таял на ее красных волосах, превращая их в яркое пятно на фоне белизны. – Ты просто слишком медленный для этого мира.

Дима, вместо того чтобы встать, резко дернул ее за руку. Катя не удержалась и упала рядом, прямо в мягкий, пушистый снег.

– Теперь мы оба трупы, – прошептал Дима, глядя в небо, где кружились редкие снежинки. – Посмотри, какая тишина. Если не считать того, что Макс сейчас пытается оседлать Лису.

Катя замерла, чувствуя, как холод пробирается под куртку, но почему-то ей не хотелось вставать.

– Ты обещал быть медведем, – напомнила она.

– Я в процессе впадения в спячку, – Дима повернул голову к ней. – Слушай, Кать... А ведь через десять часов наступит новый год. Опять те же лица, те же шутки, тот же подгоревший шоколад Марины. Ты не устала от нас?

– От вас невозможно устать, – Катя шмыгнула носом. – Вы как хроническое заболевание. Вроде и мешаете жить нормально, но без вас организм просто откажет.

– Это самый романтичный комплимент в моей жизни, – хмыкнул Дима, и в его голосе послышалось что-то, что Катя предпочла бы не анализировать прямо сейчас.

– Эй, вы там, влюбленные мертвецы! – крикнула Таня, пробегая мимо. – Мы ведем со счетом три-ноль! Если не встанете, Дима будет чистить картошку зубами!

– Иду я, иду! – Дима вскочил, отряхиваясь. – Катя, вставай, а то тебя снегоуборщик заберет как строительный мусор.

К обеду, когда все окончательно промокли и замерзли, компания переместилась в сороковую квартиру к девочкам. Там было теплее, и пахло зеленым чаем, который Марина заваривала в промышленных масштабах.

– Так, – Саша, как главный координатор, разложил на столе ингредиенты. – Даня, ты на колбасе. Макс, ты на горошке. Дима... Дима, просто не трогай ножи, ты сегодня слишком задумчивый, отрежешь себе что-нибудь важное.

– Я могу резать лук, – предложил Дима. – Мои слезы все равно никто не отличит от реакции на серу.

– Очень депрессивно, ставлю пять баллов, – оценил Макс, открывая банку горошка с таким видом, будто вскрывал сейф.

Марина принесла шоколад и раздала всем по кусочку.

– Это для поднятия боевого духа. Катя, поможешь мне с заправкой?

Катя кивнула. Она любила эти моменты — когда не нужно было ничего придумывать, когда все были заняты общим, пусть и примитивным делом. Она поймала на себе взгляд Димы через кухонный стол. Он смотрел на нее поверх очков, и в этом взгляде было столько невысказанного, что Катя поспешила уткнуться в миску с майонезом.

– Знаете, – подал голос Даня, пытаясь незаметно стянуть кусок колбасы. – Я тут подумал. А что, если мы в полночь не будем загадывать желания? Ну, типа, чтобы не разочаровываться, когда они не сбудутся.

– Даня, ты гений пессимизма, – Таня щелкнула его по носу. – Желания нужно загадывать обязательно. Например, чтобы Макс наконец-то выучил больше трех аккордов.

– Эй! – возмутился Макс. – Я знаю четыре! Четвертый — это ми-минор, он очень грустный, как лицо Димы, когда он видит счет за интернет.

– Давайте лучше загадаем, чтобы в следующем году наш этаж не расселили за плохое поведение, – предложил Саша. – А то участковый на меня уже как на родного смотрит.

Вечер опустился на город внезапно, окутав панельки синими сумерками. В окнах зажглись гирлянды, а во дворе начали раздаваться первые робкие взрывы петард.

– Пора наряжаться, – объявила Марина. – У нас осталось три часа. Саш, ты поможешь мне с елкой в коридоре? Мы же решили, что она будет общая.

– Конечно.

Коридор между квартирами превратился в нарядный тупик. Елка, которую Макс приволок откуда-то с окраины (все подозревали, что он ее просто украл, но никто не спрашивал), была украшена старыми игрушками, мишурой и — по настоянию Димы — парой пустых банок из-под пива.

– Это инсталляция «Крах надежд», – пояснил он.

Катя вышла в коридор, одетая в черное платье, которое странно, но красиво контрастировало с ее красными волосами. Она не любила наряжаться, но Марина настояла.

– Ого, – Макс, выходивший из сорок первой с гитарой, замер. – Катюха, ты выглядишь так, будто собралась на бал к Волан-де-Морту. Очень круто.

– Спасибо, Макс. Ты тоже... чистый. Это тебе идет.

Дима вышел следом. Он был в белой рубашке, которая сидела на нем немного мешковато, но делала его старше и серьезнее. Увидев Катю, он на секунду забыл, как дышать.

– Ты... – начал он и тут же споткнулся. – Ты забыла надеть что-нибудь жизнерадостное. Например, ценник от платья.

– Я его сняла, Дима, – Катя улыбнулась одними уголками губ. – Не пытайся быть язвительным, когда у тебя галстук завязан узлом, похожим на удавку.

– Это стиль «висельник», – огрызнулся он, но подошел ближе. – Слушай, Кать. Помнишь, я говорил про прогулку?

– Помню.

– Предложение в силе. Сразу после курантов. Пока эти идиоты будут поливать друг друга дешевым шампанским и орать песни Меладзе.

– Я согласна.

В одиннадцать вечера все собрались в гостиной сорок первой квартиры. Стол ломился от еды: курица Саши на удивление оказалась съедобной, оливье — традиционно бесконечным, а шоколадный фондан Марины — верхом кулинарного искусства.

– Так, – Саша поднял бокал. – У нас осталось сорок минут до того, как мы официально станем на год старее и ни на грамм умнее. Я хочу сказать...

– Только не длинный тост, Саш! – взмолилась Таня. – У меня уже слюни текут на этот торт.

– Хорошо, кратко. Я рад, что вы — мои соседи. Потому что с нормальными людьми я бы сошел с ума еще в сентябре. За нас, уродов!

– За нас! – хором отозвались друзья.

Лиса, получившая в честь праздника огромную кость, радостно застучала хвостом по полу. Макс ударил по струнам, затянув какую-то веселую мелодию, Даня начал подпевать, перевирая слова, а Марина и Таня пустились в пляс прямо между диваном и столом.

Дима сидел на подоконнике, глядя на это безумие. Катя пристроилась рядом.

– Знаешь, – тихо сказал Дима, не глядя на нее. – Я иногда думаю, что если бы мы жили в разных районах, мы бы никогда не встретились. Ну, я имею в виду нас с тобой. Ты бы ходила в свои библиотеки, а я бы троллил людей в интернете.

– Наверное, – согласилась Катя. – Судьба — странная штука. Она любит селить странных людей в одном подъезде.

– Кать... – Дима повернулся к ней. В его очках отражались огни гирлянды. – Я весь год собирался тебе сказать одну вещь. Но постоянно переводил это в шутку. Потому что шутить проще, чем... ну, ты понимаешь.

Катя затаила дыхание. Шум вечеринки будто отошел на второй план.

– И что ты хотел сказать?

Дима открыл рот, но в этот момент Даня с криком «С Новым годом, неудачники!» взорвал хлопушку прямо у них над головами. Все пространство заполнилось конфетти.

– Даня, я тебя убью! – крикнул Дима, отряхиваясь от блесток.

– После двенадцати! – хохотал Даня. – Сейчас время прощения!

Телевизор начал отсчитывать последние секунды. Пять... четыре... три...

– С Новым годом! – закричали все, когда экран вспыхнул салютами.

Начался хаос. Макс открыл шампанское, облив ковер и Сашу, Таня начала обнимать всех подряд, Марина пыталась спасти торт от налета Дани.

Дима наклонился к самому уху Кати, чтобы его было слышно сквозь шум.

– Я хотел сказать, что ты — единственная причина, по которой я до сих пор не переехал от этих сумасшедших. Ты мне нравишься, Кать. И это не шутка.

Он быстро отстранился, ожидая саркастичного ответа или холодного взгляда. Катя молчала несколько секунд, глядя на свои руки. А потом она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты мне тоже, Дима. Но если ты сейчас же не уберешь это испуганное выражение лица, я скажу всем, что ты плакал над финалом «Титаника».

Дима облегченно рассмеялся и, поддавшись импульсу, быстро поцеловал ее в щеку.

– Пошли гулять? – спросил он.

– Пошли.

Они тихо выскользнули из квартиры, оставив друзей спорить о том, кто будет мыть посуду.

На улице было сказочно. Весь город гудел, небо расцветало тысячами огней, а снег продолжал падать, укрывая землю белым одеялом. Они шли по пустому двору, и Дима, как и обещал, иногда ворчал на прохожих, изображая медведя.

– Смотри, – Катя остановилась у старой качели. – Ночью всё кажется другим. Будто у нас есть шанс начать всё сначала.

– Шанс начать всё сначала — это миф для тех, кто не умеет жить с последствиями своих ошибок, – привычно съязвил Дима, но тут же добавил: – Но с тобой я готов попробовать.

Они стояли посреди зимней ночи — двое странных людей с одного этажа, объединенные черным юмором и чем-то гораздо более важным, что они только что нашли среди сугробов и конфетти. А из окна четвертого этажа доносились звуки электрогитары и радостный лай Лисы. Жизнь продолжалась, и она была чертовски хороша.