Кейн был сильно нагретым и от оскарьмнок, выбрал нужный способ
Шерстяная дефрагментация и когтистый этикет
Цифровой Цирк медленно приходил в норму, если слово «норма» вообще применимо к месту, где небо сделано из программного кода, а твой босс — летающая челюсть в цилиндре. После инцидента в подвале и «кошачьего» срыва Кейна система прошла через экстренную перезагрузку.
Кейн снова парил в воздухе, его глаз-шар вернулся на место, а выбитый зуб был вставлен с такой филигранной точностью, что сиял ярче прежнего. Конферансье чувствовал прилив сил, но его код всё ещё слегка подглючивал, выдавая случайные команды из раздела «Домашние питомцы».
– Итак, мои дорогие пленники... то есть, игроки! – Кейн радостно щелкнул пальцами, и из его цилиндра посыпались виртуальные конфетти. – Сегодняшний инцидент исчерпан! Чтобы загладить вину за своё временное... кхм... неадекватное поведение, я решил провести сеанс принудительного исцеления для нашего дорогого Королёра!
Королёр, который только что вышел из подвала, выглядел помятым. Он всё ещё сжимал в руках остатки своего достоинства, пытаясь не смотреть Кейну в глаза.
– Кейн, я просто хочу тишины, – пробормотал он, прикрывая глаза ладонями. – Никаких приключений. Никаких витаминок. Просто... покой.
– Покой — это скучно! – взревел Кейн. – Тебе нужна трансформация! Очистка кэша! Перезагрузка физической оболочки!
Кейн завращал глазами, его трость засветилась неоновым светом. Он хотел вернуть Королёру его привычный вид, убрать вмятину на боку и сгладить острые углы паранойи. Но в последний момент в системе что-то щелкнуло. Возможно, это был остаточный эффект от тимохиных витаминов, а может, подсознательное желание конферансье снова почувствовать то странное, мягкое мурчание.
Луч света ударил в Королёра. Пространство вокруг шахматной фигуры свернулось в плотный кокон, а затем с громким звуком «МЯУ» лопнуло.
На полу, там, где только что стоял долговязый и дерганый Королёр, теперь сидело нечто огромное. Это был кот. Но не просто кот, а гигантский мейн-кун с густой пепельно-серой шерстью, кисточками на ушах и невероятно пушистым хвостом, который занимал половину арены. Его глаза, сохранившие форму шаров, но обретшие вертикальные кошачьи зрачки, недоуменно моргали.
– О... мой... ГЛОБ! – Кейн буквально рухнул из воздуха на пол, приземлившись на колени перед этим меховым чудовищем. – Какая... какая полигональная мягкость! Какая текстурная детализация!
Конферансье, позабыв о всяком достоинстве, потянулся руками к пушистому животу Королёра-мейн-куна. Его пальцы уже предвкушали погружение в густую шерсть.
– Иди сюда, мой большой, сердитый величество! – просюсюкал Кейн.
Королёр-кот посмотрел на Кейна с выражением глубочайшего экзистенциального презрения. Как только пальцы конферансье коснулись его уха, мейн-кун молниеносно вскинул лапу.
*ВЖУХ!*
Три красных полосы кода прорезали пространство прямо перед лицом Кейна, едва не задев его глаз. Королёр издал грозное шипение, от которого задрожали декорации, и, грациозно развернувшись, направился к своей крепости из подушек.
– Он меня царапнул... – прошептал Кейн, глядя на свои руки. Его голос дрожал, но не от гнева, а от восторга. – Он такой характерный! Такой независимый! Я не буду его возвращать. Никогда! Это лучшая ошибка в моей жизни!
Рагата, Помни и Джекс стояли в стороне, наблюдая за тем, как Кейн начал лихорадочно спавнить в центре арены гигантские когтеточки в виде шахматных ладей и золотые миски с отборным цифровым тунцом.
– Эй, зубастый, ты уверен, что это безопасно? – Джекс ухмыльнулся, подходя ближе к крепости. – Он теперь весит как грузовик и у него ножи вместо пальцев.
– Это не ножи, Джекс, это средства самовыражения! – Кейн уже бегал вокруг Королёра с огромной расческой. – Королёр, милый, давай мы причешем твой воротничок!
Мейн-кун, который уже успел свить себе гнездо из самых мягких подушек, лениво приоткрыл один глаз. Когда Кейн попытался провести расческой по его спине, Королёр просто накрыл руку конферансье своей массивной лапой и прижал её к полу, издавая низкое, предупреждающее ворчание.
– Хорошо, хорошо, мы подождем, пока ты выспишься, – смиренно произнес Кейн, усаживаясь рядом и преданно глядя на кота.
В течение следующего часа Цифровой Цирк превратился в филиал элитного приюта. Кейн, кажется, окончательно сошел с ума на почве заботы. Он создал специальный «увлажнитель воздуха с ароматом валерианы и страха», чтобы Королёру было комфортно.
Первой не выдержала Рагата. Её материнский инстинкт, который до этого распространялся на всех игроков, теперь был направлен на это огромное пушистое облако.
– Он выглядит таким... одиноким, – вздохнула она. – Можно я попробую?
– Будь осторожна, Рагата, – Кейн сжал свою трость. – Он очень высокородный зверь.
Рагата медленно подошла к крепости. Королёр-мейн-кун следил за ней взглядом, его хвост мерно постукивал по подушке.
– Привет, Королёр, – тихо сказала она, протягивая руку ладонью вверх. – Это просто я.
Кот принюхался. Его розовый нос смешно дернулся. Через мгновение он позволил Рагате почесать его под подбородком. Раздался звук, похожий на работу мощного дизельного двигателя — Королёр замурчал.
– О-о-о, – выдохнула Помни, тоже подходя ближе. – Можно и мне?
Вскоре Королёра гладили почти все. Помни аккуратно перебирала кисточки на ушах, Гэнгл, сменившая маску трагедии на маску благоговения, осторожно гладила его по хвосту, стараясь не запутаться в шерсти своими лентами. Даже Джекс не удержался.
– Ладно, меховой, признаю, ты стал чуть менее занудным в этой форме, – Джекс начал активно чесать Королёра за ушами, от чего кот довольно зажмурился.
Только Зубл стояла поодаль, скрестив свои разномастные руки.
– Вы все идиоты, – констатировала она. – Вы забыли, что это всё еще тот самый парень, который строит крепости из подушек и вопит при виде насекомых?
– Зубл, иди сюда! – позвала Рагата. – У него такая мягкая шерсть, это лучше любого антистресса!
Зубл сделала шаг вперед, но в этот момент Королёр открыл глаза. Он увидел её острую клешню и механические детали. В его кошачьем мозгу, видимо, сработал триггер «опасное насекомое».
– КУСЬ! – Королёр молниеносно клацнул зубами в паре сантиметров от клешни Зубл.
– Воу! – Зубл отпрыгнула назад. – Слышали? Он чуть не оттяпал мне манипулятор! Я так и знала! Никаких нежностей с этим переросшим ковриком!
– О, он просто играет! – Кейн радостно подпрыгнул. – Он признал в тебе достойного противника, Зубл! Это честь!
– Оставь свою честь себе, Кейн, – огрызнулась Зубл, уходя в сторону своей комнаты. – Я не хочу лишиться запчастей из-за того, что у нашего админа случился приступ мимимишности.
Весь вечер Кейн не отходил от Королёра. Он читал ему сказки о цифровых мышках, приносил подогретое виртуальное молоко и даже пытался играть с ним, размахивая своей тростью с привязанным к ней бантиком. Королёр, сохраняя величие мейн-куна, иногда снисходил до того, чтобы лениво ударить лапой по бантику, вызывая у Кейна восторженные вопли.
– Посмотрите на него! – Кейн обернулся к остальным. – Он — совершенство! Я думаю, нам стоит переименовать Цирк в «Удивительный Кошачий Театр»!
– Кейн, не перегибай, – Помни устало присела на пол. – Нам бы всё-таки хотелось, чтобы он снова смог разговаривать.
– Разговаривать? Зачем? – Кейн прижал к себе хвост Королёра, за что тут же получил легкий, но ощутимый удар лапой по цилиндру. – Его мурчание содержит больше смысла, чем все его теории заговора!
Ночью, когда свет в Цирке приглушили, Королёр-мейн-кун лежал в своей крепости. Кейн спал рядом на коврике, свернувшись калачиком и обнимая одну из лап кота. Королёр посмотрел на спящего конферансье, затем на свои огромные пушистые лапы.
В его глазах на мгновение промелькнула старая, человеческая искра паранойи. Он тихо, по-кошачьи, вздохнул. Быть котом было... странно. С одной стороны, тебя все гладят и кормят. С другой — твой босс явно видит в тебе замену сломанной игрушке.
Королёр аккуратно высвободил лапу из объятий Кейна и лизнул его в нос. Кейн во сне что-то пробормотал про «радужные опилки» и улыбнулся.
– Мрр-ав, – тихо произнес Королёр. В этом звуке слышалось отчетливое: «Ладно, Кейн, на этот раз я тебя прощаю. Но завтра ты вернешь мне мои коллекции насекомых. Иначе я помечу твой цилиндр».
Мейн-кун закрыл глаза и погрузился в сон, где он был огромным львом, а все гусеницы из «Лунтика» были маленькими и очень вкусными. Цифровой Цирк на одну ночь погрузился в самый мирный сон за всю свою историю, под мерное, тяжелое мурчание серого гиганта.