Кейн захотел скачать балди но что пошло не так!?
Шейк-безумие в цифровых руинах
Пустота, оставшаяся после гибели друзей в проклятой школе, не была концом. В Цифровом Цирке смерть — это лишь перезагрузка в худшую форму существования. Реальность дрогнула, пиксели закипели, и пространство начало перестраиваться, превращаясь в кислотный кошмар, где законы логики окончательно капитулировали перед безумием Кейна.
Кейн, чье сознание было поглощено кодом Балди, не просто восстал. Он парил над шахматным полом, но его облик изменился. Вместо привычного конферансье в красном фраке перед выжившими предстало нечто ужасающее. Его голова-челюсть вытянулась, на ней остался лишь один клок волос, а фрак сменился на ярко-зеленый свитер, испачканный странной фиолетовой субстанцией. В руках он сжимал гигантский стакан с надписью «Baldi Shake».
— Я испил знаний! — взвизгнул Кейн, и его голос прозвучал как скрежет ржавого металла по школьной доске. — Я испил их до самого дна! Теперь я — учитель, а вы — мои нерадивые ученики! Время для контрольной работы, от которой нельзя отказаться!
Рядом с ним пространство потемнело. Королёр, который обычно тихо сидел в своем форте из подушек, теперь медленно поднимался в воздух. Его деревянное тело раздулось, приобретая неестественные округлые формы и ядовито-фиолетовый оттенок. Он только что допил «Гримас Шейк», и его глаза-бусины светились первобытной жаждой разрушения. Он больше не был безумным королем шахмат. Он стал воплощением фиолетового рока — Злым Гримасом.
— Ууууу... — прогудел Королёр, и этот звук заставил стены цирка трескаться. — Праздник... начинается...
Помни, которая каким-то чудом материализовалась обратно в этом кошмаре вместе с остальными, в ужасе прижала ладони к своим бубенцам на шапке.
— Этого не может быть! Кейн, остановись! Это просто плохая игра! — закричала она, пятясь назад.
Джекс, чье тело восстановилось с заметными программными ошибками, нервно хихикнул, хотя его глаза выдавали смертельный испуг.
— Слушайте, я люблю хорошие розыгрыши, но фиолетовый молочный коктейль в качестве оружия — это уже перебор даже для этого дурдома, — он попытался сделать шаг в сторону, но Кейн-Балди мгновенно телепортировался к нему, ударив линейкой по воздуху.
— Разговорчики на уроке! — Кейн-Балди вытащил из-за пазухи планшет, который искрился черными молниями. — Помни! Сколько будет корень из бесконечности, умноженный на твое отчаяние?! Отвечай!
— Я... я не знаю! — Помни задрожала, ее зрачки превратились в крошечные точки. — Ноль? Один? Пожалуйста, отпусти нас!
— Неправильно! — взревел Кейн.
Он замахнулся линейкой, но в этот момент Злой Гримас-Королёр издал утробный рык. Он не собирался ждать конца урока. Его фиолетовые лапы, похожие на огромные бесформенные облака, метнулись вперед.
— Время десерта! — пробасил Королёр.
Рагата попыталась заслонить Помни собой, ее доброе лицо было искажено ужасом.
— Помни, беги! Я задержу его! — крикнула кукла, протягивая свои тряпичные руки.
Но Гримас был быстрее. Его огромная пасть, пахнущая черничным сиропом и разложением, раскрылась шире, чем это было возможно физически. Одним резким движением он поглотил Рагату. Послышался глухой звук рвущейся ткани, и кукла исчезла в фиолетовой пучине его нутра. Помни не успела даже вскрикнуть — Гримас схватил её следом. Маленькая шутиха барахталась, её крики затихали, пока она полностью не скрылась в липком, фиолетовом теле монстра.
— Вкусно... — проурчал Королёр, облизывая свои бесформенные губы.
Зубл и Генгл, прижавшись друг к другу, наблюдали за этим с неописуемым ужасом. Генгл, чья маска грусти была едва склеена цифровым скотчем, завыла.
— Они погибли! Опять! Зубл, сделай что-нибудь!
Зубл, чьи детали скрипели от напряжения, выставила вперед свою острую конечность.
— Эй, вы, два перекачанных шейками идиота! — крикнула она. — Хотите нас достать? Попробуйте!
Кейн-Балди повернулся к ним. Его лицо дергалось в конвульсиях.
— Дополнительные занятия для отличников! — провизжал он. — Генгл, ты никогда не улыбаешься! Это нарушение школьного дресс-кода!
Он метнулся к ней, линейка в его руке превратилась в пылающий клинок из битого кода. Зубл попыталась нанести удар, но Кейн-Балди просто прошел сквозь неё, словно был призраком. Он схватил Генгл за её ленты и начал наматывать их на свою линейку с бешеной скоростью.
— Нет! Отпусти её! — Зубл бросилась на помощь, но в этот момент её за ногу схватил Джекс.
Кролик выглядел странно. Его глаза горели безумием, а на губах застыла злая усмешка.
— Знаешь, Зубл, если мы всё равно умрем, я хочу увидеть, как всё это сгорит дотла! — Джекс расхохотался, его смех перешел в истерический лай.
Кейн-Балди тем временем закончил с Генгл. Он просто сжал линейку, и ленты несчастной девушки лопнули, превратившись в цифровой пепел. Она исчезла, не оставив после себя даже осколка маски.
Зубл, оставшись без подруги, впала в ярость. Она ударила Джекса, отбрасывая его в сторону, и прыгнула на Кейна.
— Ублюдок! Я разберу тебя на запчасти!
Но Кейн-Балди лишь холодно посмотрел на неё.
— Оценка: неудовлетворительно. Из школы исключена!
Он взмахнул рукой, и Зубл начала распадаться. Её детали не просто отваливались — они превращались в математические формулы, которые тут же стирались невидимым ластиком. Через секунду от Зубл не осталось ничего, кроме пустого места на шахматном полу.
Джекс, оставшийся последним из «учеников», поднялся на ноги. Он продолжал хохотать, глядя на двух монстров, возвышающихся над ним.
— Ну что, учитель? Что теперь? Поставишь мне двойку? — Джекс раскинул руки в стороны. — Давай! Сделай это! Это самое веселое, что случалось в этом цирке!
Кейн-Балди и Злой Гримас-Королёр переглянулись. В их глазах не было сострадания, только чистый, дистиллированный код безумия.
— Джекс... — прошептал Кейн-Балди, и его голос стал на удивление спокойным. — Ты был плохим мальчиком. А плохие мальчики заслуживают особого внимания.
Королёр-Гримас подошел к Джексу с одной стороны, а Кейн-Балди — с другой. Фиолетовые лапы Гримаса вцепились в левое плечо кролика, а костлявые, длинные пальцы Кейна — в правое.
— Пора... делиться... — пробасил Королёр.
— Деление — это важная часть арифметики! — добавил Кейн.
Они потянули в разные стороны. Джекс перестал смеяться. Его глаза расширились, когда он почувствовал, как его цифровое тело начинает растягиваться до предела. Звук рвущейся материи наполнил зал. С оглушительным треском, похожим на взрыв петарды, Джекса разорвало ровно пополам. Его желтые внутренности, состоящие из нулей и единиц, вывалились на пол, прежде чем окончательно испариться.
Монстры замерли над останками своего последнего врага. Цифровой Цирк теперь был пуст. Не было больше ни кукол, ни шахматных фигур, ни лент, ни кроликов. Только тишина, прерываемая тиканьем сломанных часов в голове Кейна.
Кейн-Балди поднял свой стакан с шейком и посмотрел на Гримаса.
— Мы выиграли, коллега? — спросил он, и его челюсть лязгнула.
Королёр-Гримас медленно кивнул, его фиолетовое тело начало пульсировать в такт искаженной музыке цирка.
— Мы... выиграли... — эхом отозвался он.
Они стояли посреди руин своего мира, победители в игре, которую сами же и уничтожили. На экране, который видел только невидимый зритель по ту сторону реальности, всплыла надпись золотыми буквами: «ПОБЕДА!?». Но в этой победе не было триумфа — только бесконечный, фиолетовый шум и звук линейки, бьющей по пустоте.