Кейн хотел рассказать королёру что за шоу, но удивился такой встрече...
Ремни, гольфы и цифровой апокалипсис
– Это просто невыносимо! – Кейн метался под куполом, словно подстреленная муха, его глаза вращались так быстро, что казалось, они вот-вот вылетят из челюстей. – Рагата, ты видела это? Ты видела масштабы этого программного сбоя? Это уже не просто баг, это целое восстание плоти против пикселей!
– Кейн, успокойся, пожалуйста, – Рагата пыталась пригладить свои растрепанные волосы, но её руки всё еще дрожали. – Нам нужно позвать Помни. Она новенькая, может быть, её свежий взгляд поможет нам понять, не сошли ли мы с ума коллективно?
Они нашли Помни в коридоре. Она сидела, обняв колени, и смотрела в стену с тем самым выражением лица, которое говорило: «Я хочу проснуться, даже если для этого придется прыгнуть в пустоту».
– Помни! – Кейн спикировал прямо перед её носом. – Нам нужна твоя помощь. Королёр... он попал в беду. Или в рай. Я до сих пор не уверен, как классифицировать то, что там происходит, но это определенно требует вмешательства!
– Что опять? – Помни подняла на него свои глаза-мишени. – Опять квест по сбору невидимых бабочек?
– Хуже, – прошептала Рагата, помогая ей встать. – Там что-то... биологическое.
Они подвели ничего не подозревающую Помни к двери комнаты Королёра. Воздух вокруг двери, казалось, вибрировал от напряжения. Изнутри доносился странный, ритмичный звук.
*Хлысть! Хлысть! Хлысть!*
– Ох... хозяин... сильнее! – раздался надрывный, высокий голос Ёрфи, который раньше был Королёром. – Накажи своего непослушного щенка! Пожалуйста!
Помни замерла, её зрачки сузились до точек.
– Что это за звуки? – спросила она шепотом. – Почему там кто-то плачет и смеется одновременно?
– Иди и посмотри, – Кейн подтолкнул её к двери. – Ты маленькая, тебя они, может, не сразу заметят. Просто загляни и скажи, что я не сумасшедший!
Помни, ведомая каким-то болезненным любопытством, осторожно приоткрыла дверь. Она успела сделать всего один шаг внутрь, прежде чем реальность Цирка окончательно рухнула в её глазах.
В центре комнаты, на огромной кровати, застеленной черным шелком, стоял Келемон. Его могучие мышцы перекатывались под кожей, а в руке он сжимал широкий кожаный ремень. Перед ним, выгнувшись дугой и упираясь лапами в подушки, стоял Ёрфи. Его радужные гольфы были натянуты до самых бедер, а пушистый хвост нервно подергивался.
*Хлысть!* – Ремень опустился на бедра Ёрфи, оставляя на серой шерсти красные следы.
– Ты был плохим волчонком, Ёрфи, – прорычал Келемон, и его голос был подобен грому. – Ты позволял этому клоуну подглядывать. Ты заслужил наказание.
– Да, хозяин! – Ёрфи вскрикнул, и в этом крике было столько первобытной страсти, что Помни зашаталась. – Ещё! Глубже! Хозяин, я хочу чувствовать твою силу!
Келемон отбросил ремень и, схватив Ёрфи за ошейник, притянул к себе. То, что началось дальше, не поддавалось никакому описанию в рамках семейного шоу. Это было яростное, животное спаривание, сопровождаемое такими громкими стонами и рычанием, что стены комнаты начали покрываться цифровыми артефактами.
– О боже... – только и успела выдохнуть Помни.
В этот момент Келемон заметил её. Его глаза вспыхнули алым.
– ОПЯТЬ?! – взревел он.
Мускулистый волк, не отрываясь от своего занятия, просто взмахнул свободной лапой. Помни вылетела из комнаты быстрее, чем пробка из бутылки. Она врезалась в противоположную стену коридора с таким звуком, будто разбилась фарфоровая ваза.
Кейн и Рагата в ужасе подбежали к ней. Помни лежала на полу, её колпак был разорван, а по лицу пробегали статические помехи. Она выглядела полуразбитой, её текстуры мерцали.
– Я... я видела... – пролепетала она, глядя в пустоту. – Там... гольфы... и ремень... Кейн, почему он бил его ремнем, а тот просил еще?
– О, нет, – Кейн закрыл лицо руками. – Она увидела финальную стадию баг-репорта.
Из-за двери тем временем донеслось нечто совсем уж невообразимое.
– Хозяин, нежнее!.. Ах... ах! Глубже! – голос Ёрфи сорвался на визг.
– О да, мой волчонок, – басил Келемон, и каждый его толчок отдавался гулким ударом в полу коридора. – Ты теперь только мой. Весь твой код принадлежит мне.
Кейн и Рагата вжались в стену, боясь даже дышать в сторону двери. Громкие стоны, хлюпанье и рычание слились в единую симфонию порока, которая разносилась по всему Цирку.
– Нам нужно уходить, – прошептала Рагата, подхватывая Помни под руки. – Нам нужно собрать всех. Это... это уже угрожает целостности системы!
Они буквально притащили Помни в столовую, где Джекс, Гэнгл и Зубл лениво ковырялись в своих тарелках.
– Слушайте все! – закричал Кейн, его голос сорвался на фальцет. – Это официальное заявление! Королёра больше нет, там... там происходит биологическая катастрофа! Помни видела это! Она едва выжила!
Помни, всё еще находясь в шоковом состоянии, кивнула, и её бубенчики на колпаке жалобно звякнули.
– Там был... очень большой волк, – выдавила она. – И он делал с Королёром... вещи. Очень ритмичные вещи.
Джекс медленно отложил вилку и посмотрел на них как на умалишенных.
– Так, стоп, – он выдержал театральную паузу. – Вы трое... вы что, нашли нычку с теми аскорбинками, которые я спрятал за палаткой?
– Джекс, это не шутка! – Рагата топнула ногой. – Я видела это сама! Кейн видел! Помни избили!
– Ну вы и пьяные, – Джекс цинично усмехнулся, закидывая ноги на стол. – Ребят, серьезно. Какие волки? Какое спаривание? У Королёра вместо нижней части тела — пустота под мантией. Вы хоть представляете, как это звучит со стороны? «Король-шахмат-стал-волком-в-чулках-и-его-жарит-качок». Вы сами-то себя слышите?
– Но там стоны! – Кейн подлетел к Джексу. – На весь коридор!
– Это просто ветер в вентиляции, – отрезала Зубл, вставая из-за стола. – Или Королёр опять нашел старый граммофон. Мне надоело слушать этот бред. Пойду к себе, пока вы не начали рассказывать, что Пузырек — это на самом деле переодетый агент ФБР.
– Но... но... – Кейн растерянно смотрел, как Гэнгл, плача от смущения, тоже уходит, а Джекс просто помахал им ручкой.
– Завязывайте с галлюциногенами, детишки, – бросил кролик на прощание. – А то в следующий раз вам привидится, что я — розовый пони.
Через минуту в столовой остались только Кейн, Рагата и Помни. Тишина была гнетущей, пока её снова не прорезал далекий, но отчетливый вой Ёрфи, донесшийся из жилого блока.
– Так продолжаться не может, – Кейн снял цилиндр и вытер пот со лба, хотя он не мог потеть. – Мои игроки думают, что я сумасшедший. Мой лучший друг превратился в фурри-тянку. А в моей системе завелся альфа-самец, который сильнее меня в рукопашном бою.
– Что нам делать, Кейн? – Рагата посмотрела на него с надеждой. – Ты же создатель этого мира. Должен быть какой-то способ.
Кейн замер, глядя на свои дрожащие ладони. Его цифровой мозг лихорадочно перебирал варианты. Удалить комнату? Не получается, Келемон заблокировал доступ. Вызвать Глюков? Они могут сожрать всех остальных.
– Нам нужно нечто радикальное, – произнес Кейн, и в его глазу блеснул опасный огонек. – Если они хотят играть в животных... я устрою им настоящий зоопарк. Но сначала мне нужно найти способ нейтрализовать этого Келемона. Рагата, Помни, слушайте внимательно. У нас есть один шанс вернуть Королёра, пока он окончательно не забыл, как ходить на двух ногах и не в гольфах.
Кейн начал шептать свой план, а за стенами Цирка продолжал звучать неумолимый ритм «наказания», напоминая им о том, что время в этом безумном цифровом лесу на исходе.