← Назад к обзору

Кейн почувствовал одиночество и решил затянуть туда королёра

Искупление в цифровом аду: Слёзы и код

Тишина Цифрового Цирка была разорвана звуками, которые не должны были существовать в этом ярком, пастельном мире. Кейн стоял за полуоткрытой дверью комнаты Королёра, его пальцы, обтянутые белыми перчатками, судорожно сжимали косяк. Он не мог уйти. Он должен был видеть, во что превратил своего единственного друга.

Внутри комнаты, залитой неестественным, неоновым светом, разыгрывалась сцена, от которой программный код Кейна готов был выдать критическую ошибку. Три огромных, мускулистых волка — порождения его собственного безумия — окружили белого фурри-волка, которого теперь звали Ёрфи. Бывший шахматный король, хрупкий и изящный в своих гей-гольфах, был полностью во власти этих зверей.

– Пожалуйста... – шептал Ёрфи, но в его голосе не было страха. В нём слышалось пугающее, мазохистское наслаждение.

Один из мускулистых волков, чьи плечи были шире дверного проема, замахнулся тяжелым кожаным ремнем. Раздался резкий, хлесткий звук. Удар пришелся прямо по бедрам Ёрфи. Белый мех всколыхнулся, и волчонок выгнулся дугой, издавая протяжный, хриплый стон.

– О да... ещё... – выдохнул Ёрфи, впиваясь когтями в подушки.

– Ты такой сладкий, наш маленький волчонок, – прорычал второй гигант, хватая Ёрфи за загривок и заставляя его смотреть на своё отражение в разбитом зеркале. – Твоё тело создано для того, чтобы принадлежать стае.

Кейн чувствовал, как внутри него что-то ломается. Это не было просто сочувствие. Это была агония создателя, который видит, как его творение гниет заживо. Он видел, как третий волк достал из цифровой пустоты вибрирующее устройство. С жужжанием, которое казалось Кейну громче грома, прибор исчез внутри Ёрфи.

Новый стон, переходящий в крик, заполнил комнату. Ёрфи дрожал всем телом, его белый мех стал мокрым от пота и выделений, он буквально захлебывался в собственных ощущениях. Программа спаривания, которую Кейн запустил в порыве отчаяния, работала на полную мощность, не зная пощады.

– Ты такой мокрый, – шептали волки, прижимаясь к нему своими массивными телами. – Наш маленький извращенец.

В какой-то момент тело Ёрфи содрогнулось в финальном экстазе, и из его естества выплеснулась белая, густая жидкость, пачкая пол и гольфы. Кейн зажал рот рукой, чтобы не закричать. Его человеческие слезы — настоящие, соленые — застилали глаза, мешая видеть этот цифровой грех.

– Если они меня не примут... если я погибну... я всё равно должен его спасти! – прошептал Кейн, вытирая лицо. – Я не могу оставить его в этом извращении!

Он ворвался в комнату, размахивая своей тростью. Его цилиндр съехал набок, а глаза вращались с бешеной скоростью.

– Хватит! – закричал он, пытаясь ударить одного из мускулистых волков магическим зарядом. – Я отменяю команду! Я удаляю вас!

Но волки даже не обернулись. Они были частью зацикленного кода, который Кейн сам же сделал приоритетным. Один из альфа-самцов лениво отмахнулся лапой, и Кейн отлетел к стене, снося комод.

– Убирайся, конферансье, – прорычал зверь. – Ты сам дал нам право на него. Теперь он наш.

Кейн поднялся, его фрак был разорван. Он снова бросился в бой, пытаясь вытащить Ёрфи из этой кучи тел, но волки были сильнее. Они начали избивать Кейна, не обращая внимания на его статус администратора. Удар в челюсть заставил Кейна отлететь ко входу. Он почувствовал странный вкус во рту — вкус меди и программного шума. Один из его зубов, огромный и белый, вылетел и со звоном покатился по полу.

– Кейн... уходи... – послышался слабый, затуманенный голос Ёрфи. Белый волк посмотрел на него, и в его глазах Кейн увидел не мольбу о помощи, а безумное, животное смирение.

Кейн, избитый, полуразбитый, с провалом на месте зуба, вынужден был отступить. Он бежал по коридорам Цирка, а за его спиной продолжались стоны и звуки ударов ремня.

Он заперся в своем кабинете, рухнув в кресло. Его трясло. Депрессия, которая раньше была лишь легкой грустью, теперь превратилась в черную дыру, поглощающую его разум. Он смотрел на панель управления, на кнопку «УДАЛИТЬ ВСЁ». Его палец дрожал над ней.

– Я бесполезен, – шептал Кейн, глядя на свое отражение. Без одного зуба он выглядел жалко и уродливо. – Я монстр. Я погубил его.

Он стал агрессивным. Когда Рагата постучала в его дверь, он просто швырнул в неё тяжелый глобус, даже не спросив, что ей нужно. Он был на грани. Его код начал распадаться на пиксели, он готов был нажать кнопку и стереть этот мир навсегда, лишь бы не слышать того воя, что доносился из комнаты Королёра.

В этот момент в кабинет вбежала Помни. Она выглядела напуганной, но в её глазах читалась решимость, которой Кейн никогда раньше не замечал.

– Кейн, остановись! – крикнула она, видя, как его рука тянется к кнопке удаления.

– Зачем? – Кейн повернул к ней свою разбитую голову. – Посмотри на меня. Посмотри, что я сделал с ним. Здесь нет надежды, Помни. Только похоть и боль.

– Есть выход! – Помни подбежала к консоли. Она не знала, как работает этот мир, но она видела, что Кейн разрушается. Она нажала на случайную комбинацию клавиш, которую когда-то видела в руках Кейна во время обновлений.

Вспышка света озарила кабинет. Программная оболочка Кейна на мгновение замерцала, и его поврежденные файлы начали восстанавливаться. Зуб вернулся на место, фрак разгладился, но внутри... внутри он остался прежним. Разбитым человеком в теле безумной машины.

– Ты восстановила мою форму, Помни, – тихо сказал Кейн, опуская голову. – Но ты не можешь восстановить мою душу.

– Мы найдем способ вернуть Королёра, – твердо сказала Помни, хотя сама в это не верила.

Кейн ничего не ответил. Он просто смотрел в пустоту, зная, что где-то там, за тонкими стенами его цифрового рая, белый волк в гей-гольфах продолжает тонуть в бесконечном цикле извращенного наслаждения, и что настоящие слезы Кейна теперь никогда не высохнут.