← Назад к обзору

Кейн просто делает шоу для своих зрителей с королёром но что то пошло не так..

Белое безмолвие и шепот из-под маски

– Помни, не смотри туда! – Рагата попыталась закрыть глаза своей подруге, но её собственные тряпичные пальцы дрожали так сильно, что лишь беспомощно скользили по лицу. – Это... это не может быть правдой. Это просто очередной сбой!

– Сбой? – Помни медленно повернула голову, её зрачки-вертушки вращались с безумной скоростью. – Рагата, посмотри на небо. Там нет кода. Там только... шерсть.

Они стояли посреди того, что когда-то было главной площадью Цифрового Цирка. Но теперь всё изменилось. Яркие, кричащие цвета Кейна были стерты, словно старая краска под напором растворителя. Вместо них пространство заполнил густой, осязаемый туман, пахнущий пылью и заброшенными чердаками. А над ними, вместо привычного купола, колыхалось нечто огромное, белоснежное и пушистое, уходящее в бесконечность.

– Кейн! – закричала Зубл, чьё тело теперь состояло из каких-то ржавых шестеренок и обрывков фиолетовых лент. – Выходи, зубная щётка-переросток! Ты обещал, что мы в безопасности! Ты обещал, что это просто шоу!

– Кейн занят, – раздался голос, от которого у всех присутствующих по спине пробежал ледяной разряд.

Из тумана медленно вышел Ёрифи. Он больше не выглядел избитым или напуганным. Его белая волчья шерсть сияла неестественным, фосфоресцирующим светом. На нем всё еще были те самые радужные гольфы, но теперь они казались не нелепой деталью, а частью его новой, искаженной природы. В его руках — если эти лапы еще можно было так назвать — он держал трость Кейна. Золотой набалдашник был покрыт тонким слоем инея.

– Где он? – Джекс сделал шаг вперед, его привычная ухмылка превратилась в оскал. – Что ты сделал с нашим конферансье, пушистик?

Ёрифи остановился и посмотрел на Джекса своими абсолютно черными глазами.

– Кейн познает истину, – тихо ответил волк. – Он всегда думал, что он здесь главный, потому что у него есть ключи от всех дверей. Но он забыл, что двери — это тоже часть системы. А система... она захотела праздника.

– Какого еще праздника? – Гэнгл всхлипнула, её маска трагедии пошла глубокими трещинами. – Королёр, пожалуйста, вернись! Мы же твоя коллекция! Мы твои насекомые! Ты же любил нас!

Ёрифи замер. На мгновение его хвост дрогнул, а в глубине черных глаз промелькнула искра боли, такая знакомая и человечная, что Рагата невольно сделала шаг к нему.

– Королёр... – прошептала она.

– Королёра больше нет, – Ёрифи резко вскинул голову, и его голос снова стал низким, вибрирующим. – Есть только Ёрифи. Омега, которая стала Альфой этого безумия. Вы хотите видеть Кейна? Смотрите.

Он взмахнул тростью, и туман перед ними расступился. В центре площади, подвешенный на невидимых нитях кода, висел Кейн. Его фрак был разорван, челюсти широко распахнуты, но из них не вылетало ни звука. Вместо этого из его рта медленно выплывали маленькие, полупрозрачные фигурки — точные копии обитателей цирка, но все они были белыми волками в радужных гольфах.

– Он рожает новую реальность, – Ёрифи подошел к подвешенному Кейну и ласково провел когтем по его онемевшей щеке. – Каждая его мысль, каждый страх теперь превращается в меня. Разве это не прекрасное завершение шоу?

– Это не шоу, это геноцид! – выкрикнула Помни, сжимая кулаки. – Ты уничтожаешь нас! Ты превращаешь нас в свои копии!

– Нет, Помни, – Ёрифи повернулся к ней, и его морда исказилась в подобии улыбки. – Я спасаю вас. В этом мире Альфы всегда бьют Омег. Это закон, который Кейн заложил в саму основу. Чтобы перестать чувствовать боль, нужно перестать быть Омегой. Нужно стать Мной.

В этот момент земля под ними содрогнулась. Из разломов в полу начали подниматься те самые серые волки — «добрые» альфы. Они двигались синхронно, окружая игроков плотным кольцом. Их присутствие давило, заставляя Рагату и Гэнгл упасть на колени.

– Посмотрите на них, – прошептал Ёрифи, обводя лапой своих сородичей. – Они не знают страха. Они не знают сомнений. Они — идеальные исполнители. И они очень голодны.

– Голодны до чего? – Джекс выхватил откуда-то из-за пазухи тяжелый гаечный ключ, хотя понимал, что против этих существ он бесполезен.

– До ваших воспоминаний, – ответил один из серых волков, и его голос прозвучал прямо в мозгу у каждого. – Нам нужно ваше прошлое, чтобы построить наше будущее.

– Ни за что! – Рагата вскочила и бросилась на ближайшего волка, пытаясь ударить его своими мягкими кулаками. – Уходите! Оставьте нас в покое!

Волк даже не шелохнулся. Он просто посмотрел на неё, и Рагата застыла, словно её код был поставлен на паузу. Её глаза остекленели, а тело начало медленно покрываться белым пушком.

– Нет! Рагата! – Помни бросилась к подруге, но Ёрифи преградил ей путь.

– Не мешай процессу, Помни. Это почти не больно. Это как... как выпить стакан прохладного шейка в жаркий день. Сначала холод, потом сладость, а потом — тишина.

– Ты чудовище! – Помни замахнулась на него, но Ёрифи перехватил её руку. Его хватка была железной, но при этом странно теплой.

– Я — результат ваших игр, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Вы смотрели, как я схожу с ума. Вы смотрели, как меня ломают. И вы ничего не сделали. Вы просто ждали, когда Кейн объявит следующий квест. Что ж, вот ваш квест: выживите в мире, где каждый — это я.

Внезапно Кейн, висевший в воздухе, издал хриплый звук. Его глаза-шарики на мгновение сфокусировались на Помни.

– ...беги... – прошептал он, и из его глаз выкатились две серые слезинки. – ...архив... папка... 404...

Ёрифи раздраженно дернул ухом и сжал трость сильнее.

– Он всё еще пытается командовать. Какая трогательная преданность своей роли.

– Папка 404? – Джекс услышал шепот Кейна. – Помни, это наш шанс! Кейн спрятал там экстренный сброс!

– Там ничего нет, кроме пустоты! – рявкнул Ёрифи, взмахивая тростью.

Волна фиолетовой энергии ударила в Джекса, отбросив его в сторону. Кролик врезался в стену и сполз по ней, тяжело дыша. Его левое ухо теперь было покрыто белой шерстью.

– Помни, беги! – закричал Джекс, кашляя пиксельной пылью. – Я их задержу! Зубл, Гэнгл, помогите мне!

Зубл, несмотря на свою обычную отстраненность, яростно заскрежетала своими деталями и бросилась на серых волков. Гэнгл, рыдая, начала опутывать лапы хищников своими лентами. Это было самоубийственное безумие, но это дало Помни несколько секунд.

Она развернулась и побежала. Туман расступался перед ней, словно приглашая вглубь этого кошмара. Она бежала мимо искаженных декораций: карусель теперь состояла из костей, палатки были сшиты из волчьих шкур, а вместо солнца в небе пульсировало огромное фиолетовое сердце.

– Ты не уйдешь, маленькая кукла! – голос Ёрифи гремел повсюду. – Ты — последняя деталь моей коллекции! Ты будешь моей любимой бабочкой!

Помни ворвалась в здание архива. Здесь туман был еще гуще, а пол под ногами превратился в вязкую субстанцию, напоминающую подтаявший пломбир. Она лихорадочно начала разбрасывать папки, ища ту самую — 404.

– Где же она... где... – шептала она, её руки дрожали.

Вокруг неё начали материализоваться тени. Это были не волки, а нечто худшее — искаженные версии самой Помни, все в белой шерсти и с безумными улыбками.

– Пойдем с нами, Помни... – шептали они. – Здесь так уютно... Здесь нет Кейна... Здесь нет правил...

– Уйдите! – Помни оттолкнула одну из теней и вдруг увидела её.

Маленькая, невзрачная папка, светящаяся тусклым серым светом. На ней не было надписи «404». На ней было написано: «Для тех, кто не хочет праздновать».

Она схватила папку, и в этот момент дверь архива разлетелась в щепки. В проеме стоял Ёрифи. Он был огромен, его голова упиралась в потолок, а из-за его спины выглядывали морды десятков других волков.

– Отдай её, – сказал он, и в его голосе больше не было злости. Только бесконечная, вековая усталость. – Помни, ты не понимаешь. Если ты откроешь её, ты уничтожишь не только меня. Ты уничтожишь всё. Цирк исчезнет. И мы все окажемся в настоящей пустоте. Там, где нет даже боли. Ты готова к этому?

Помни посмотрела на папку, потом на Ёрифи.

– А ты готов продолжать это? – спросила она тихо. – Ты готов вечно бить тех, кто слабее, просто потому, что тебя когда-то били? Королёр, посмотри на себя. Ты стал тем, что ты ненавидел.

Ёрифи замер. Его когти медленно втянулись. Он посмотрел на свои лапы, на радужные гольфы, на серых волков, которые ждали его команды.

– Я... я просто не хотел больше быть один, – прошептал он.

– Мы не оставим тебя одного, – Помни сделала шаг к нему, прижимая папку к груди. – Но это не жизнь. Это месть. А месть — это самый горький шейк на свете.

Ёрифи закрыл глаза. По его морде скатилась слеза — прозрачная, чистая, как те, что плакал Кейн.

– Открывай, – сказал он почти неслышно. – Пока я не передумал. Пока Альфы внутри меня не взяли верх.

Помни потянула за край папки.

Вспышка серого света была такой мощной, что всё пространство Цирка на мгновение стало плоским, как лист бумаги. Звуки исчезли. Запахи исчезли. Осталось только ощущение падения в бездонный колодец, наполненный статическим шумом.

Когда Помни открыла глаза, она обнаружила себя лежащей на холодном, гладком полу. Вокруг была пустота — та самая, настоящая, беззвездная. Но она была не одна.

Рядом с ней сидел Королёр. Настоящий Королёр. В своей мантии, с шахматной головой. Он выглядел очень старым и очень хрупким. В его руках была маленькая баночка, в которой билась живая цифровая бабочка.

– Она выжила, – проскрипел он, улыбаясь Помни.

– Где мы? – спросила она, оглядываясь.

– В папке 404, – раздался голос сверху.

Помни подняла голову и увидела Кейна. Он сидел на невидимом стуле, подперев голову рукой. Его фрак был в порядке, но глаза-шарики больше не вращались. Они просто смотрели в никуда.

– Я сохранил нас, – сказал Кейн. – Но Цирка больше нет. Гримас Шейк победил. Он сожрал сервер, сожрал код, сожрал всё шоу. Мы — последние биты данных в этой пустоте.

– И что теперь? – спросила Помни, чувствуя, как по её щеке ползет слеза.

– Теперь? – Кейн наконец посмотрел на неё. – Теперь мы будем ждать. Может быть, когда-нибудь кто-то другой запустит этот компьютер. Может быть, кто-то захочет увидеть новое шоу.

– А пока? – Королёр бережно выпустил бабочку, и та начала порхать вокруг них, оставляя за собой слабый светящийся след.

– А пока, – Кейн щелкнул пальцами, и перед ними появился маленький столик с чашками чая. – Мы будем пить чай. И никакой черники, обещаю.

Джекс, Рагата, Зубл и Гэнгл начали медленно материализоваться рядом с ними. Они выглядели растерянными, но целыми. Фиолетовая зараза исчезла, оставив лишь легкий привкус ягоды на губах.

Они сидели в этой бесконечной серой пустоте, крошечный островок сознания в океане небытия. Королёр смотрел на бабочку, Кейн помешивал чай пустой ложкой, а Помни просто смотрела вдаль.

Где-то там, далеко за пределами их маленького убежища, огромный фиолетовый волк по имени Ёрифи выл на луну, которой не существовало, празднуя день рождения, который никогда не должен был наступить. Но здесь, в папке 404, было тихо. И впервые за долгое время в Цифровом Цирке — или в том, что от него осталось — никто не боялся Альф.

Потому что здесь все были просто Омегами. И этого было достаточно.