← Назад к обзору

Кейн был сильно нагретым и от оскарьмнок, выбрал нужный способ

Осколки разума и мурчание в пустоте

Тишина в Цифровом Цирке обычно нарушалась либо истеричным смехом Джекса, либо грохотом падающих масок Гэнгл. Но то, что произошло в следующую секунду, не вписывалось ни в один алгоритм, ни в одну системную логику.

Дверь в личный кабинет Кейна, та самая, что недавно была заперта на все цифровые замки, с грохотом распахнулась. Из темноты коридора, спотыкаясь и издавая странные, утробные звуки, выкатился конферансье. Но это был не тот Кейн, которого все знали — не самовлюблённый хозяин реальности с вечной голливудской улыбкой.

Он передвигался на четвереньках, выгнув спину дугой, словно перепуганный уличный кот. Его цилиндр был сильно сдвинут набок, почти полностью закрывая левую сторону лица. Из-под полей шляпы не торчал привычный глаз-шар — там была лишь пустота и мерцающие искры битого кода. Когда он открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, все увидели, что одного из его огромных белоснежных зубов не хватает, а на его месте зияет чёрная дыра, из которой сочится густая радужная субстанция.

Кейн забился в самый дальний угол под лестницей, прижав уши, которых у него никогда не было, и мелко дрожа всем своим полигональным телом.

– Кейн? – Рагата сделала осторожный шаг вперед, её тряпичное лицо выражало крайнюю степень замешательства. – Кейн, что случилось? Где твой глаз?

Конферансье лишь сильнее вжался в стену. Он открыл рот, его челюсти задвигались, пытаясь сформировать звук, но вместо слов раздалось лишь хриплое шипение и тихий, жалобный звук, похожий на мяуканье сломанной игрушки. Казалось, кто-то или что-то буквально вырвало его системный блок языка, оставив лишь примитивные инстинкты самосохранения.

– Гляньте на него, – Джекс скрестил руки на груди, но в его голосе впервые не было привычного ехидства, скорее — опасливое любопытство. – Наш великий лидер превратился в беззубого котёнка. Похоже, «шахматный дедуля» устроил ему партию с летальным исходом.

В этот момент из тени кабинета вышел Королёр. Он выглядел... иначе. В его руках всё ещё была зажата тяжелая мраморная трость, которую он, видимо, отобрал у Кейна в пылу борьбы. Навершием этой трости он и нанес те три удара, которые изменили всё. Первый — выбил зуб. Второй — лишил глаза. Третий... третий удар должен был стать финальным, сокрушительным, стирающим Кейна из системы навсегда.

Но Королёр замер. Он смотрел на Кейна, который теперь выглядел настолько маленьким, беззащитным и нелепо милым в своём ужасе, что даже в его истерзанном безумием разуме что-то дрогнуло. Жалость — чувство, давно стертое из архивов Цифрового Цирка — внезапно всплыло на поверхность, как программная ошибка. Королёр разжал пальцы, и трость с глухим стуком упала на ковер.

– Я... я не хотел... – пробормотал Королёр, глядя на свои руки. Его глаза вращались с бешеной скоростью. – Там было слишком много... слишком много радуги... слишком много его...

Не дожидаясь ответа, Королёр сорвался с места. Но он побежал не в свою привычную крепость из подушек. Он промчался через всю арену к неприметному люку в полу, о существовании которого никто раньше не подозревал. Это был вход в секретный подвал, глубокий программный колодец, куда Кейн годами сбрасывал неиспользованные ассеты и забытые воспоминания. Королёр нырнул туда, и тяжелая крышка захлопнулась с лязгом, отрезая его от остального мира.

На арене воцарилась гробовая тишина. Все взгляды снова обратились к Кейну.

Конферансье продолжал дрожать. Он свернулся клубочком, пытаясь спрятать лицо в воротник своего фрака. Его единственный оставшийся глаз метался из стороны в сторону, наполненный такой детской, первобытной мольбой о помощи, что даже Зубл, всегда старавшаяся держаться в стороне, тихо выругалась.

– Он реально сломался, – прошептала Помни, подходя ближе. – Он даже не понимает, кто мы.

Кейн вдруг издал тонкий, надрывный писк и попытался зарыться головой в пыль под лестницей. Он выглядел таким потерянным, таким озябшим в этом огромном, созданном им самим мире, который внезапно стал для него чужим.

Рагата не выдержала. Её доброе тряпичное сердце, всегда искавшее способ утешить окружающих, просто не могло игнорировать это зрелище. Она медленно опустилась на колени рядом с углом, где забился Кейн.

– Тише, тише, маленький... – прошептала она, протягивая руку.

Джекс хотел было вставить какую-то колкость, но Помни дернула его за локоть, заставляя замолчать.

Рагата осторожно коснулась ладонью макушки Кейна, прямо между полями его помятой шляпы. Кейн вздрогнул, всё его тело напряглось, готовое к новому удару, но когда он почувствовал мягкое, теплое прикосновение ткани к своим текстурам, его единственный глаз медленно закрылся.

– Всё хорошо, – продолжала Рагата, поглаживая его по голове, как маленького, напуганного котёнка. – Тебя больше никто не обидит. Мы здесь.

Кейн издал звук, который невозможно было описать иначе как цифровое мурчание. Он перестал дрожать и, к всеобщему изумлению, осторожно прильнул головой к колену Рагаты, ища тепла и защиты. Его системный сбой был настолько глубоким, что он полностью забыл о своей роли демиурга, превратившись в существо, нуждающееся лишь в ласке.

– Это... это просто сюрреализм какой-то, – Зубл присела на корточки поодаль. – Мы гладим бога этой дыры, потому что его избил шахматный король. Ребята, мы официально достигли дна.

– Заткнись, Зубл, – мягко сказала Рагата, не прекращая поглаживаний. – Посмотрите на него. Ему действительно плохо. Кейн, ты слышишь меня? Попробуй перезагрузить речевой модуль.

Кейн открыл глаз. В его глубине промелькнула искра узнавания, но она тут же утонула в море страха. Он снова зажмурился и тихонько ткнулся носом в ладонь Рагаты, словно прося не останавливаться.

– Похоже, наш «котенок» потерял не только зуб, но и все свои права администратора, – Джекс подошел ближе и внимательно осмотрел дыру на месте зуба. – Хм, а если я почешу его за ушком, он выдаст мне ключ от выхода?

– Джекс, не смей, – отрезала Помни. – Если ты его напугаешь, он может вообще стереть себя из реальности в порыве паники.

– Да ладно, я просто пошутил. Наверное.

Тем временем в секретном подвале Королёр сидел на куче старых манекенов, обхватив голову руками. Он слышал приглушенные голоса сверху, слышал ласковый тон Рагаты. В его голове всё ещё стоял хруст, с которым трость вошла в челюсть Кейна. Он не чувствовал торжества. Он чувствовал только пустоту.

– Я сломал его, – шептал Королёр в темноту. – Я сломал правила. Но почему... почему мне кажется, что я сломал и себя?

Он посмотрел на свои руки, которые всё ещё подрагивали. В этом подвале хранились старые записи — те, что Кейн никогда не показывал игрокам. Королёр протянул руку и коснулся одной из папок, висящих в воздухе в виде полупрозрачного куба. Перед ним вспыхнули кадры: Кейн, ещё молодой и не такой безумный, пытается создать первый уровень Цирка. Он ошибается, он плачет, он злится, он... выглядит таким же живым и уязвимым, как тот «котенок», что сейчас дрожит под лестницей.

Королёр закрыл глаза. Жалость, эта странная системная ошибка, начала разрастаться, заполняя всё его существо.

А наверху Кейн наконец начал приходить в себя. Его мурчание стало более ритмичным, а радужная кровь перестала сочиться из раны. Он приподнял голову и посмотрел на Рагату.

– Р-р-ра... – попытался он произнести, но язык всё ещё не слушался. – Ра... га... та...

– Да, Кейн, это я, – улыбнулась кукла, продолжая гладить его. – Ты молодец. Ты справляешься.

Кейн посмотрел на Помни, на Джекса, на Зубл. В его единственном глазу больше не было власти. В нем была только тихая, беззащитная благодарность за то, что его не бросили в этом ужасном, беззубом состоянии.

– Мы должны отвести его в комнату отдыха, – предложила Помни. – И найти этот чертов зуб. Может, если его вставить обратно, система восстановится?

– Я поищу в кабинете, – вызвался Джекс, хотя все понимали, что он просто хочет пошарить в вещах Кейна.

Кейн, почувствовав, что атмосфера вокруг него изменилась, неуверенно поднялся на все четыре лапы. Он всё еще не решался встать на ноги, предпочитая оставаться в своей «кошачьей» форме. Он осторожно потерся боком о ногу Рагаты, издавая тихий, доверчивый звук.

– Ну что, пошли, маленький монстр, – Рагата взяла его за руку, помогая удерживать равновесие. – Будем тебя лечить.

Они медленно пошли по арене — странная процессия из тряпичной куклы, шутихи, кролика и опустившегося на четвереньки бога. Цифровой Цирк замер, наблюдая за этим невиданным зрелищем. А глубоко под землей Королёр, прижавшись к холодной стене подвала, впервые за многие годы плакал, понимая, что в этом безумном мире даже самая страшная жестокость может закончиться простым, человеческим поглаживанием по голове.