Хоррор в реальной жизни
Шрамы невидимого ада
Мы с Сухо вернулись в пустую гостиную нашего дома за несколько минут до появления Юки. Я чувствовал, как по моему телу пробегает мелкая, едва заметная дрожь — чувство, которое я не испытывал уже очень давно. Даже в битвах с монархами я был более спокоен, чем сейчас. Мой младший сын, мой тихий, вечно протестующий мальчик, оказался не просто трудным подростком. Он был кем-то, кто шагнул за грань человеческого понимания, и сделал это в одиночку.
– Папа, ты видел его глаза? – голос Сухо дрогнул. – Это не магия охотников. Это... это было похоже на чистое безумие.
Я не ответил. Я смотрел на входную дверь, ожидая звука поворачивающегося ключа. В голове роились тысячи вопросов, но главный из них жег изнутри: как я мог этого не заметить? Я, Верховный Монарх Теней, чей взор пронзает измерения, оказался слеп к тому, что происходило в стенах собственного дома.
Шаги на крыльце были легкими, почти невесомыми. Дверь открылась, и в дом вошел Юки. Он всё еще был в той же черной толстовке, от которой теперь едва уловимо пахло озоном и жженой плотью. Он небрежно сбросил кроссовки и, не глядя на нас, направился к лестнице.
– Юки, нам нужно поговорить, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но не угрожающе.
Сын остановился. Его плечи на мгновение напряглись, а затем он медленно обернулся. Капюшон сполз назад, открывая лицо. Его небесно-голубые глаза всё еще сохраняли тот пугающий алый отлив, который мы видели на складе. Он смотрел на нас в упор, и в этом взгляде не было вины или страха. Только холодное осознание.
– Да неужели, старик? – Юки криво усмехнулся, обнажая клыки. – Решили устроить семейный совет в два часа ночи?
– Мы знаем, где ты был, Юки, – подал голос Сухо, делая шаг вперед. – Мы видели всё. То, что ты сделал с теми людьми... и то существо. Что это было? Откуда у тебя такая сила?
Юки рассмеялся. Это был сухой, надтреснутый смех, от которого по стенам поползли тени. Он понял всё в ту же секунду — понял, что мы следили за ним, что его тайна перестала быть таковой.
– И что теперь? – он склонил голову набок, глядя на меня. – Будешь читать мне нотации о морали? О том, что охотники должны защищать, а не убивать? О том, как я позорю фамилию великого Сон Джинву?
– Я не собираюсь тебя отчитывать, – я вздохнул, чувствуя, как тяжесть прожитых лет давит на плечи. – Я просто хочу понять своего сына. Я хочу знать, что с тобой происходит.
Юки замер, а затем его смех стал громче, переходя в настоящий хохот. Он запустил руку в свои взъерошенные черные волосы, сжимая их пальцами, и выглядел в этот момент абсолютно безумным. Фарфоровая кожа лица побледнела еще сильнее, подчеркивая багровый блеск глаз.
– Понять меня? – он резко оборвал смех и сделал шаг к нам, его голос упал до ледяного шепота. – Серьезно? Ты хочешь понять меня сейчас, спустя девять лет?
Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.
– О чем ты говоришь, Юки?
– Старик, ваш идеальный мир перестал для меня существовать, когда мне было семь лет, – он выплюнул эти слова, словно яд. – Помнишь то лето? Вы со своим «золотым мальчиком» Сухо уехали в другой город праздновать его первую победу на детском турнире. Вас не было неделю. Мама была на задании. А я остался один.
Мое сердце пропустило удар. Я помнил ту поездку. Сухо тогда впервые проявил свои способности, и мы были так горды, так увлечены его будущим...
– Меня поймали, – продолжал Юки, и его голос начал вибрировать от сдерживаемой ярости. – Прямо у ворот нашего дома. Это были не просто бандиты. Это были люди, которые знали, чей я сын. Они хотели проверить, передается ли сила Монарха по наследству. И пока вы ели мороженое и получали медали, я был в аду.
Сухо побледнел, его руки задрожали.
– Юки... мы не знали...
– Конечно, вы не знали! – выкрикнул младший сын. – Над моим телом ставили опыты. Вживую. Без наркоза. Они хотели увидеть, как быстро я регенерирую. Я чувствовал, как мои органы выворачивают, как кости ломают каким-то молотком, чтобы посмотреть, как они срастутся под воздействием маны. И именно тогда моя сила пробудилась. Но не твоя, папа. Не та чистая энергия теней, которой ты так гордишься.
Он широко развел руки, и я увидел, как татуировки на его предплечьях начали светиться пульсирующим багровым светом.
– Я увидел то, чего не видит этот мир, – продолжал он, и его голос стал двоиться, словно за его спиной шептал кто-то еще. – Сверхъестественных тварей, которые живут в складках реальности. Первобытный хаос. Тот безликий ужас, который вы называете Слендерменом, — он был первым, кто пришел ко мне в той камере. Он не спас меня. Он просто предложил сделку. Смерть или... это.
По стенам гостиной пошли черные, извивающиеся щупальца. Они были похожи на те, что мы видели в фильмах ужасов, но от них исходила аура такой мощи, что даже мои тени внутри меня заволновались. Воздух в комнате стал густым и холодным.
– Когда вы вернулись, – Юки посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидел бездонную пропасть боли, – вы даже не спросили, почему я стал таким тихим. Почему я перестал улыбаться. Вы были слишком заняты будущим «наследником». А если бы я сказал? Ты бы поверил семилетнему ребенку? Или сказал бы, что я всё придумал, чтобы привлечь внимание?
Я хотел что-то сказать, подойти к нему, обнять, но слова застряли в горле. Каждое его слово было правдой, которая резала острее любого клинка. Я был богом для этого мира, но оказался никудышным отцом для собственного ребенка.
– Моя работа — чистить этот мир от мусора, – Юки щелкнул пальцами, и щупальца мгновенно исчезли, а тьма в комнате рассеялась. – От тех, кого не может наказать закон или твои благородные охотники. Те трое сегодня... они заслужили каждый миг своих мучений. И мне плевать, что ты об этом думаешь.
Он развернулся и снова направился к лестнице.
– Так что, старик, оставь свои нравоучения для Сухо. Он — твой идеальный проект. А я... я просто тень, которую ты сам породил своим безразличием.
– Юки, подожди, – я сделал шаг вперед, но он даже не обернулся.
– Я устал, – бросил он через плечо. – Хочу спать. Завтра у меня много дел. Мир полон мрази, которую нужно отправить в ад.
Он поднялся на второй этаж, и вскоре послышался звук закрывшейся двери его комнаты. В гостиной воцарилась тяжелая, удушающая тишина.
Сухо опустился на диван, закрыв лицо руками.
– Папа... что мы наделали?
Я подошел к окну и посмотрел на ночной Сеул. Город сиял огнями, миллионы людей спали спокойно, не зная, какую цену заплатил один маленький мальчик за их покой. Я чувствовал присутствие Юки за стеной — его энергия была неистовой, дикой, израненной.
– Мы совершили самую страшную ошибку, Сухо, – тихо произнес я. – Мы думали, что спасли мир, но не заметили, как потеряли часть своей семьи.
Я вспомнил глаза Юки. В них не было зла в чистом виде. Там была справедливость, доведенная до абсолюта, искаженная годами страданий и одиночества. Он не был монстром. Он был продуктом нашего мира — мира, где сила решает всё, а слабость наказывается.
– Что нам теперь делать? – спросил Сухо. – Мы не можем позволить ему продолжать убивать. Ассоциация рано или поздно выйдет на его след.
Я покачал головой.
– Ассоциация его не поймает. Он слишком силен и слишком осторожен. Но ты прав, мы не можем оставить всё как есть.
Я посмотрел на свои руки. Тени послушно скользнули между пальцами. Я мог бы запереть его, мог бы попытаться подавить его силу, но это только окончательно разрушило бы ту хрупкую связь, что еще оставалась между нами.
– Мы не будем его останавливать, – сказал я, принимая решение. – По крайней мере, не силой. Мы будем рядом. Даже если он этого не хочет. Даже если он будет нас ненавидеть. Я больше не оставлю его одного в том аду, который он носит внутри себя.
Сухо поднял голову, в его глазах блеснули слезы.
– Ты думаешь, он нас простит?
– Прощение — это долгий путь, – я положил руку на плечо старшего сына. – И, возможно, мы его не заслужили. Но мы обязаны попытаться.
В ту ночь я так и не уснул. Я сидел в гостиной, слушая тишину дома. Где-то наверху мой младший сын, носитель первобытного ужаса и небесно-голубых глаз, видел сны, в которых, я уверен, не было места свету. И я поклялся себе, что чего бы мне это ни стоило, я найду способ вернуть этот свет в его жизнь. Даже если мне придется для этого самому спуститься в тот ад, из которого он вышел.
Мир Сон Джинву всегда был полон теней, но теперь я понял: самые опасные тени — это те, что мы отбрасываем на своих близких. И сегодня пришло время встретиться с ними лицом к лицу.