Харли Квинн
Правосудие в тени оранжереи
– Боже... как же тесно! – прохрипел Джек, чувствуя, как стены её плоти буквально впиваются в него.
Барбара не могла ответить. Её разум превратился в хаос, где вспышки дофамина взрывались, словно сверхновые. Она чувствовала каждый сантиметр его твердости, каждое движение, которое отзывалось в её позвоночнике электрическим разрядом. Лозы Плюща, удерживающие её запястья, начали вибрировать, словно сами растения подпитывались этой бешеной энергией.
– Смотри на меня, Барби! – Джек схватил её за горло, не сжимая, но фиксируя голову так, чтобы она не могла отвести взгляд. – Смотри, кто теперь твой герой.
Он начал двигаться. Сначала медленно, смакуя каждое мгновение, чувствуя, как девственная тугость героини Готэма постепенно уступает его напору. Но препарат требовал большего. Джек участил темп, и вскоре удары его таза о её бедра стали звучать как пулеметные очереди в тишине оранжереи.
– Да... да! – Барбара забилась в путах. Её голос, обычно твердый и уверенный, превратился в ломаный стон. – Еще... не останавливайся... я... я принадлежу...
– Кому ты принадлежишь? – Джек вошел в неё до самого упора, заставляя её выдохнуть весь воздух из легких.
– Тебе! – закричала она, теряя остатки самообладания. – Я твоя! Делай... что хочешь!
Харли, сидевшая на краю стола, завороженно наблюдала за процессом. Она протянула руку и начала ласкать грудь Барбары, подкручивая соски, которые стали твердыми, как гранит. Плющ же подошла с другой стороны, прижимаясь своим обнаженным телом к боку Джека, обвивая его свободную руку своими гибкими пальцами.
– Она такая горячая, Джек, – прошептала Памела, вдыхая запах их секса. – Твой яд сделал из неё настоящее произведение искусства.
Джек не слушал их. Он был сосредоточен на Барбаре. Он видел, как её глаза закатываются, как мелкие капли пота выступают на её лбу. Он перехватил её ноги поудобнее, прижимая их к её груди, что позволило ему проникать еще глубже, достигая самой шейки матки. Барбара заскулила, её тело задрожало в прелюдии к первому, сокрушительному оргазму.
– Ты чувствуешь это, Бэтгерл? – Джек перешел на грубый, рваный ритм. – Это вкус настоящего Готэма. Без масок, без правил, без лжи. Только ты, я и эта химия.
Он чувствовал, как внутри неё всё пульсирует. Каждое сокращение её мышц подстегивало его собственное возбуждение. Он вытащил член почти полностью, оставляя внутри лишь самую головку, а затем снова вогнал его до основания. Барбара вскрикнула, её пальцы ног подогнулись, а спина выгнулась так сильно, что послышался хруст дерева стола.
– Сейчас... я сейчас... – она не могла закончить фразу.
Её оргазм накрыл её внезапно и беспощадно. Тело Барбары забилось в мощнейших конвульсиях, лозы Плюща натянулись до предела, удерживая её на месте. Она кричала, широко открыв рот, пока её внутренности буквально сжимали Джека в тисках, высасывая из него жизнь.
Джек чувствовал, как его собственное терпение подходит к концу. Он ускорился, игнорируя всё вокруг, кроме этого влажного, горячего капкана. Он видел, как Харли и Плющ тоже начали ласкать друг друга, возбужденные зрелищем его доминирования над их общим врагом.
– Принимай, – выдохнул Джек, вкладывая в последний толчок всю свою силу.
Он излился в неё мощными, горячими толчками. Барбара, всё еще содрогаясь в остатках своего оргазма, приняла его семя. Она чувствовала, как горячая жидкость заполняет её, растекаясь внутри и принося долгожданное, почти болезненное облегчение. Её голова упала на стол, волосы закрыли лицо, а дыхание стало хриплым и редким.
Джек не спешил выходить. Он навалился на неё всем телом, чувствуя, как её сердце колотится о его грудную клетку. В теплице воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя по крыше и тяжелым дыханием четверых людей.
– Ну вот, – Джек медленно отстранился, глядя на то, как по внутренней стороне бедра Барбары стекает белая струйка. – Теперь ты одна из нас, Барбара.
Он начал приводить себя в порядок, застегивая брюки и поправляя портупею. Харли тут же подскочила к Барбаре, вытирая её лицо краем своего разорванного костюма.
– Добро пожаловать в семью, сестренка! – Харли хихикнула, целуя Барбару в висок. – У нас тут весело, правда? И никакой Бэтмен нам не нужен.
Барбара медленно открыла глаза. В них больше не было того стального блеска, который пугал преступников Готэма. Теперь в них плескалась пустота, смешанная с остатками химического восторга. Она посмотрела на Джека, который уже надевал фуражку, возвращая себе облик сурового офицера полиции.
– Завтра... – едва слышно прошептала она. – Ты вернешься?
Джек усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Он знал, что теперь она на крючке. Токсин, смешанный с его семенем, создал связь, которую не разорвать никакими тренировками или силой воли.
– Завтра у нас будет много работы, Барбара, – ответил он, направляясь к выходу. – Готэм всё еще полон грязи, которую нужно вычистить. И теперь у меня есть идеальная помощница для этого.
Он вышел в туманную ночь, оставив трех сломленных женщин в тени ядовитых растений. Он был законом. Он был порядком. И в этом городе больше не было никого, кто мог бы ему возразить.
Патрульная машина Джека медленно катилась по разбитым улицам. Он смотрел на свое отражение в зеркале заднего вида и видел там не просто копа, а человека, который нашел ключ к управлению хаосом. Готэм всегда был городом безумия, но теперь это безумие работало на него.
В кармане его куртки лежали еще несколько ампул. Он уже знал, кто станет следующей целью. Возможно, Селина Кайл? Или кто-то из окружения мэра? Список был длинным, а ночь в Готэме только начиналась.
– Правила игры изменились, – прошептал он сам себе, прибавляя газу.
Дождь продолжал лить, смывая следы, но не смывая ту власть, которую он обрел над душами тех, кто считал себя неприкосновенными. В глубине оранжереи Барбара Гордон закрыла глаза, погружаясь в тяжелый, лихорадочный сон, в котором не было места героизму — только жажда следующей встречи со своим новым богом в полицейской форме.