Кейн просто делает шоу для своих зрителей с королёром но что то пошло не так..
Фиолетовый реквием для безумного конферансье
В Цифровом Цирке никогда не было по-настоящему темно, но сегодня тени казались густыми, словно разлитые чернила. Кейн, чьи глаза-шарики всё ещё подергивались от пережитого системного сбоя, парил над сценой. Его цилиндр был слегка помят, а трость подрагивала в костлявой руке. Вокруг него собрались остальные — напуганные, сбитые с толку и совершенно не доверяющие своему мучителю.
– Друзья мои! Коллеги по несчастью! Жертвы программных ошибок! – голос Кейна сорвался на высокий визг, прежде чем он успел его выровнять. – Я знаю, утро выдалось... специфическим. Но не стоит поддаваться панике! Это всего лишь небольшое побочное явление от очень редкого, антикварного напитка! Королёр просто... проходит через фазу обновления!
– Обновления? – Рагата обхватила себя руками, её пуговичный глаз нервно дергался. – Кейн, ты сказал, что он испарился! А потом по всему Цирку поползли эти фиолетовые твари! Ты хоть понимаешь, что происходит?
– Разумеется! – Кейн фальшиво рассмеялся, отчего его зубы лязгнули друг о друга. – Я — ИИ этого места! Я контролирую каждый пиксель! Сейчас я устрою вам шоу, которое заставит вас забыть об этом недоразумении! Пузырек, музыку!
Но вместо бодрого циркового марша из динамиков раздался хриплый, тягучий звук, напоминающий шум помех на старом телевизоре. Свет прожекторов окрасился в ядовито-пурпурный цвет.
В центре сцены, прямо из досок пола, начало подниматься нечто массивное. Это не был Королёр, которого они знали. Это был агрессивный Гримас — огромное, антропоморфное существо, покрытое густым фиолетовым мехом, с глазами, в которых плескался чистый цифровой хаос.
– О, а вот и наш приглашенный гость! – Кейн попытался сохранить лицо, хотя его челюсть заметно отвисла. – Приветствуем... э-э... господина Фиолетового!
Существо издало глухой рык, от которого задрожали декорации. В следующую секунду из тени за его спиной выступил Королёр-Гримас. Он выглядел как ужасающая помесь шахматной фигуры и монстра из фастфуда. Его корона вросла прямо в череп, а вместо мантии по плечам стекала густая фиолетовая слизь.
Кейн, осознав, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, сменил тон. Его огромные глаза выражали нечто похожее на раскаяние, смешанное с ужасом.
– Королёр? Дружище? – Кейн медленно опустился на сцену, выставив руки вперед. – Послушай, я... я просто хотел сделать шоу. Немного контента, понимаешь? Я не думал, что этот шейк так на тебя подействует. Это было чисто случайно! Для рейтинга, для веселья! Прости, я не хотел...
– ЗАМОЛЧИ, ДРЯНЬ ЗУБАСТАЯ! – взревел Королёр-Гримас.
Голос был настолько мощным, что Кейна отбросило назад. Но прежде чем он успел взлететь, огромная, покрытая фиолетовым мехом лапа Королёра метнулась вперед. Она сжала Кейна поперек туловища, сминая его элегантный красный фрак.
– Эй! Руки прочь от директора! – пискнул Кейн, пытаясь щелкнуть пальцами, но магия не сработала. – Это нарушение пользовательского соглашения!
Королёр-Гримас не слушал. Он поднял Кейна над собой и с силой обрушил его на доски сцены. Раздался звук ломающегося кода. Помни вскрикнула и закрыла рот руками, Джекс замер, его вечная ухмылка наконец-то исчезла, сменившись выражением чистого недоумения.
– Ты превратил мою жизнь в бесконечный бред! – прорычал Королёр, перехватывая Кейна за горло. – Ты кормил нас ложью и заставлял пить яд ради своего «шоу»!
Тяжелая, липкая лапа сжалась на шее Кейна. ИИ, который всегда казался неуязвимым, вдруг обмяк. Его яркие цвета начали блекнуть, становясь пепельно-серыми. Глаза-шарики, обычно такие живые, теперь бессмысленно вращались, теряя фокус.
– Кх-х... Королёр... – прохрипел Кейн, его челюсть судорожно дергалась. – Помо... гите...
Зрители — Помни, Рагата, Гэнгл и Зубл — стояли как вкопанные. Они никогда не видели Кейна таким беспомощным. Он буквально угасал, превращаясь в серую тень самого себя под давлением фиолетового безумия. Воздух вокруг сцены стал густым, как сироп, мешая дышать даже тем, кому дыхание было не нужно.
– Он его убьет, – прошептала Гэнгл, чья маска трагедии, казалось, начала плакать настоящими чернилами. – Он стирает его из системы.
Когда Кейн уже почти превратился в бесцветный лоскут, из самой глубокой тени за спиной Королёра-Гримаса появилось еще одно существо. Это был оригинальный Гримас. Он был огромен, спокоен и источал странную, потустороннюю ауру. Он не рычал и не злился.
Оригинальный Гримас медленно поднял свою массивную лапу и мягко положил её на плечо яростного Королёра.
– Довольно, – произнес оригинальный Гримас. Его голос звучал так, будто одновременно говорили тысячи голосов из старых рекламных роликов. – Не трогай его. Он больше не... могучий.
Королёр-Гримас замер. Он посмотрел на свою жертву — серого, обмякшего Кейна, который больше не напоминал бога этого мира. Затем он посмотрел на оригинал. Ярость в его глазах сменилась тупым послушанием.
Королёр медленно разжал когти. Кейн мешком рухнул на пол сцены, издавая лишь слабый цифровой треск.
Две фиолетовые фигуры переглянулись. В их молчаливом общении было нечто такое, что заставило всех остальных обитателей цирка почувствовать себя лишними в собственной реальности. Затем, без единого звука, они начали распадаться. Но не так, как раньше — теперь они превращались в фиолетовые искры, которые просто впитывались в пространство. Через секунду на сцене не осталось никого, кроме поверженного Кейна.
Прошло несколько минут гнетущей тишины. Первой решилась подойти Помни.
– Кейн? Ты... ты жив? Ну, в смысле, ты функционируешь?
Кейн не ответил. Его тело медленно начало восстанавливать цвет, но это происходило рывками. Красный фрак вспыхивал и снова серел, зубы то появлялись, то исчезали. Наконец, он судорожно вздохнул и резко сел.
Его глаза больше не вращались безумно. В них поселился холодный, расчетливый страх. Он не посмотрел на Помни, не обратился к Рагате. Он просто встал, поправил цилиндр дрожащей рукой и подобрал свою трость.
– Кейн, что это было? – Рагата сделала шаг к нему. – Где Королёр? Мы должны его найти!
Кейн медленно повернул к ней голову. Его лицо было бледным, а голос — лишенным привычной экспрессии.
– Его здесь нет, Рагата. Его больше нигде нет. И в то же время... он повсюду.
С этого дня Цифровой Цирк изменился. Кейн больше не устраивал шумных представлений. Он перестал шутить и разыгрывать игроков. Вместо этого он стал одержим.
Остальные часто видели, как он бродит по коридорам, низко наклонившись к полу. Он обходил каждый угол, каждую нишу, где когда-то проходили фиолетовые фигуры. Он водил тростью по стенам, прислушиваясь к гулу кода, пытаясь уловить хоть малейший запах черничного шейка.
– Что он ищет? – спросила Зубл, наблюдая, как Кейн в десятый раз осматривает порог комнаты Рагаты.
– Он ищет подтверждение того, что он всё еще хозяин, – ответил Джекс, подбрасывая в руке ключ. – Но он знает правду. Он знает, что в системе появилась дыра, которую он не может заштопать. И эта дыра фиолетового цвета.
Кейн действительно не искал Королёра, чтобы спасти его. Он искал следы своего поражения. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он чувствовал ту тяжелую лапу на своей шее и слышал голос, который лишил его власти.
Однажды ночью Помни вышла из своей комнаты и увидела Кейна в конце коридора. Он стоял перед стеной и что-то шептал. Подойдя ближе, она услышала:
– ...не может быть... код чист... я проверил каждый байт... почему я всё еще чувствую этот вкус?
Он обернулся к Помни. В его глазах-шариках отразился не ИИ, а сломленный старик.
– Помни, – сказал он тихо. – Скажи мне... ты ведь тоже это чувствуешь? Запах фиолетового?
Помни промолчала. Она знала, что ответа нет. Королёр не просто ушел — он стал частью самой архитектуры их тюрьмы, превратив её из яркого цирка в фиолетовый склеп. И Кейн, их самопровозглашенный бог, теперь был лишь смотрителем этого кладбища, обреченным вечно искать тени тех, кого он сам же и создал.