Кейн хотел рассказать королёру что за шоу, но удивился такой встрече...
Влажные игры и цифровое отрицание
Кейн чувствовал, как его программный код буквально трещит по швам от негодования. Он не мог просто так это оставить. В его идеально вылизанном, ярком и семейном Цирке завелось нечто... биологическое. Нечто волосатое, мускулистое и совершенно непристойное.
— Это не может продолжаться! — Кейн яростно поправил цилиндр, который после недавнего полета в попкорн сидел набекрень. — Я — конферансье! Я — бог этого пространства! Я не допущу, чтобы мой лучший шахматный монарх превратился в... в это!
Он летел по коридору, оставляя за собой шлейф из искрящихся пикселей. Его путь лежал обратно к комнате Королёра, но на этот раз он был вооружен не только решимостью, но и огромным цифровым мегафоном. Кейн был намерен устроить такой скандал, чтобы этот Келемон сам испарился от стыда.
Однако, приблизившись к двери, Кейн замер. Из-за стены доносился звук льющейся воды. Плеск был тяжелым, ритмичным, сопровождаемым странным хлюпаньем. А затем раздался голос.
— Ох, хозяин... — это был голос Ёрфи, высокий, почти девичий, полный тягучей истомы. — Вода такая теплая... но ты еще горячее...
Кейн почувствовал, как его глазные яблоки начали вращаться в разные стороны от ужаса. Он просочился сквозь замочную скважину, надеясь, что его не заметят, и оказался в ванной комнате Королёра, которая теперь больше напоминала логово из какого-то запрещенного фанфика.
В огромной ванне, наполненной пеной, которая подозрительно напоминала розовые облака, разыгрывалась сцена, достойная удаления из системы. Огромный, мускулистый Келемон, чья черная шерсть блестела от воды, прижимал к себе Ёрфи. Бывший Королёр, теперь окончательно принявший облик стройной волчицы-тянки, выгибался в его лапах. На его (или уже её?) ногах всё так же красовались промокшие радужные гольфы, которые теперь облепили лапы, подчеркивая каждый изгиб.
— Ты мой послушный щенок, — прорычал Келемон, и его голос заставил кафель на стенах мелко задрожать. — Ты принадлежишь мне.
— Да... только твой... — простонал Ёрфи, закидывая голову назад и демонстрируя тонкую шею с ошейником.
Кейн не выдержал. Он вылетел на середину комнаты, увеличиваясь в размерах и размахивая тростью.
— ПРЕКРАТИТЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ ЭТО ЦИФРОВОЕ СРАМОТСТВИЕ! — завопил он в мегафон, отчего пена в ванне взметнулась вверх. — Это нарушение всех правил приличия! Королёр, вернись в форму абстрактной фигуры! Келемон, я удаляю тебя из корзины!
Мускулистый волк медленно повернул голову. В его глазах не было страха — только дикая, первобытная ярость существа, которому помешали в самый ответственный момент.
— Ты снова здесь, маленькая зубастая коробочка? — Келемон начал медленно подниматься из воды. С его мощных грудных мышц стекали струи воды, а вид его был настолько угрожающим, что Кейн невольно отлетел назад.
— Я... я предупреждаю! У меня есть доступ к коду! — Кейн защелкал пальцами, но вместо консоли управления из воздуха посыпались лишь конфетти. — Ой. Кажется, близость такого количества... тестостерона блокирует мои способности!
— Я научу тебя манерам, — прорычал Келемон.
В следующую секунду огромная когтистая лапа схватила Кейна за челюсть. Ёрфи, хихикая и поправляя радужный гольф, вскочил на край ванны.
— Можно мне тоже его укусить, хозяин? Он такой шумный!
— Валяй, радость моя, — ответил Келемон, прежде чем нанести Кейну сокрушительный удар кулаком прямо в глазное яблоко.
Кейна начали избивать с особой жестокостью. Келемон использовал его как боксерскую грушу, а Ёрфи, звонко тявкая, впивался зубами в его пиджак и конечности. Цифровая кровь — ярко-красная, почти неоновая — брызгала на кафель и смешивалась с мыльной пеной.
— Хватит! Пощадите! Я просто хотел шоу! — вопил Кейн, но его голос захлебывался в ударах.
Наконец, Келемон схватил избитого, дергающегося Кейна за ногу и с силой швырнул его в стену. Кейн пробил головой гипсокартон и вылетел в коридор, где и затих, превратившись в бесформенную кучу красной ткани и помятых зубов.
В это время по коридору шла Рагата. Она несла стопку свежевыстиранных перчаток и что-то напевала себе под нос. Увидев дыру в стене и валяющегося Кейна, она вскрикнула.
— Кейн! Что случилось? Ты опять пытался съесть луну?
Кейн лишь невнятно промычал что-то про «волчьи гольфы» и «горячую воду». Рагата, нахмурившись, посмотрела на дверь Королёра.
— Королёр? Ты там? Кейну плохо!
Она, не дожидаясь ответа, толкнула дверь. Рагата была доброй душой и всегда заботилась о других, поэтому она ожидала увидеть Королёра, строящего очередную крепость, которую нужно было просто немного подправить.
Но вместо этого она вошла в облако пара. И увидела их.
Келемон и Ёрфи даже не подумали остановиться. Напротив, появление нового зрителя, казалось, только подстегнуло их дикую натуру. Рагата замерла, её пуговичный глаз едва не оторвался от удивления.
— Что... что вы... Королёр? Это ты? Почему на тебе... уши? И почему ты так странно двигаешься с этим... господином? — Рагата покраснела до корней своих тряпичных волос.
Келемон оскалился, не прерывая своего занятия.
— Еще одна кукла пришла поиграть? — он издал низкий, вибрирующий рык. — Вон отсюда, пока я не распотрошил тебя на набивку!
— Но... но это же комната Королёра! — Рагата попыталась проявить твердость. — Вы не можете просто... заниматься ЭТИМ здесь! Это общественное место!
Ёрфи обернулся, его мордочка была влажной, а глаза светились безумным счастьем.
— Уходи, тряпичная! Ты мешаешь хозяину меня хвалить! — С этими словами Ёрфи прыгнул на Рагату, вцепляясь когтями в её платье.
Через мгновение к «воспитательному процессу» подключился Келемон. Рагату, которая никогда в жизни не дралась, просто смяли. Мускулистый волк схватил её за руки и вышвырнул в коридор вслед за Кейном, добавив на прощание мощный пинок.
Дверь с грохотом захлопнулась, и из-за неё снова послышались ритмичные всплески и восторженный вой.
Рагата сидела на полу рядом с Кейном, потирая ушибленное место. Её платье было порвано, а одна рука неестественно вывернута.
— Кейн... — прошептала она, дрожа всем телом. — Ты был прав. Это... это было ужасно. Это было абсолютно... не по-цирковому.
— Я же говорил! — Кейн с трудом поднял голову, его глаз медленно возвращался в орбиту. — Они там спариваются! В ванне! В гольфах!
— Нам нужно всем рассказать! — Рагата вскочила, поправляя волосы. — Если они увидят нас в таком состоянии, они точно поверят!
Они вдвоем поковыляли в сторону главной площади, где Джекс, Помни и Гэнгл обсуждали, какой квест будет следующим — «Сбор цифровых грибов» или «Симулятор ожидания в очереди».
— Народ! Слушайте! — Рагата выбежала вперед, демонстрируя порванное платье. — Кейн не врал! Королёр превратился в волчицу, и там какой-то огромный мускулистый зверь! Они нас избили!
Джекс, который в этот момент жевал цифровую морковку, лениво обернулся.
— О, Рагата, и ты туда же? Кейн тебя покусал, и ты заразилась его шизофренией?
— Это не шизофрения! Посмотри на мою руку! — Рагата замахала вывернутой ладонью. — Это сделал Келемон!
— Келемон? — Джекс расхохотался так, что едва не упал со стула. — Ну и имя. Вы что, вместе с Кейном пересмотрели старых мультфильмов для взрослых? Рагата, дорогая, ты просто, наверное, зацепилась за гвоздь, а Кейн... ну, Кейн — это Кейн. Он постоянно во что-то врезается.
Помни подошла ближе, подозрительно оглядывая «пострадавших».
— Ребят, это правда звучит как бред. Королёр — это просто кусок дерева с глазами. Как он может... ну, вы понимаете. И откуда взяться какому-то волку-качку? Кейн, ты сам говорил, что в Цирк никто не может войти без твоего ведома.
— В том-то и дело! — Кейн подлетел к Помни, отчаянно жестикулируя. — Он не вошел, он... он самозародился из безумия Королёра! Это баг! Огромный, мускулистый, похотливый баг!
— Да-да, — Гэнгл всхлипнула, её маска грусти задрожала. — А я тогда — королева драконов. Перестаньте нас пугать, нам и так здесь тошно.
— Но мы слышали стоны! — не сдавал позиции Кейн. — Волчьи стоны! И хлопки! Такие... шлеп-шлеп-шлеп!
Джекс картинно заткнул уши.
— Фу, Кейн! Избавь нас от своих фантазий. Если тебе одиноко, иди поиграй с пузырьком, но не впутывай в это бедного Королёра. Он, небось, сейчас сидит в своей комнате и мирно считает пылинки.
— Он не считает пылинки! Он считает движения Келемона! — закричала Рагата, теряя терпение. — Пойдемте с нами! Просто посмотрите в щелочку!
— Ага, чтобы вы над нами посмеялись, когда мы увидим пустую комнату? — Джекс встал и потянулся. — Нет уж. У меня есть дела поважнее. Например, найти способ стащить ключ от твоего склада, Кейн. Развлекайтесь со своими галлюцинациями.
Все разошлись, оставив Кейна и Рагату одних посреди пустой арены.
— Никто не верит... — Рагата опустила голову, её плечи поникли. — Они думают, мы сумасшедшие.
Кейн выпрямился, его взгляд стал жестким. Он поправил цилиндр и вытер цифровую кровь с лица.
— Пусть думают. Но я знаю, что я видел. И я знаю, что я слышал. Эти гольфы... они будут преследовать меня в кошмарах. Рагата, мы не можем это так оставить. Если этот Келемон продолжит «воспитывать» Королёра в том же духе, наш Цирк превратится в... в нечто, за что нас забанят во всех реальностях!
— И что мы будем делать? — спросила она с надеждой.
— Мы подготовимся, — Кейн зловеще ухмыльнулся, хотя его челюсть всё еще немного подрагивала. — Я создам анти-фурри протокол. Я найду способ вернуть Королёру его деревянное достоинство. А этого Келемона... я отправлю в самую глубокую яму с Глюками, где нет ни ванн, ни мыла, ни, тем более, радужных гольфов!
А тем временем из далекого коридора, где находилась комната Королёра, снова донесся протяжный, полный наслаждения вой, который эхом разнесся под куполом Цирка, заставляя случайных птиц-пикселей падать замертво. Кейн содрогнулся. Битва за моральный облик Цирка только начиналась.