← Назад к обзору

Хан хотел найти нормальную работу

Две полоски и бесконечное «навсегда»

Утро в квартире Ли Минхо обычно начиналось с запаха свежемолотого кофе и едва слышного шуршания утренних газет или планшета. Но последнюю неделю идиллия была нарушена. Хан Джисон, который обычно просыпался с улыбкой, готовый покорять новые вершины маркетинга, теперь каждое утро проводил в ванной, борясь с приступами тошноты.

– Джисон-а, может, это всё-таки отравление теми устрицами из ресторана? – Минхо стоял в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку. В его голосе сквозило беспокойство, которое он редко позволял себе проявлять на людях.

– Неделю назад? – Джисон поднял бледное лицо и вытер губы полотенцем. – Минхо, устрицы так долго не мучают. Я чувствую себя... странно. Запахи стали слишком резкими. Даже твой любимый парфюм кажется мне теперь запахом жженой резины.

Минхо нахмурился. Его инстинкты альфы, обычно такие острые в бизнесе, сейчас кричали о чем-то другом, более глубоком и первобытном. Он подошел к Хану, притянул его к себе и уткнулся носом в изгиб шеи. Запах омеги изменился. Вместо привычного легкого аромата лесных ягод теперь отчетливо пахло чем-то молочно-сладким и теплым.

– Сходи в аптеку, – коротко бросил Минхо, и его руки на талии Джисона заметно дрогнули. – Или я сам съезжу.

– Я уже купил, – прошептал Джисон, кивнув на закрытый шкафчик. – Просто боялся посмотреть.

Через десять минут тишина в квартире стала почти осязаемой. Минхо сидел на краю кровати, сжимая в руке тонкую пластиковую полоску. Две ярко-красные линии горели на белом фоне, словно неоновые вывески их корпорации.

– Две... – выдохнул Джисон, присаживаясь рядом на корточки. – Минхо, это правда? У нас будет ребенок?

Минхо долго молчал, глядя на тест, а потом вдруг резко притянул Джисона к себе, усаживая на колени и зарываясь лицом в его плечо.

– Я в шоке, – честно признался альфа, и Джисон почувствовал, как сильные руки сжимают его в объятиях. – Я абсолютно, чертовски в шоке. Но, Хан-и... я никогда не был так счастлив.

***

Прошло пять месяцев. Жизнь в «L-Trend» продолжалась, но её ритм подстроился под состояние «особого сотрудника». Джисон, вопреки ожиданиям, не стал меньше работать, но его методы изменились. Теперь он создавал тренды, сидя в удобном кресле с ортопедической подушкой, а Минхо лично приносил ему свежевыжатые соки каждые два часа.

Живот Джисона рос с пугающей скоростью. К середине пятого месяца он стал настолько внушительным, что Хан с трудом застегивал даже самые свободные худи.

– Ты уверен, что там один? – шутил Чанбин, заглядывая в отдел планирования. – Ты выглядишь так, будто собираешься родить целую футбольную команду.

– Иди работай, Чанбин, – огрызался Джисон, хотя сам втайне беспокоился. Спина ныла, а малыш — или малыши — устраивали внутри настоящие танцы.

День планового УЗИ был отмечен в календаре Минхо красным цветом. Он отменил встречу с инвесторами из Парижа, что было неслыханно.

В кабинете врача было прохладно. Джисон лежал на кушетке, чувствуя холодный гель на коже, а Минхо сжимал его руку так сильно, что костяшки побелели. Врач долго водил датчиком по животу, всматриваясь в монитор.

– Ну, господин Ли, господин Хан... – врач улыбнулся, поворачивая экран к ним. – Теперь понятно, почему живот такой большой. Смотрите. Вот один плод, вот второй... а вот здесь прячется третий.

– Трое? – хором переспросили они.

– Тройня, – подтвердил врач. – Две девочки и один мальчик. Поздравляю, вы станете многодетными родителями.

Минхо медленно опустился на стул, не выпуская руки Джисона. Его лицо выражало крайнюю степень потрясения.

– Три... – пробормотал он. – Джисон-а, три трендсеттера за раз. Мы не справимся с таким объемом планирования.

Джисон рассмеялся, хотя в глазах стояли слезы.

– Справимся. Ты же босс, Минхо.

Как только они вышли из клиники, Минхо остановился и серьезно посмотрел на Джисона.

– С этого дня ты работаешь из дома. Никаких поездок в офис, никаких стрессов. Я перевезу твое рабочее место в спальню, поставлю там лучший компьютер и самый мягкий диван. Это не обсуждается, Хан Джисон.

***

Девятый месяц стал настоящим испытанием. Джисон чувствовал себя огромным дирижаблем, пришвартованным к кровати. Ноги отекали, дышать было тяжело, а трое маленьких «террористов» внутри, казалось, решили перестроить его внутренние органы по своему усмотрению.

Минхо разрывался между домом и офисом. Он установил систему видеонаблюдения, чтобы видеть Джисона в любую минуту, и нанял лучшую охрану и медицинский персонал, который дежурил в соседней комнате.

В тот день у Минхо было решающее совещание. Объединение с крупным японским конгломератом требовало его личного присутствия в конференц-зале офиса. Джисон настоял, чтобы Минхо поехал.

– Я в порядке, Минхо. Медсестра в соседней комнате, телефон под рукой. Иди, это важно для компании.

Совещание длилось уже третий час. Минхо железным голосом диктовал условия контракта, когда его телефон, лежащий на столе, завибрировал. Это был специальный сигнал — только для Джисона.

Минхо открыл сообщение. Короткое видео: Джисон, тяжело дышащий, держится за живот, а на полу видна лужа воды. Подпись: «Кажется, шоу начинается».

Ли Минхо не дослушал возражения японских партнеров. Он захлопнул ноутбук и встал.

– Господа, сделка подождет. У меня рождаются наследники империи. Все детали обсудим позже.

Он вылетел из зала, оставив совет директоров в полном онемении. Его водитель уже гнал машину к дому, нарушая все возможные правила.

Когда Минхо ворвался в спальню, Джисон уже был собран медперсоналом. Его лицо было мокрым от пота, он закусывал губу, чтобы не кричать.

– Я здесь, Хан-и, я здесь, – Минхо подхватил его на руки, несмотря на протесты врачей, и сам донес до машины скорой помощи, которая уже ждала у подъезда.

Путь до роддома показался вечностью. Джисон сжимал ладонь Минхо при каждой схватке, и альфа чувствовал, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди от страха за любимого.

– Дыши, малыш, просто дыши, – шептал Минхо, целуя его влажный лоб. – Ты самый сильный омега, которого я знаю.

В больнице всё закрутилось в вихре белых халатов и резкого света ламп. Минхо не разрешили войти в операционную, так как потребовалось экстренное кесарево сечение из-за положения плодов. Он мерил шагами коридор, чувствуя, как время растягивается в бесконечность. Каждая минута была подобна пытке.

Прошло два часа. Дверь наконец открылась, и вышел хирург, снимая маску.

– Господин Ли?

Минхо замер, боясь услышать худшее.

– Все прошло успешно. Ваш муж в палате интенсивной терапии, он скоро придет в себя. Дети здоровы. Две девочки и мальчик. Хотите посмотреть?

Минхо вошел в детское отделение. Три маленьких свертка лежали в кювезах. Они были такими крошечными, такими хрупкими. У мальчика были такие же пухлые щечки, как у Джисона, а девочки, даже будучи новорожденными, уже обладали той самой утонченностью, которая была присуща Минхо.

– Привет, команда, – прошептал Минхо, прижимаясь лбом к стеклу. – Добро пожаловать в семью.

Когда Джисон открыл глаза, первое, что он увидел — это уставшее, но бесконечно нежное лицо Минхо. Альфа сидел рядом, держа его за руку.

– Как они? – прохрипел Джисон.

– Они прекрасны, – ответил Минхо, поднося руку омеги к своим губам. – Но не так прекрасны, как ты. Спасибо тебе, Хан-и.

Джисон слабо улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается невероятное облегчение и покой.

– Теперь нас пятеро, – прошептал он.

– Пятеро, – подтвердил Минхо. – И я обещаю, что это будет самый успешный и счастливый проект в моей жизни.

За окном палаты вставало солнце, освещая Сеул, город трендов и неоновых огней. Но для Ли Минхо и Хана Джисона самый главный тренд в их жизни только что начался — тренд на бесконечную любовь и семью, которую уже ничто не могло разрушить.