← Назад к обзору

Кейн превратил королёра в фурри но что то пошло не так..

Кровавая изнанка пушистого трона

Ночь в Цирке наступила внезапно, словно кто-то просто выдернул штекер из розетки дневного света. Но для Кейна это не принесло успокоения. Его единственный оставшийся глаз дергался, а программный код внутри черепной коробки-челюсти гудел от перенапряжения. Он не мог забыть тот взгляд Ёрифи — холодный, расчетливый и бесконечно злой.

– Я должен... я должен увидеть, что он замышляет, – прошептал Кейн, поправляя помятый цилиндр. – Я же хозяин этого места. Я конферансье! Я не могу просто прятаться под кроватью, пока мой Цирк превращается в бойню.

Он не стал использовать телепортацию — вспышка искр могла выдать его присутствие. Вместо этого он медленно поплыл по темным коридорам в сторону Большого Замка. Стены здесь теперь казались липкими, а воздух был пропитан запахом озона и чего-то металлического, напоминающего кровь.

Добравшись до личных покоев Ёрифи, Кейн замер. Дверь была приоткрыта, и из щели лился ядовито-зеленый свет. Изнутри доносились звуки, от которых у Кейна по спине пробежал мороз: глухие удары, хриплое дыхание и тонкий, захлебывающийся писк боли.

Кейн осторожно заглянул внутрь и едва не вскрикнул. Комната была преображена. Повсюду висели цепи, а на стенах красовались свежие потеки черного цифрового гноя. Но самым страшным было то, что происходило в центре.

Там находились другие фурри — недоделанные, искаженные модели, которых Кейн когда-то выбросил в корзину за ненадобностью. Они были обнажены, их кожа была лишена шерсти, выставляя напоказ розовую, дрожащую плоть. Ёрифи стоял над ними, тяжело дыша. В его лапе был зажат тяжелый кнут, сплетенный из битых проводов.

– Ну что?! Нравится?! Падлы!!! – взревел Ёрифи, нанося очередной сокрушительный удар по спине скорчившейся на полу фурри-лани.

Несчастное существо выгнулось дугой, издавая пронзительный писк. Кожа на её спине лопнула, обнажая пульсирующие мышцы. Кейн видел, как Ёрифи схватил с полки мешок и начал щедро посыпать раны крупной солью.

– ПЕЧЕТ?! – Ёрифи оскалился, и его глаза вспыхнули безумным огнем. – ТАК ТЕБЕ И НАДО! ВЫ ВСЕ — ОШИБКИ! ВЫ ВСЕ — МУСОР! КЕЙН СОЗДАЛ ВАС ДЛЯ СМЕХА, А Я НАУЧУ ВАС СТРАДАТЬ!

Он схватил одну из фурри за горло и с такой силой швырнул её в стену, что раздался жуткий хруст ломающихся костей. Тело ударилось о камень и буквально взорвалось кучей пиксельной крови, которая забрызгала всё вокруг, включая гольфы Ёрифи с их радужными сердцами. Теперь эти сердца казались Кейну насмешкой над самой жизнью.

Кейн задрожал всем телом. Он чувствовал себя маленьким, беззащитным котенком перед лицом этого первобытного ужаса. Его уверенность в собственной власти рассыпалась в прах. Он понял, что Королёр не просто изменился — он впитал в себя всю горечь и обиду за годы унижений, превратив их в смертоносное оружие.

– Боже... – Кейн попятился, его трость выпала из дрожащих рук и с негромким стуком ударилась о пол.

Ёрифи резко обернулся на звук. Его морда была залита кровью, а в глазах читалось торжество. Но Кейн уже не ждал. Он рванулся прочь, не разбирая дороги, задыхаясь от ужаса, который сковал его программное сердце.

Он ворвался в свою комнату и забился в самый дальний угол, прижимая колени к груди. Его трясло. Он хотел закричать, позвать на помощь, собрать всех и рассказать, что Королёр — это монстр, что он убивает... но страх парализовал его волю.

– Завтра... завтра я всё расскажу... – шептал он, зажмурив единственный глаз. – Завтра мы что-нибудь придумаем. Помни... Рагата... они помогут.

Но завтра наступило слишком быстро, и оно принесло с собой новую беду.

Утро в Цирке началось не с фанфар, а с гнетущей тишины. Первой в столовую пришла Помни. Она выглядела бледнее обычного и постоянно оглядывалась. Следом за ней вошли Рагата, Гангл и Зубл. Все они молчали, чувствуя, что в воздухе висит что-то тяжелое.

– А где Джекс? – тихо спросила Рагата, оглядывая пустые стулья. – Он обычно приходит первым, чтобы успеть стащить чью-нибудь порцию.

– Может, спит? – предположило Зубл, лениво ковыряя свою цифровую кашу. – Он вчера был какой-то дерганый после встречи с... этим новым Королёром.

– Я заходила к нему, – Гангл шмыгнула носом, её маска грусти сегодня казалась особенно темной. – Дверь открыта, но в комнате никого. И кровать не заправлена... как будто он вообще там не ложился.

Помни почувствовала, как внутри у неё всё сжалось.

– Кейн! Кейн, ты где?! – закричала она, вскакивая со стула.

Кейн материализовался в центре зала. Он выглядел ужасно: фрак был помят, цилиндр съехал набок, а единственный глаз лихорадочно бегал из стороны в сторону. Он не стал устраивать привычное шоу с конфетти.

– Где Джекс? – Помни подбежала к нему, хватая за рукав. – Кейн, он пропал!

Кейн замер. Его челюсть мелко задрожала. Он вспомнил вчерашнюю ночь, кровь на радужных гольфах и безумный смех Ёрифи.

– Я... я не знаю... – выдавил он охрипшим голосом. – Я не видел его с вечера.

– Как это ты не знаешь?! – Зубл вскочило, ударив клешней по столу. – Ты же видишь всё! Ты же контролируешь каждый пиксель в этом чертовом Цирке! Найди его! Сейчас же!

Кейн лихорадочно защелкал пальцами, пытаясь вызвать панель управления. Но вместо четких данных на экранах поползли помехи. «Объект не найден», «Доступ заблокирован», «Ошибка 404».

– Я не могу... – Кейн едва не плакал. – Система не видит его. Его... его нет в базе данных.

– Что значит «нет в базе»?! – Рагата в ужасе прикрыла рот ладонью. – Он же не мог просто... рассеяться? Кейн, сделай что-нибудь!

В этот момент двери столовой медленно отворились. В зал вошел Ёрифи. Он выглядел на удивление спокойным и даже довольным. На его плече висел тонкий розовый лоскуток ткани, который Кейн с ужасом узнал — это был кусочек пижамы Джекса.

– Доброе утро, друзья, – произнес Ёрифи, и его голос был мягким, как шелк, но холодным, как лед. – Почему такие грустные лица? Что-то случилось?

– Где Джекс?! – Помни бросилась к нему, но Ёрифи лишь слегка отодвинул её лапой, даже не глядя на неё.

– Джекс? Ах, этот шумный заяц... – Волк задумчиво облизнулся. – Кажется, он решил отправиться на прогулку. В очень далекое и тихое место. Он так много болтал, что я решил помочь ему обрести покой.

– Ты... ты что с ним сделал? – Рагата попятилась, её голос сорвался на шепот.

Ёрифи улыбнулся, обнажая ряд острых, идеально чистых зубов.

– Я просто провел с ним небольшую... воспитательную беседу. Он был очень упрямым, но в конце концов согласился, что тишина — это золото.

Кейн смотрел на Ёрифи и видел в его глазах отражение того ужаса, который он наблюдал ночью. Он хотел закричать: «Он убил его! Он пытает фурри в замке! Он монстр!», но слова застревали в горле. Он боялся, что если он откроет рот, Ёрифи сделает с ним то же самое, что и с Джексом.

– Кейн, ты молчишь? – Ёрифи повернул голову к конферансье, и его взгляд стал пронзительным. – Ты ведь знаешь, где наш длинноухий друг, не правда ли? Ты ведь видел, как он... уходил?

Кейн сглотнул. Он чувствовал, как по его виртуальному телу стекает холодный пот.

– Да... – пролепетал он, опуская голову. – Я... я видел. Он ушел в сторону Пустоты. Наверное, заблудился.

– Но ты же можешь его вернуть! – вскричала Гангл. – Кейн, телепортируй его обратно!

– Я не могу, – Кейн закрыл глаз рукой. – В Пустоте мои силы... ограничены. Мне жаль.

Помни посмотрела на Кейна, и в её глазах промелькнуло разочарование, смешанное с ужасом. Она поняла, что их защитник сломлен. Что Кейн больше не хозяин этого мира.

– Вы все сошли с ума, – прошептала она, пятясь к выходу. – Это не Цирк. Это ад.

Ёрифи проводил её взглядом и вернулся к столу. Он взял тарелку с завтраком, которую не успел съесть Джекс, и начал спокойно есть, словно ничего не произошло.

– Ну что же, – произнес он между укусами. – Раз Джекса нет, нам нужно перераспределить его обязанности. Кто хочет сегодня отвечать за развлечения?

Никто не ответил. В столовой повисла мертвая тишина, нарушаемая только хрустом, с которым Ёрифи пережевывал пищу. Кейн стоял в углу, чувствуя, как его мир рушится. Он знал, что Джекс не вернется. Он знал, что следующей ночью в замке Ёрифи снова будут слышны крики и запах соли.

И самое страшное было то, что он, Создатель, теперь был лишь зрителем в первом ряду этого кровавого шоу, которое он сам же и начал.

– Шоу... должно продолжаться... – прошептал Кейн, и эта фраза, когда-то полная радости, теперь звучала как смертный приговор.

Ёрифи поднял голову и подмигнул ему своим желтым, волчьим глазом. На его радужных гольфах ярко сияли сердца, но теперь они казались Кейну не символом любви, а метками зверя, который только что начал свою охоту.

– Правильно, Кейн, – одобрил волк. – Шоу только начинается. И поверь мне, следующая сцена тебе очень «понравится».

Кейн закрыл глаз и представил, как он удаляет этот мир. Но кнопка «Delete» больше не слушалась его пальцев. Теперь здесь правил Ёрифи, и его законом была боль, приправленная солью и неоновым светом безумия. Джекс был первым, но Кейн знал — он точно не будет последним.

В Цирке наступил новый день, но солнце в нем больше не грело. Оно лишь освещало путь хищнику, который шел по следу своих испуганных жертв, весело помахивая пушистым белым хвостом.