← Назад к обзору

Хан хотел найти нормальную работу

Наследники империи и хаос по расписанию

Сеул шестнадцать лет спустя стал еще выше, ярче и быстрее, но корпорация «L-Trend» по-прежнему оставалась его незыблемым монолитом. Стеклянная башня в центре Каннама теперь принадлежала не просто холодному альфе Ли Минхо, а самому влиятельному семейному тандему в индустрии моды.

Утро «сделки века» с европейским конгломератом началось не с кофе. Оно началось с общего звонка из элитной академии «Седжон».

– Как это — «технические неполадки с системой вентиляции»? – Минхо стоял посреди кухни в одном полотенце, прижимая телефон к уху плечом и одновременно пытаясь застегнуть запонку на левом манжете. – Вы понимаете, что у меня сегодня подписание контракта с Парижем? Куда мне деть троих подростков?

Джисон, выглядевший в свои сорок всё так же свежо, хоть и с чуть более усталым взглядом, вошел в кухню, на ходу завязывая галстук.

– Минхо, успокойся. Директор сказал, что школу закрыли на весь день. Мы не можем оставить их дома одних, ты же помнишь, что случилось в прошлый раз, когда они решили приготовить «молекулярную яичницу»?

Минхо вздрогнул, вспомнив закопченный потолок и пожарную бригаду.

– Ладно, – вздохнул альфа, бросая взгляд на лестницу, откуда уже доносился топот трех пар ног. – Сегодня в «L-Trend» будет день открытых дверей.

Дети Ли-Хан были воплощением генетического джекпота. Старший сын, Минсок, в свои шестнадцать уже перерос Джисона и обладал тем самым ледяным взглядом отца, который заставлял конкурентов потеть. Двойняшки, Суа и Мина, унаследовали очаровательные щеки Джисона, но в их глазах плясали чертики, обещающие миру моды либо революцию, либо тотальный хаос.

– Пап, а можно я надену твои новые лоферы от Gucci? – Мина впорхнула в кухню, уже вовсю прихорашиваясь.

– Нет, – отрезал Минхо. – И никакой косметики сверх меры. Вы идете в корпорацию, а не на дискотеку. Минсок, присмотри за сестрами.

– Я постараюсь, отец, – спокойно ответил парень, поправляя воротник школьного пиджака. – Но ты же знаешь, Суа считает, что правила — это просто советы.

Через час черный лимузин затормозил у главного входа «L-Trend». Когда двери открылись и из машины вышла вся семья, охранники на входе вытянулись в струнку так, что послышался хруст позвонков.

Минхо шел впереди, излучая ауру власти. Рядом с ним, чуть отставая, шел Джисон — мозг и сердце компании. А следом, словно маленькая армия, вышагивала тройня.

– Итак, – Минхо обернулся в лифте, когда они поднимались на сороковой этаж. – Правило номер один: не трогать ничего, что выглядит дороже вашего годового обучения. Правило номер два: не пугать Чанбина.

– Дядю Чанбина сложно напугать, – хмыкнула Суа. – Он сам выглядит как персонаж из комиксов про качков.

Лифт звякнул, и двери открылись в святая святых — отдел планирования. Со Чанбин, который за шестнадцать лет стал правой рукой Джисона и оброс еще парой слоев мышц, стоял у доски с графиками, что-то яростно объясняя стажерам.

– Со, принимай гостей, – крикнул Джисон, проходя к своему столу, заваленному эскизами и документами.

Чанбин обернулся, и его челюсть медленно поползла вниз.

– Джисон-а... Минхо... Вы серьезно? – он перевел взгляд на тройню. – Ребята, вы что, решили захватить здание именно сегодня? У нас через два часа пресс-конференция!

– Школу закрыли, – Джисон развел руками. – Минсок, сядь в углу с книгой. Девочки, можете посмотреть новые образцы тканей, но, ради бога, не пролейте на них свой латте.

Минхо тем временем провел детей в свой кабинет. Огромное пространство с панорамным видом на Сеул заставило даже привыкших к роскоши подростков затаить дыхание.

– Это твое кресло, папа? – Минсок подошел к массивному столу из черного дерева. – Выглядит... тяжело.

– Оно весит ровно столько, сколько ответственности лежит на моих плечах, – Минхо положил руку на плечо сына. – Когда-нибудь ты сядешь здесь, и поймешь, что вид из окна — это единственное, что помогает не сойти с ума от цифр.

– А где работает папа Хан? – спросила Мина.

– Вон там, за стеклянной перегородкой, – Минхо указал на соседний зал. – Он создает хаос, а я превращаю этот хаос в деньги. Мы идеальная команда.

Время до пресс-конференции пролетело незаметно. Джисон метался между столами, проверяя последние правки в презентации. Дети вели себя подозрительно тихо. Минсок действительно читал, а девочки что-то увлеченно шептали, глядя в свои телефоны и поглядывая на стажеров.

– Пора, – Минхо застегнул пиджак. – Пресса уже внизу. Сделка с европейцами — это не просто контракт, это наше будущее на ближайшие десять лет. Джисон, дети пойдут с нами.

– В зал? – Джисон округлил глаза. – Ты уверен? Там будут сотни камер.

– Пусть мир видит, кто унаследует эту империю, – Минхо посмотрел на детей. – Вы будете сидеть в первом ряду. Никаких телефонов, никаких смешков. Вы — лицо «L-Trend». Понятно?

– Да, отец, – хором ответили трое.

Зал для пресс-конференций был забит до отказа. Вспышки камер слепили, гул голосов напоминал рой рассерженных пчел. Когда семья Ли-Хан вошла в зал, наступила мгновенная тишина. Репортеры лихорадочно начали строчить в блокнотах. Это было первое официальное появление тройни на столь масштабном мероприятии.

Минхо и Джисон заняли свои места за столом на подиуме. Дети сели в первом ряду, прямо перед ними.

– Мы рады приветствовать наших партнеров из Европы, – начал Минхо своим самым «стальным» голосом. – Сегодня «L-Trend» открывает новую главу...

Джисон внимательно следил за аудиторией, но краем глаза постоянно присматривал за детьми. Минсок сидел с идеально прямой спиной, настоящий молодой альфа. Суа и Мина сложили руки на коленях, демонстрируя безупречные манеры.

Однако, в середине речи представителя французской стороны, когда обсуждались вопросы молодежных трендов, произошло непредвиденное. Французский спикер замялся, пытаясь подобрать слово, описывающее новое течение в стрит-стайле Токио.

Суа, не выдержав паузы, вдруг подняла руку. Джисон похолодел. Минхо замер с поднятым бокалом воды.

– Простите, – звонко произнесла девушка на безупречном английском, – вы, вероятно, имели в виду «Neo-Gothic Layering»? Это сейчас основной тренд в Харадзюку, но в Сеуле мы адаптируем его через облегченные ткани.

В зале повисла тишина. Француз удивленно моргнул, а затем расплылся в улыбке.

– Именно так, юная леди. Поразительно.

Минхо почувствовал, как гордость распирает грудную клетку. Он посмотрел на Джисона, и тот ответил ему сияющим взглядом. Их дети не просто присутствовали — они были частью этого мира.

– Как видите, – подхватил Джисон, лукаво улыбнувшись прессе, – в нашей компании понимание трендов заложено на генетическом уровне.

Конференция прошла блестяще. Контракт был подписан под оглушительные аплодисменты. Когда официальная часть закончилась и журналисты начали расходиться, к семье подошел Чанбин, вытирая пот со лба.

– Ну и ну, – выдохнул он. – Я думал, у меня инфаркт будет, когда Суа открыла рот. Но ты видел лица французов? Они в восторге.

– Они просто поняли, что у этой компании есть будущее, – Минхо притянул Джисона к себе за талию, не обращая внимания на оставшиеся камеры. – Ты хорошо поработал сегодня, Хан-и.

– Мы все хорошо поработали, – Джисон прислонился головой к плечу мужа. – Но завтра я лично отвезу их в школу, даже если здание будет в огне. У меня нет столько нервных клеток.

Дети подошли к родителям. Минсок выглядел довольным, девочки вовсю обсуждали, что теперь они — звезды соцсетей, так как их фото уже облетели все новостные порталы.

– Пап, – Минсок посмотрел на Минхо. – А можно мне на каникулах пройти стажировку в отделе аналитики?

Минхо посмотрел на сына, затем на Джисона, и в его глазах промелькнула искра того самого тепла, которое он хранил только для своей семьи.

– Только если будешь приходить вовремя и не спорить с начальством, – строго сказал Минхо, но тут же добавил, потрепав сына по волосам: – Пошли домой. Сегодня у нас семейный ужин. И никакой работы.

– И никаких лоферов Gucci! – крикнул Джисон вслед убегающей Мине.

Вечерний Сеул зажигал свои огни, отражаясь в стеклах башни «L-Trend». Шестнадцать лет назад здесь всё началось с внезапного отключения света и одной бурной ночи. Сегодня здесь стояла династия. И Ли Минхо, глядя на своего мужа и троих детей, понимал: это был самый правильный, самый важный и самый вечный тренд в его жизни.