← Назад к обзору

Хранитель и Стражи

Шёпот в лабиринте стали

Рассвет над Манхэттеном не принес тепла. Солнце, пробивавшееся сквозь рваные полосы ядовито-фиолетового смога, казалось тусклой медной монетой, застрявшей в грязной вате облаков. Но даже этот бледный, немощный свет преображал руины. Искореженные фермы железнодорожного депо на Шестьдесят восьмой улице отбрасывали длинные косые тени на битый щебень, остывающие остовы киборгов и замершие на путях вагоны.

Фургон Эйприл, натужно гудя перегруженной коробкой передач, медленно пятился в глубину грузового тоннеля.

Леонардо стоял на подножке, придерживая тяжелую створку ворот. Его катаны были убраны в ножны, но пальцы правой руки рефлекторно касались обмотки рукояти при каждом шорохе осыпающегося бетона. Синяя повязка промокла от пота и копоти, на виске запеклась тонкая полоска крови, однако взгляд темно-сапфировых глаз был собран и чист, как горный лед.

Рядом, привалившись спиной к косяку ворот, стояла Рубиана.

Белоснежная лисица едва держалась на ногах, хотя по ее прямой осанке никто из чужаков не посмел бы этого заподозрить. Левое плечо, наскоро затянутое бинтами Виринеи, горело тупым, пульсирующим огнем. Пальцы в прорезанных перчатках ныли после смертельного захвата зазубренного клинка Вильяма. Белый пушистый хвост девушки тяжело стелился по пыльному полу, чуткие лисьи уши вздрагивали, фильтруя звуки просыпающегося мертвого города.

– Нам нельзя оставаться здесь надолго, – негромко произнесла Руби. Ее голос звучал хрипло, словно в горле застряла стеклянная пыль. – Падение бронепоезда Баина вызвало сейсмический отклик. Сканеры крэнгов на Центральном вокзале ослепли, но патрули Технодрома на набережной уже перестраивают маршруты. Через час депо будет кишеть летающими дронами.

– Согласен, – отозвался Леонардо. Он повернулся к ней, и в его глазах промелькнула та самая теплая, бережная волна Резонанса, которая помогала обоим не рухнуть от истощения. – Донни говорит, что старое убежище под станцией «Седьмая авеню» тоже ненадежно. Оно слишком близко к очагу взрыва реактора.

– Есть другое место, – раздался из полумрака фургона глубокий, слабый голос мастера Сплинтера.

Старый крыс-мутант сидел на мягких тюках брезента, опираясь на посох. Его шерсть все еще хранила следы подземной грязи, но в движениях вновь проступало величие мастера ниндзюцу. Рядом с ним, словно верный часовой, сидел Микеланджело, не выпуская лапы отца из своих зеленых трехпалых рук.

Сплинтер поднял глаза на Рубиану:

– Когда Майя Брайтман только начинала свой путь в этом городе, задолго до того, как крэнги открыли свои первые порталы, она искала убежище не только для себя, но и для древних реликвий клана. Она говорила о старом архиве гидротехнической службы под Гудзоном. Станция перекачки «Норт-Ривер».

Руби вздрогнула. Ее единственный открытый алый глаз расширился, а лисьи уши встали торчком.

– «Колыбель»... – прошептала она. – Майя запечатала ее за три месяца до своей гибели. Она отдала мне электронный ключ на мой четырнадцатый день рождения, но сказала, что мы войдем туда только тогда, когда над городом погаснут все огни.

– Значит, этот день настал, дочь моя, – тихо произнес старец, прикрывая глаза. – Туда ведут только заброшенные технические тоннели для откачки ила. Ни один экзокостюм чужаков не пройдет сквозь эти трубы. Там мы найдем покой перед последней битвой.

– Вы слышали сенсея! – скомандовал Леонардо, спрыгивая с подножки и захлопывая створку. – Заводи мотор, Эйприл. Уходим на глубину.

***

Дорога сквозь чрево подземного Манхэттена напоминала спуск в преисподнюю.

Фургон и трофейные глайдеры медленно ползли по гигантским цилиндрическим коллекторам, где когда-то ревели миллионы галлонов сточных вод. Стены тоннелей, выложенные столетним темно-красным кирпичом, сочились мутной влагой. Колеса машин разбрызгивали черную жижу вперемешку с хлопьями нейтрализованного биогеля – остатками работы диверсионной группы Донателло.

Внутри фургона царила сосредоточенная, деловая тишина.

Виринея Клэр стояла на коленях перед Рубианой, разложив на железном ящике из-под патронов сверкающие хирургические инструменты. Большие уши фенека у Ви то прижимались к светлым волосам, то расправлялись, улавливая малейший скрежет подвески. Ее бирюзовые глаза прищурились, кончик тонкого скальпеля аккуратно подцепил запекшийся край повязки на плече лисицы.

– Терпи, командир, – вкрадчиво, с легкой навязчивой строгостью прошептала Ви. – Разорванные мышечные волокна начали схватываться прямо с волокнами куртки. Если я не промою рану антисептиком из лунного корня, начнется некроз. А у нас впереди еще целый легион железных истуканов.

– Делай, что должна, Ви, – стиснув зубы, ответила Руби.

Ее когти с силой впились в край сиденья, пробивая кожзаменитель. Лисий хвост судорожно дернулся, но ни одного стона не сорвалось с ее бледных губ.

Рядом сидел Донателло, бережно удерживая стеклянную капельницу со стабилизирующим физраствором. Его трехпалая зеленая рука в коричневой перчатке действовала на удивление плавно, словно он монтировал сверхчувствительную микросхему.

– Поразительно... – тихо пробормотал Донни, вглядываясь в показатели портативного сканера. – Твои клетки регенерируют почти втрое быстрее, чем у обычного человека или даже мутанта первого поколения. Резонанс... он не просто передает эмоциональные всплески. Он перестраивает метаболизм. Когда Лео был рядом, твоя кровь насыщалась эндорфинами и ускоряла синтез белка.

– Наука – это прекрасно, Донателло, – проворчала Виринея, не отрывая взгляда от раны, – но сейчас нам нужен банальный зажим номер три и вон тот флакон с янтарной наклейкой. Подай, пока я не залила здесь все кровью.

Донни без лишних слов протянул нужный инструмент, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Тонкая, едва уловимая бирюзовая искорка проскочила между мутантом-черепахой и девушкой-фенеком. Резонанс ума отозвался мягким гулом в висках обоих: расчеты концентрации ядов, схемы энергосетей города и сотни химических формул сплелись в идеальный ментальный узел. Виринея едва заметно улыбнулась уголком тонких губ, а ее золотистый хвост благодарно коснулся колена изобретателя.

Чуть поодаль, на полу фургона, Микеланджело и Алексия Габриэль делили найденную в ящиках провизию.

Алекс, свернувшись гибким клубком на спальном мешке, перебирала жестяные банки с консервированными персиками. Ее белые волосы были заплетены в две неровные косы, круглые ушки снежного барса расслабленно опустились, а пушистый пятнистый хвост мерно покачивался из стороны в сторону.

– Смотри, Майки! – прошептала она с детским восторгом, протягивая ему банку. – Настоящие! Срок годности еще не вышел! Майя всегда говорила, что сладкое возвращает душе вкус к жизни, когда вокруг пахнет только гарью.

– Персики! В сиропе! – Микеланджело благоговейно принял банку двумя руками, словно это был священный Грааль.

Черепашка в оранжевой повязке шмыгнул носом и тут же вытащил из поясной сумки самодельный складной нож:

– Алекс, ты спасла мой желудок от неминуемой гибели в пучинах походных галет! Клянусь панцирем, когда мы выбьем последнего крэнга из башни, я приготовлю тебе гигантскую пиццу с персиками, карамелью и четырьмя слоями моцареллы!

– Пицца с персиками? – Алексия звонко рассмеялась, толкнув его плечом. Ее голубые глаза блеснули веселым светом. – Звучит как кулинарное преступление, зеленка. Но если ты добавишь туда тушенку, я, пожалуй, рискну попробовать.

Их тихий смех, струившийся сквозь ровный гул мотора, действовал на окружающих лучше любого успокоительного. Резонанс дружелюбия, светлый и чистый, разгонял давящую духоту подземных катакомб, напоминая каждому воину, за что именно они проливают кровь.

В самом хвосте колонны, на броне ведущего трофейного глайдера, несли дозор трое.

Рафаэль сидел на краю платформы, свесив мускулистые ноги вниз и точа зазубренный зубец сая грубым алмазным бруском. Рядом с ним, заложив руки за спину, стояла Тария Ренье. Ветер подземных сквозняков трепал ее короткие песчаные волосы, кисточки на рысьих ушках подергивались в такт вибрации турбин.

– Баин был силен, – глухо произнес Раф, не поднимая глаз от клинка. – Если бы не Руби... этот урод мог бы переломать нам кости прямо там, на путях.

– Он был пуст, – отрезала Тария.

Ее янтарные глаза смотрели в темноту позади колонны. В руке девушки мерно вращалась длинная стальная игла.

– В нем не было ничего, кроме ярости брошенной шавки. Ярость делает тебя быстрее на первые пять секунд боя, а потом превращает в слепую мишень. Ты сам знаешь это, Рафаэль. Ты дрался так же, когда мы встретились в снегах.

Раф замер. Точильный брусок со скрипом остановился на металле. Черепаха поднял тяжелый, исподлобья взгляд на рысь:

– Хочешь сказать, я был слабаком?

– Я хочу сказать, что ты вырос, громила, – Тара повернулась к нему, и в ее диком, гордом взгляде промелькнуло скупое, но искреннее уважение. Она сделала шаг ближе, ее рысий хвост хлестнул по воздуху. – Теперь в твоих ударах есть цель. Ты бьешь не для того, чтобы заглушить собственную боль, а чтобы защитить тех, кто стоит за твоей спиной. Это и есть сила. Настоящая.

Рафаэль хмыкнул, пряча саи в ножны на поясе. Его широкая грудь тяжело вздохнула, стряхивая остатки напряжения:

– Не зазнавайся, кисточка. Когда мы доберемся до Шреддера, посмотрим, чья сталь окажется острее.

– Твоя сталь покроется ржавчиной раньше, чем ты успеешь достать оружие, – оскалилась Тария, но в уголках ее губ заиграла дерзкая, хищная ухмылка.

Их Резонанс силы звенел низким, устойчивым напряжением – не вражда, но несокрушимый союз двух несокрушимых клинков.

Рядом Кейси Джонс и Шиана Карлайл устроили соревнование по сборке пистолетных обойм на ощупь в темноте. Пальцы кошки мелькали с невероятной ловкостью, щелчки пружин сливались в сплошную дробь.

– Девять секунд! – победно шепнула Шина, ударив пяткой о броню глайдера. Ее длинный хвост с белым кончиком победно взметнулся вверх. – Ты проиграл мне банку тушенки и право первого выстрела по головному патрулю, Джонс!

– Эй, у меня перчатка заела на подавателе! – возмутился Кейси из-под хоккейной маски. – Это нечестная игра, у тебя когти вместо пальцев!

– Плохому хоккеисту и шайба мешает, – фыркнула кошка, но в ее желтых глазах полыхал тот же неукротимый, безумный азарт, который делал их тандем несокрушимым тараном передовой разведки.

***

«Колыбель» открылась перед ними внезапно.

Тоннель водосброса уперся в гигантскую стену из монолитного гранита, посреди которой чернела массивная круглая шлюзовая дверь с полустертым знаком Департамента водных ресурсов Нью-Йорка 1938 года. Рубиана подошла к неприметной панели, скрытой за ржавой вентиляционной решеткой. Ее окровавленные пальцы нащупали узкую щель, куда девушка вставила тяжелый бронзовый ключ-карту, висевший на ее шее рядом с армейским жетоном Майи.

Глухой, утробный гул прошелся по каменным сводам.

Тяжелые противовесы сдвинулись с места, цепи натянулись, и многотонная стальная плита медленно поползла в сторону, обдавая воинов запахом сухого озона, старой бумаги, сушеных трав и чистого машинного масла.

– Добро пожаловать домой, Стражи, – тихо выдохнула Руби, первой переступая порог.

Убежище Майи Брайтман превосходило все ожидания.

Это был колоссальный двухуровневый бункер, вырубленный прямо в скальной породе под дном реки Гудзон. В центре зала возвышался купольный генератор Теслы, питавшийся от подземных геотермальных источников – его медные катушки мерцали ровным, умиротворяющим синим светом, обеспечивая базу теплом и электричеством. Вдоль стен тянулись стеллажи с тысячами книг, запечатанными контейнерами с медикаментами, запчастями и оружием. В дальнем конце зала, на возвышении из полированного сланца, стоял небольшой алтарь, окруженный сухими ветвями сакуры, глиняными курильницами для благовоний и старыми фотографиями.

С одной из фотографий на вошедших смотрела рыжеволосая женщина в белом лабораторном халате. Ее черные глаза улыбались тепло и открыто, а на плечах висели двое маленьких волчат-мутантов с белыми и черными хвостами – маленькая Руби и маленький Вильям.

Руби остановилась перед снимком. Ее алый глаз затуманился.

– Она верила в нас до самого конца, – прошептала лисица.

Леонардо подошел сзади, мягко положив ладонь на ее здоровое плечо. Его пальцы передали ей ровный, уверенный импульс спокойствия:

– Она знала, кем ты станешь, Руби. И она гордилась бы тем, как ты защитила свою стаю.

Мастер Сплинтер медленно подошел к алтарю. Он опустился на колени прямо на каменный пол, оперся на посох и склонил голову перед портретом женщины, чья судьба так причудливо переплелась с судьбой его собственной семьи.

– Твой дух жив в твоих детях, Майя, – произнес мастер Хамато, и его голос наполнил бункер торжественной тишиной. – Твоя жертва не была напрасной. Мы очистим эту землю от скверны, во имя тех, кто пал, и тех, кому суждено жить дальше.

Четверо братьев встали позади отца, синхронно склонив головы в глубоком поклоне ниндзя. Стражи выстроились полукругом рядом с Рубианой. Две разные традиции, две разбитые в прах судьбы окончательно слились воедино под сводами древнего бункера.

***

Пока отряд обустраивал лагерь, обрабатывал раны и пополнял боекомплект, в центре главного зала, вокруг большого круглого стола из зеленого камня, развернулся оперативный штаб.

Эйприл О’Нил и Самуэль Кассия сидели напротив друг друга в глубокой медитации.

Фиалковые глаза кота светились холодным неоновым огнем, его черно-серые уши вздрагивали от малейших вибраций эфира. Руки Эйприл лежали на полированном камне, ее пальцы чертили невидимые круги силы. Резонанс энергии, бурливший между получеловеком-полумутантом и одаренной девушкой, пробивал километры скальной породы и железобетона, сканируя разрушенный мегаполис на тонких планах.

Вдруг Эйприл резко распахнула глаза. Дыхание перехватило.

– Они перегруппировываются, – выдохнула она, оглядывая подошедших Лео и Руби. – Технодром завис над гаванью, его орудия отключены, но на земле... на земле начался хаос.

– Крэнги отступают? – спросил подошедший Карлос Вистория. Мудрый пес сжимал свое копье, его висячие темные уши настороженно прижались, а лавандовые глаза потемнели от тревоги.

– Хуже, – покачал головой Самуэль, его кошачий хвост нервно хлестнул по каменному полу. – Крэнги бросили наземные базы. Их командиры эвакуируются на флагман. Но вакуум власти не остался пустым. Клан Фут вышел из катакомб. Шреддер захватил главную фабрику робототехники в Мидтауне и складские терминалы в доках Бруклина.

– Он собирает остатки мутагена, – подал голос Донателло, выводя на тактический голографический экран, восстанавливаемый с помощью аппаратуры Майи, трехмерную карту Нью-Йорка. – Если Ороку Саки объединит свои технологии кибер-ниндзя с оставшимися биореакторами крэнгов... он создаст непобедимую армию мутантов нового типа.

– И во главе этой армии стоит не только он, – тихо добавил Асгард Блэр.

Пантера неслышно выступил из тени массивной колонны. Его черные глаза блеснули холодным серебром, рука покоилась на эфесе меча-кнута:

– Я видел перемещения их передовых отрядов на подъездах к реке. Элитные куноичи. Их ведет девушка в маске змеи. Она движется стремительно, уничтожая патрули крэнгов и забирая энергоблоки для своего господина.

Карлос Вистория внезапно замер.

Его собачьи уши резко дернулись вперед, словно он услышал неслышный для других зов. В глубине его лавандовых глаз вспыхнула странная, незнакомая искра – не ярость и не страх, а глубокое, тревожное предчувствие чего-то неизбежного.

– Карающая рука клана... – прошептал Карлос, крепче сжимая древко копья. – Та, кого называют дочерью Шреддера.

– Карай, – глухо произнес Леонардо.

Его лицо помрачнело, пальцы невольно сжались в кулаки.

Рубиана внимательно посмотрела на Карлоса. Ее лисий инстинкт, обостренный Резонансом лидерства, уловил едва заметное колебание в ауре друга. Внутри Карлоса, всегда спокойного, рассудительного и независимого воина, пробуждалась дремавшая сила – сила, которой еще только предстояло найти свой истинный отклик.

– Ты знаешь ее стиль боя, Карл? – спросила Руби, подойдя к нему ближе.

– Я видел ее следы в Верхнем Ист-Сайде полгода назад, – медленно ответил пес, не отрывая взгляда от голографической карты. – Ее клинок точен, но в рисунке ее ударов нет слепой жестокости Саки. В ней есть сомнение. Гордость воина, запертого в чужом кошмаре.

– Она – ключ к Шреддеру, – Леонардо повернулся к Сплинтеру, который молча слушал разговор сыновей и союзников. – Сенсей... если мы сможем достучаться до нее, если снимем морок мутагена и лжи... Шреддер потеряет своего лучшего командира.

– Путь к ее сердцу лежит через острие меча, Леонардо, – печально произнес старый крыс. – Ороку Саки отравил ее душу ядом предательства. Тот, кто встанет перед ней, должен обладать не только силой стали, но и мудростью непоколебимого духа.

Взгляд мастера Хамато на мгновение остановился на Карлосе Вистории. Благородный пес склонил голову, принимая безмолвный наказ наставника. Будущий Резонанс независимости, дремавший в жилах Стража, отозвался глухим, едва слышным ударом набатного колокола в его груди.

– Нам нужен разведвыход, – Руби решительно ударила кулаком по столу. – Мы не можем сидеть под землей, пока Шреддер вооружает своих киборгов. Терминал в Бруклинских доках – их главная перевалочная база. Донни, Ви – сколько времени вам нужно, чтобы подготовить партию дезактиватора для оставшихся резервуаров?

– Три часа, – быстро ответила Виринея, ее золотистый хвост взметнулся в рабочей готовности. – Мы используем лабораторные реакторы Майи. Они работают на чистом озоне, это ускорит реакцию вдвое.

– Отлично. Пока они варят яд, ударная группа выходит на рекогносцировку, – Руби посмотрела на Лео. – Возьмем только тех, кто может двигаться бесшумно в условиях ночного порта.

– Мы с Руби, Карлос, Асгард, Рафаэль и Тария, – кивнул Леонардо. – Остальные остаются здесь, укрепляют базу и прикрывают сенсея. Кейси, Шина – вы на внешнем контуре шлюзов. Майки, Алекс – обеспечиваете тыл и связь.

– Так точно, кэп! – козырнул Микеланджело, не переставая жевать персики.

– Не подведи нас, Лео, – с мягкой улыбкой добавила Алексия, переглянувшись с подругой-лисицей.

***

Ночь над рекой Ист-Ривер была черна, как остывшая смола.

Доки Бруклина встретили разведчиков кладбищем ржавых портовых кранов, полузатопленных барж и колоссальных штабелей морских контейнеров, уходящих в туманное небо. Здесь пахло соленой гнилой водой, мазутом и тем самым характерным едким запахом озона, который всегда сопровождал технологии клана Фут.

Шестеро теней скользили по верхним ярусам контейнеров с грацией призраков.

Леонардо и Рубиана двигались во главе группы. Раны лисицы, обработанные снадобьями Виринеи, почти не давали о себе знать: чистая, сфокусированная энергия Резонанса лидерства струилась по ее венам, стирая усталость. Ее коса-винтовка покоилась за спиной, белый хвост прижимался к бедру, уменьшая силуэт, а алые глаза видели в ночной мгле каждую деталь – от оборванного кабеля до масляного следа на лужах.

Сзади бесшумно ступали Рафаэль и Тария.

Рысь двигалась мягкими, пружинистыми прыжками, ее кисточки на ушах жадно ловили малейший шорох в портовых складах. Раф, обычно любивший ломиться напролом, сейчас ступал на подушечки трехпалых лап так же легко, как его напарница: школа Сплинтера в сочетании со звериной чуткостью Тары превратила красную черепаху в идеального ночного хищника.

Карлос и Асгард замыкали строй.

Пантера скользил по узким балкам крана, сливаясь с ночным небом в единое черное пятно; его меч-кнут был готов развернуться стальным цветком за десятую долю секунды. Карлос держал копье наперевес, его лавандовые глаза были устремлены на центральный пирс, где горели тусклые фонари.

– Внизу, – шепнула Руби, опускаясь на колено у края контейнера.

Группа замерла.

На открытой площадке пирса кипела лихорадочная работа. Десятки механических ниндзя Фут нового поколения – хромированные четырехрукие андроиды – грузили в трюм тяжелого бронированного катера уцелевшие контейнеры с фиолетовым мутагеном крэнгов. Рядом с погрузчиком высились массивные фигуры двух мутантов-надсмотрщиков: гигантский тигр в рваной самурайской броне, Тигриный Коготь, и скелетоподобный пес Рахзар, чьи костяные наросты жутко скрежетали при каждом шаге.

Но внимание отряда приковал не грозный рык тигра.

На капитанском мостике катера, скрестив руки на груди, стояла девушка.

Ее лицо скрывала гладкая стальная полумаска, стилизованная под капюшон кобры. Из-под черного шлема выбивались короткие темные волосы с яркой светлой прядью. На ее поясе покоились две короткие изогнутые сабли, а по гибкому, затянутому в черную чешуйчатую броню телу пробегали странные, едва заметные импульсы биоэлектричества.

Карай.

Карлос Вистория внезапно прерывисто вдохнул.

Его пальцы судорожно сжались на древке копья. В ту же секунду по его телу прокатилась мощная, незнакомая доселе вибрация. Воздух вокруг пса словно потеплел, на кончике его боевого острия вспыхнула крошечная, невидимая для простых глаз лавандовая искра.

– Карл? – шепнул Леонардо, оглянувшись на него.

– Она... – голос мудрого пса дрогнул, что случалось крайне редко. – Ее дыхание... Оно не мертвое. Она не машина, Лео. Внутри нее бушует война. Ее дух скован цепями мутагена, но он сопротивляется.

– Это змеиный яд Саки, – с ненавистью процедил Рафаэль, сжимая саи. – Шреддер превратил собственную дочь в чудовище, чтобы держать ее на поводке.

– Мы не сможем подойти к катеру незамеченными, – заметила Тария, оценивая расстояние. – На кранах установлены тепловизоры. Как только мы спрыгнем – турели превратят этот пирс в фарш.

– Значит, снимем наблюдателей первыми, – спокойно произнес Асгард.

Его меч-кнут с легким щелчком распустился, кольца лезвия стекли по стальной балке вниз, словно черная змея.

– Ас, бери правый кран, – скомандовала Руби, переходя на боевой шепот лидера. – Тара, Раф – нейтрализуйте часовых у швартовочных тумб. Карлос, ты идешь со мной и Лео. Наша цель – перекрыть доступ к трюму и задержать Карай до того, как они спустят катер на воду.

– Не убивать ее, – твердо произнес Леонардо, глядя прямо в глаза Рубиане.

– Не убивать, – согласилась Руби. – Слово Стража.

Атака началась без единого выстрела.

Асгард Блэр сорвался с высоты пятидесяти футов, как падающий сокол. Сегментированное лезвие его меча-кнута обвило шею снайпера Фут на вышке крана. Одно резкое движение запястья – и робот с перерезанными оптическими кабелями бесшумно рухнул на помост, даже не успев послать тревожный сигнал.

Внизу, в тени контейнеров, Тария и Рафаэль сработали с безупречной синхронностью.

Две стальные иглы рыси со свистом пробили сочленения манипуляторов патрульного андроида, а вынырнувший из темноты Раф мощным ударом ноги вбил механического бойца прямо в борт пришвартованной баржи, заглушив грохот панцирем.

– Минус два, – оскалился Рафаэль.

– Меньше самолюбования, черепаха, смотри на пирс! – бросила Тара, уже уходя перекатом за ящики.

Но скрытность не могла длиться вечно.

Острый нюх Тигриного Когтя уловил запах мокрой лисьей шерсти и канализации против ветра. Огромный тигр резко вскинул голову, его единственный желтый глаз полыхнул яростью, а хвост нервно рассек воздух.

– ВРАГИ! – взревел мутант, выхватывая тяжелый лазерный бластер и открывая огонь по верхним ярусам контейнеров.

Выстрелы разорвали тишину ночного порта. Огненные трассеры прошили темноту, взрывая обшивку морских контейнеров.

– К БОЮ! – скомандовал Леонардо.

Черепаха и белоснежная лисица спрыгнули прямо в центр погрузочной площадки.

Катаны Лео сверкнули холодным сапфировым огнем, отбивая первые залпы лазеров, а трансформированная коса Рубианы с сокрушительным свистом рассекла пополам двоих бросившихся наперерез роботов Фут. Их Резонанс лидерства вспыхнул мгновенно: спина к спине, два вожака двигались как единый живой клинок, сметая механическую пехоту врага.

Рахзар с глухим, костяным рычанием бросился наперерез, целясь огромными когтями в незащищенный бок Руби, но навстречу ему вихрем влетел Рафаэль.

– Помнишь меня, собачья морда?! – взревел Раф, сбивая мутанта с ног тараном панциря и вонзая сай прямо в костяной нарост на его плече.

Рядом Тария веером игл ослепила Тигриного Когтя, заставив гиганта отступить под защиту портового крана.

На капитанском мостике катера фигура в маске кобры пришла в движение.

Карай перемахнула через поручни мостика, плавно скользнув по натянутому канату вниз. Ее сабли покинули ножны с противным змеиным шипением. Девушка двигалась с невероятной, неестественной текучестью: змеиный мутаген внутри нее делал ее связки невероятно эластичными, а удары – непредсказуемыми.

Она приземлилась прямо перед Леонардо, метя клинком в уязвимый стык шеи.

– Лео! – крикнула Руби, раз